Снежный король: Sensual interaction

У меня был свой плейлист для подобных случаев или подходящего настроя. Захочется ли тебе с утра немного пошалить в душе в одиночку, или спонтанно сменившийся трек на колонках в гостиной вдруг отвлечёт твоего парня от своих художеств, и он завалит тебя прямо на пол около мольберта, или же просто захочется немного пофантазировать, без разрядки. И не всегда ведь вслушиваешься в слова, если мотив настраивает на нужный лад сам собой. Удивительно, ведь это просто сочетание звуков, а какой эффект… Вот и сейчас. Такое ощущение, что трек просто подходит под ситуацию, распаляя ещё больше, выжигая внутри всё без остатка. Мы движемся друг напротив друга, как отражения, но как инь и ян — противоположны друг другу. Белое и чёрное, тихое и громкое, нежное и страстное. Руки движутся плавно друг за другом, то сталкиваясь, то расходясь вновь. Взгляды подстегивают, заставляют утонуть в ощущениях. Это всё ещё высшая степень пытки — браво, Хёнджин, главный приз «Садист года» присуждается тебе. Когда всё это закончится, я обязательно пошучу об этом слух. Неожиданно для меня, Хёнджин позволяет вести его за собой, подстраивается под меня и мои движения. Мы больше не на равных, как репетировали всё это время. Это вызывает в моей душе определённую совокупность удивления, энтузиазма и надежды. Задаю вопросы взглядом, как совсем недавно. «Мне кажется, или…». Тёмный затуманенный взгляд возвращает ответ с непреодолимым влечением. «Тебе не кажется». Я немного плыву. Или тону. Или падаю. Звуки доносятся будто из-под воды, и вокруг нет ничего, только этот волшебный момент и взгляд, неотрывно следующий за мной, доверяющий мне вести нас в глубокую синюю бездну. То самое движение, которое ввёл и добавил в танец я — когда я нахожусь позади Хёнджина — теперь отдаёт мне лидерство на позициях. Стараясь сдерживать себя, веду рукой от его груди к горлу и слегка сжимаю, вызывая у него не то вздох, не то стон — я чувствую вибрацию голоса, но звук тонет за музыкой, и это злит меня, распаляя ещё сильнее. Мои руки на его спине, на его талии, на его шее — всё, чего я так страстно желаю прямо сейчас. Я мысленно снова возвращаюсь к анализу того, какой образ он выбрал для нашего сегодняшнего… свидания? Эта нежность и невинность, податливость и мягкость. Голосом Джисона в моей голове завертелась фраза: «Не тормози, Феликс, тут чёрным по белому написано, просто взгляни ещё раз». И я взглянул. Песня заканчивается, звуки стихают, а мы стоим в финальной точке, схватив друг друга за одежду, так близко, что я чувствую его сквозь брюки. О, эта пауза, что была нужна для того, чтобы немного отдышаться и осознать, что именно сейчас произойдёт — она останется в моих воспоминаниях навечно. Я больше не могу себя сдерживать и впиваюсь в его губы первым, обхватывая за талию и вжимая в себя. Хёнджин кладёт руки мне на плечи и ладонью скользит по затылку, утопая в волосах. Этот поцелуй — лучший за всю мою жизнь. Он сладкий, он чувственный, он наполнен эмоциями до краёв. Его губы отдают чем-то ягодным, как и аромат от тела, и это просто сводит меня с ума и заводит вполоборота. Мы отвлекаемся от поцелуя лишь на мгновение, чтобы подбежать к стопке матов и рухнуть на них. — Прямо здесь, да? — со смешком спрашиваю я сквозь поцелуй. — Мы этого не обсуждали, но это было очевидно. До дома мы точно не дотерпим. Да и двери я закрыл, так что… — Хёнджин, сидящий на мне, выдыхает в поцелуй и резко отстраняется на пару сантиметров. — Ты смерти моей хочешь? — жалобно стону я, приподнимаясь на локтях. — Нет, я хочу кое-что тебе сказать… — он нежно целует уголок моих губ справа. — Я, конечно, не мастер передачи невербальных знаков, — теперь поцелуй в левый уголок, — но я думаю, что