Титаник

Воскресенье, 14 апреля, 1912 года.     От лица Т/И.     Сегодня светлый и ясный день. Солнечный свет плещется по набережной. Мы с Джехёном завтракаем в тишине. Напряжённость очевидна. Йеджи, моя горничная и няня, наливает кофе и возвращается в дом. Джехён, наконец, нарушает молчание.   — Я надеялся, что ты придёшь ко мне прошлой ночью.   Я начинаю напрягаться, он никак не мог об этом узнать, если только...   — Нет никаких сомнений в том, что у меня есть средства следить за тобой Т/И. Даже если они не мои собственные.   — Я вижу, ты велел этому слуге следовать за мной. Как типично. - усмехнулась я.   — Ты никогда больше не будешь так себя вести! Ты понимаешь?! - закричал Джехён.   — Я не какой-то бригадир на ваших заводах, которым вы можете командовать! Я твой жених! - Джехён взрывается, с грохотом сметая со стола посуду. Он движется ко мне и в один момент, нависая надо мной и хватаясь за края моего стула, так что я оказываюсь в ловушке между его руками.   — Да! Ты! Моя жена... даже если ещё не по закону. Так что ты будешь чтить меня, как жена обязана чтить своего мужа! Я не позволю выставить себя дураком! Разве это каким-то образом неясно?   Я киваю, съеживаясь в кресле, и вижу Йеджи, застывшею в шоке, на полпути к двери, держа в руках апельсиновый сок. Джехён проследил за моим взглядом и выпрямился. Он проходит мимо Йеджи и входит в каюту.   — Мы... произошёл небольшой несчастный случай. Мне жаль, Йеджи.   — Нет, нет, всё в порядке, позволь мне всё убрать, - успокоила она.   Йеджи опускается на колени рядом со мной и утешает меня. Я явно потрясена, потому что всё произошло так быстро, а я всё ещё не успела разобраться в этом. Я рада, что у меня есть Йеджи. Может, она и горничная, но для меня она как сестра.   Она ведёт меня в мою комнату и помогает переодеться в новую одежду. Она добирается до моего корсета, когда входит моя мать и требует, чтобы Йеджи ушла. Она запирает за собой дверь. Моя мама подходит ко мне, и я поворачиваюсь, чтобы она могла закончить завязывать мой корсет.   — Ты больше не должна видеть эту несчастную девчонку, ты меня поняла? Т/И, я запрещаю! - потребовала моя мать.   — Ой, мама, прекрати. А то у тебя из носа кровь пойдёт.   — Т/И, это не игра! Наше положение шаткое. Ты же знаешь, что деньги пропали!   — Конечно, я знаю, что они исчезли. Ты напоминаешь мне об этом каждый день!   — Твой отец не оставил нам ничего, кроме безнадёжных долгов, скрытых за добрым именем. И это имя - единственная карта, которую мы должны разыграть. Я тебя не понимаю. Вы прекрасная пара с Джехёном, и это обеспечит наше выживание.   — Как ты можешь взваливать это на мои плечи?   Я поворачиваюсь к своей матери и вижу неприкрытый страх в её глазах.   — Ты хочешь увидеть, как я работаю швеёй? Это то, чего ты хочешь? Ты хочешь увидеть, как твои прекрасные вещи будут проданы на аукционе, а наши воспоминания развеются по ветру? Боже мой, Т/И, как ты можешь быть такой эгоистичной?   — Это так несправедливо.   — Конечно несправедливо! Мы же женщины. Мы не ищем лёгких решений.   …   Мистер Джи ведёт группу обратно с мостика по шлюпочной палубе.   — Мистер Джи, я