ты кое-что заметил… По моему телу снова проходит дрожь возбуждения, смешанного с предвкушением. — Мне кажется, я правильно истолковал твои желания и поведение за последнее время и решил, что будет неплохо подарить тебе замечательную возможность побыть в активной позиции… И, в принципе, не только на сегодня, если тебе понравится… — он шептал с придыханием, в каждом его слове сквозило, что он тоже этого хочет, и это было просто бесценно. — Как ты, чёрт подери, это делаешь? — я смотрел на него во все глаза с восхищением. Мягкая кошачья улыбка озарила мое любимое лицо. Он не ответил, только призывно облизал губы. — Адски хочу тебе отсосать, но боюсь, что это немного испортит нам планы, так что предлагаю устроить это попозже… Он не успел закончить фразу, потому что я рывком потянул его на себя, с треском дёргая рубашку на груди. Пуговицы разлетелись в разные стороны, и мне стало искренне жаль такую красоту, но я мысленно обещаю себе, что куплю ему такую же новую, ибо сейчас вообще не до этого. Поцелуями я припадаю к груди и шее, бесконечно перемещаясь туда и обратно, не в силах оставить без внимания ни одного сантиметра разгорячённой кожи. Хёнджин протяжно стонет и льнёт всем телом, я сжимаю его в своих руках и чувствую, что он вот-вот упадёт от такой тяги. Быстро меняя положение, укладываю его на спину, нависая сверху, и встречаюсь со взглядом, полным любви и похоти одновременно. Избавляюсь от пиджака, что сковывает движения, швыряя его куда-то в сторону, сбрасываю с себя ботинки, удивляясь тому, что Хёнджин уже успел снять свои. Он не выдерживает даже секунды, чтобы не целоваться, поэтому тянет меня на себя, продолжая кусать губы и исследовать языком всё, до чего он только может дотянуться. — Я успел немного подготовиться, к тому, чтобы сверху был ты… — успевает сказать между поцелуями. — Кстати, смазка в сумке, в боковом кармане, а сама она около колонки. — Твою ж мать… — шиплю я, нехотя отстраняясь от парня, чтобы подойти к долбаной сумке. Достаю чёртов тюбик и бросаю рядом с нами, возвращаясь к Хёнджину. Его до сих пор аккуратная и милая прическа сейчас слегка растрепалась, и белокурые пряди разметались по тёмной поверхности мата. Рот был приоткрыт от частого глубокого дыхания, пухлые красные губы призывали к себе… — Ты такой красивый, — вдруг меня затопило нежностью. — Люблю тебя и так сильно хочу, — я неистово впивался в эти губы, как будто кто-то мог у меня его сейчас отнять. — Так возьми, если хочешь… — сказал он и улыбнулся. — Цитируешь меня? — хихикнул я, будучи без ума от него. — Не отвлекайся, — притянул он меня с новой силой. Мы постепенно избавлялись от одежды на Хёнджине, оставив только расстёгнутую рубашку, но почти не сняли ничего с меня. Когда я захотел снять водолазку, Хёнджин остановил меня. — Оставь так… Можно? — в его глазах горел огонь. — Если ты просишь… — протянул я своим глубоким низким голосом, от чего Хёнджина подбросило на месте. Это стало своего рода сигналом, так что в ход пошла смазка и пальцы. На удивление, это давалось легче, чем я предполагал. Встретив мой озадаченный взгляд, Хёнджин поспешил уточнить. — Я же говорил, что готовился, — его лицо приобрело розоватый оттенок. Когда я прибавил пальцы, он расслабился и постарался отдаться ощущениям. — Хватит меня жалеть, Феликс… — протяжно застонал он на очередное мягкое движение пальцами и укус в районе шеи. — Нас же не хватит надолго, да? — Да плевать, если честно. Мне кажется, я так всю ночь смогу после всего пережитого… — А мне кажется, ты ещё успеешь пожалеть о своих словах, — я выпрямился между ног своего парня, лишь расстегнув ширинку и резко проникнув в него вместо пальцев. Из Хёнджина будто выбило разом весь воздух с одним громким стоном. Я чуть не кончил уже на этом моменте. Он посмотрел вниз мутным взглядом и снова откинулся назад, подкатывая глаза к потолку. Да, всё-таки хорошо, что я сегодня без белья. Я не уступал ему в плавности. Мои движения были даже чуть более нежными, на мой взгляд, но судя по реакции, Хёнджину это нравилось в самой крайней степени. Мы оба любили нежность. Нам некуда было торопиться, и наслаждаться друг другом предпочитали с некоторым мазохизмом. Наличие на нас оставшейся одежды делало всю ситуацию, в общем и целом, пикантнее. И когда я случайно бросил взгляд в зеркало, у меня чуть искры из глаз не посыпались… Первый оргазм был самым громким. Я даже запереживал, что нас услышат, но вовремя вспомнил о том, что стены здесь везде со звукоизоляцией. Хёнджин простонал так высоко и сладко, что я поспешил поймать этот стон губами, чтобы он принадлежал только мне. Он крепко обхватил меня руками, и я только сейчас понял, что он кончил, даже не притрагиваясь к себе. «Вау», — только и пронеслось в мыслях. Я обессиленно упал рядом с Хёнджином, сжимая его руку в своей, чтобы было хоть какое-то доказательство, что это произошло на самом деле. Дыхание сбилось ко всем чертям, мы понимали, что первый раз будет крайне быстрым, ещё на этапе обсуждения того, чем грозит месяц воздержания. Повернув свою голову в его сторону, я встретился с самым ласковым и заискивающим взглядом в мире. Еще не видел такого у своего бойфренда, как мило. — Ты чего такой довольный? — Это самый глупый вопрос из всех, что ты мог сейчас задать, — хихикнул блондин. — Если бы я знал… Я бы раньше такое предложил. И вообще! — он вдруг притворно рассердился. — Какого чёрта ты хотел, но молчал? — улыбка со сдвинутыми к переносице бровями выглядела мило и забавно. — Я не думал, что тебе такое понравится! — Мы на кой чёрт так много разговариваем, скажи на милость? Не доверяешь мне? — Доверяю, конечно, — я чмокнул его в нос. — Тогда всегда говори обо всех желаниях, какими бы абсурдными они не были, хорошо? — Хорошо. Тогда слушай… — я вперил в него взгляд, в который вложил всю свою уверенность. — Я хочу тебя около этого зеркала. Сзади. Чтобы ты всё видел и смотрел, не прекращая. — О, чёрт, вот это я могу, оказывается… Эти слова, сказанные моим баритоном, возымели на Хёнджина небывалый эффект. Его зрачки снова пропали, на смену им пришла зияющая темнота, в которой горело что-то очень страшное, в самой глубине. Не прошло и… А сколько вообще времени прошло? Впрочем, мы не стали считать и заморачиваться. Следующим, что я сделал, это бросил один из матов около зеркала. Потом, аккуратно вцепившись в запястье блондина, потащил его к этой самой зеркальной стене, приказав упереться в неё руками, стоя на коленях. Рубашку мы с него, всё-таки, сняли, как и резинки с волос, оставив их распущенными. Хёнджина размазывало от моего голоса, и он не смел перечить ни единому моему слову. Обнажённый, беззащитный, потрясающе красивый и сгорающий от желания, он припал к зеркалу, бросая взгляды то на меня, то на себя, смущённо кусая губы. Заниматься сексом около зеркала слишком горячо и откровенно. Я не торопился, дав себе как следует запечатлеть такую прекрасную картину в мозгу. Я бы это нарисовал, сфотографировал, снял на видео, высек в мраморе, да всё что угодно сделал, лишь бы выжечь в памяти. — Феликс, боже… Я сейчас умру тут на месте… — Руки Хёнджина дрожали, подумать только. Я опустился на мат рядом с ним, сохранив дистанцию и протянув одну руку к его шее, а вторую к члену, прямо как в танце. Слегка сжимая горло, я также проводил рукой вдоль по стволу. Крайне медленно. Хёнджин в нетерпении тёрся об меня, сокращая дистанцию сзади, но недовольно вздохнул, обнаружив ширинку застёгнутой. Какой нетерпеливый. — Попросишь? — выдохнул ему в шею я. Сегодня день, когда мы цитируем друг друга. — Ммм… да, пожалуйста, сделай уже что-нибудь… — его глаза закрывались сами собой. — Не закрывай глаза, смотри, — властным тоном приказал я. Хёнджин поднял взгляд, в котором не осталось ничего, кроме испепеляющего желания. Меня затрясло. Ширинка поддалась очень легко, как и повторное вхождение. Мои руки легли на его ягодицы, помогая войти глубже, и переместились на бока, крепко сжимая в ладонях. Я смотрел на наше отражение и просто терялся в ощущениях. Это была сильнейшая химия, что-то дикое и совершенно невероятное. Каждый толчок в нём ощущался чуть ли не болезненным удовольствием. Наши стоны разносились по студии с эхом, возвращаясь и распаляя сильнее. Это был замкнутый круг. Моя рука снова переместилась на его член, только теперь, чтобы двигаться в такт с движениями внутри. Хёнджин вдруг выгнулся, создав более удобный угол вхождения для нас обоих, так что приближающийся оргазм был неизбежен, но я вдруг решил помучать нас лишний раз, замедлившись в несколько раз. Хёнджин простонал как раненый зверь. — Ты Дьявол, Феликс, ммм… Чёртов Сатана, ах… — Я и сам готов был убить себя за это, но тянущее чувство, приближающее кульминацию, было просто сногсшибательным, и Хёнджин не мог не согласиться. Хотя, к слову сказать, даже этого не хватило надолго. Хоть и медленная, но ритмичная стимуляция вызвала сильнейший оргазм, что я испытывал, продлив его по времени. Хёнджин вскрикнул протяжное: «Блядь, Боже!», не в силах сдерживать эмоции, и мы съехали по этому чёртовому зеркалу, испачкав всё вокруг, совершенно не испытывая по этому поводу угрызений совести. — Феликс?… — подал голос Хёнджин, когда дыхание хоть немного восстановилось. — Да? — я лежал рядом с ним на спине, глядя в потолок, но всё ещё видел вместо него звёздное небо с далекими галактиками, яркими метеорами и разноцветными планетами. — Ты просто нечто. Где ты, мать твою, прятал такой сумасшедший темперамент? Я засмеялся, чем вызвал улыбку любимого. — Не знаю, сам от себя не ожидал. А что? Тебе и правда так нравится? — я бросил на него взгляд, облизав губы. — Нравится. Только я уже и правда не уверен, что живым отсюда выйду, — он улыбнулся, но продолжил гипнотизировать мои губы. — Итак… — начал я, снова поднимаясь на локтях, с интересом оглядывая студию, — мы уже совершили акт сексуального вандализма в этом помещении. Что оскверним дальше? — обведя комнату взглядом, я снова вернулся к парню, который подбирался всё ближе ко мне. — Решим в процессе, но для начала я, всё же, хочу кое-что сделать… — он многозначительно посмотрел на меня снизу вверх и потёрся носом о стояк в брюках, спеша расстегнуть ширинку. Следующим, что я запомнил, был его глубокий горячий рот, а затем меня выбило из реальности…

❅ ❆ ❅

Выдохлись мы лишь к утру. Горячая молодость — именно так я это и запомню, наверное. Перерывы были всё дольше, но не сбавляли оборотов полностью, и я не мог поверить, что можно и правда заниматься сексом всю ночь. Мы испохабили всё, что только можно было, в конце лишь обезумев от счастья и увалившись на маты в обнимку, уже полностью обнажёнными. Поначалу секс в одежде был изюминкой, затем всё больше хотелось почувствовать друг друга ближе. Нежные поцелуи в висок, скулы, родинку под глазом: «Я люблю тебя больше всего на свете». Ответные поцелуи в уголок губ, нос и россыпь веснушек: «И я невыносимо, до дрожи люблю тебя». Рассвет забрезжил на горизонте, и нас обоих слишком потянуло в сон. Было прохладно, так что крайне не хватало одеяла и желательно чего-нибудь поесть. На мысли о еде желудок проурчал так громко, что Хёнджин встрепенулся. — Ты настолько голоден? — Ну, в последние несколько часов я удовлетворял немного другой голод, так что да, кажется, я реально хочу есть. И спать. И в душ. И было бы круто как-нибудь одновременно, потому что сил вообще нет. — У меня тоже. Но нужно собираться наверное… — Хёнджин сел и потянулся. — Хватит меня соблазнять. — Я бросил уставший взгляд на красивое подтянутое тело — теперь все в укусах и засосах. — Даже в мыслях не было! — запротестовал Хёнджин, хихикнув. — И вообще… Спина болит немного, — он потёр поясницу, болезненно поежившись. — Я сделаю тебе массаж вечером, с маслом. И, может, продолжением, — пообещал я с заботой. — Если будет продолжение, то я, пожалуй, побуду сверху, если ты не против. Иначе я вообще сломаюсь. — Я не против, — поднялся я и невесомо коснулся его губ. Отстранившись, я вдруг озадачился. — Что такое? — Джинни, а ты брал с собой сменную одежду?… На лице блондина отразилась крайняя степень замешательства. — И ты не брал, да? — он смотрел на меня, стараясь не смеяться. — Что делать будем? Я потянулся к телефону. — Джисон мне этого не простит, — я полез в телефонную книгу под истерический хохот Хёнджина.

❅ ❆ ❅

— Феликс, твою мать, воскресенье, пять утра, какого чёрта тебе надо? — послышался в трубке сонный голос Хана. — Это что, Хёнджин там угарает? Что у вас там за хрень? — Друг, выручай, а? — мне тоже с трудом удавалось сдерживать смех. Чувствовал себя нашкодившим школьником. Я вскользь рассказал Джисону, в чём проблема: про разорванные и испачканные вещи и безвыходное положение, требующего постороннего вмешательства. — Да вы больные вообще, что ли? — Джисон нервно хихикнул. На заднем плане было слышно голос Минхо, но, что он говорил, было не разобрать. — Да, прикинь они студию вдоль и поперёк истрахали… Охренеть. Ладно. Ждите, придурки, вещи привезём и домой подбросим. Уберите там за собой, что ли! Друзья познаются в беде, как говорится. Собственно, когда Джисон и Минхо приехали к универу, то пришли к дверям, не глядя передав нам футболки с джинсами из их гардероба. У меня был один размер с Ханом, так что, как только я натянул джинсы, я поспешил уведомить его, что трусов на мне нет и ему теперь придётся жить с этим. — Феликс! Господи… Тьфу, можешь тогда их себе оставить! — кричал он, стоя за дверью. — Ну что вы там копаетесь? Всё, нет? — Почти, — я притянул уже одетого Хёнджина к себе и с чувством поцеловал, в конце прикусив нижнюю губу. — Вот теперь всё, — ответил я, и мы наконец вышли из студии. Выражение лица Джисона нужно было видеть. Даже у Минхо, который всегда был спокоен и крайне невозмутим, глаза округлились при виде нас. — Что? Ну да, помятые немного, что тут такого, подумаешь, — хмыкнул я. Хёнджин рядом постарался пригладить растрёпанные волосы и поправил мою челку. — Немного?… — нервно протянул Хан, бросая взгляд на Минхо. Я осмотрел Хёнджина свежим взглядом впервые за несколько часов. А, ой… Косметика смазана, губы искусаны, про количество засосов на шее я вообще молчу, а что уж говорить про части тела, скрытые под одеждой… Я, наверное, выглядел не лучше. На заднем сидении машины Минхо мы с Хёнджином чуть не отрубились, сплетаясь друг с другом. Спать хотелось просто до ужаса. — Приехали, — бросил Минхо так, чтобы мы услышали. В зеркале заднего вида отразилась его ухмылка. Я потёр глаза, а Хёнджин зевнул. Мы выбрались из машины, рассыпавшись в благодарностях за такую помощь. — С годовщиной, извращенцы! — выпалил Джисон, опустив окно и высунувшись в него. — Счастья в личной жизни желать не буду, вы и так от него передознитесь скоро, — он последний раз хихикнул, поднял окно, и машина тронулась с места. До кровати после быстрого душа и поглощения лапши быстрого приготовления мы доползли кое-как. Раздеваться было ужасно тяжело. После того, как голова коснулась подушки, я уже не помнил, как заснул.

❅ ❆ ❅

Снилось мне тотальное беспросветное ничто, но оно было таким уютным и всепоглощающим, что когда я наконец разлепил глаза, то не понял, где нахожусь, сколько сейчас времени и какой вообще год. Окинув взглядом комнату, до меня дошло, что я в нашей квартире, в спальне, на кровати; время, наверное, близится к вечеру, потому что ползущими по стене лучами догорает «золотой час». На соседней подушке пусто, и кровать холодная, значит, Хёнджин проснулся задолго до меня. «А меня не разбудил», — я недовольно надул губы. Подойдя к зеркалу, я оценил масштабы бедствия — ну, теперь я похож на прошлого себя, потому что догадался снять линзы перед тем, как свалиться в беспамятство, а косметика давно стерлась. Волосы слегка пушились, взгляд был заспанным, а о событиях прошлой ночи напоминали следы многочисленных засосов и укусов. Ну что ж, можно считать, что челлендж завершен успешно. Я выполз из спальни и сразу же учуял из гостиной целую смесь аппетитных запахов, отчего глаза бешеным огнем загорелись, а в животе заурчало. В гостиной суетился Хёнджин, раскладывая на кофейном столике кучу вредной, но настолько вкусной еды, что я чуть не захлебнулся слюной. Заметив меня, он тут же подбежал ко мне, тепло и сладко целуя в объятиях. — Проснулся, котёнок? — Как мило. Как будто не я его имел всю вчерашнюю ночь под стоны: «Да, Феликс, ещё, Феликс, глубже, Феликс». Хотя, я, конечно, обожал Хенджина в приступах нежности. — Я догадывался, насколько ты будешь голоден, и ждал тебя. Тут куча всего, не знал, чего тебе захочется больше, поэтому… — я снова заткнул его поцелуем. — Шоколадное мороженое есть? — спросил я с искорками в глазах. — Ты недооцениваешь мою мощь! — Хёнджин кивнул в сторону, где рядом с диваном пристроился большой термоконтейнер, в который вполне влезет килограмма три такого мороженого. Я засиял. — И кстати… Подожди, у меня есть кое-что для тебя, — он скрылся где-то в прихожей, пока я завороженно гипнотизировал усыпанный вкусняшками стол. — Мы договаривались не дарить друг другу подарки, но мне очень хотелось, и я… В общем… — Хёнджин неспеша подошёл ко мне, смущённо пряча взгляд, а в руках держа какой-то маленький бархатистый мешочек. Он взял мою ладонь, аккуратно высыпав на неё содержимое. Мои глаза увеличились в размере. На моей маленькой ладони лежали четыре кольца. — Это парные кольца. По одному тёмному и одному светлому, носятся вместе, смотрятся аккуратно, не броско… Я подумал, что они очень похожи на нас и… подходят нам, как и мы друг другу. Я не мог подобрать слов, только восторженно смотрел на то, как он надевает пару себе, а затем мне. Я поднял руку поближе к глазам, чтобы понять, что мне это не снится. — Хёнджинни… Я люблю тебя! — я кинулся в его объятия, не зная, как выразить переполняющие меня эмоции. Мне казалось в тот момент, что я просто лопну от счастья. — И я люблю тебя, котёнок, — прижал меня к себе самый чудесный в мире ангел.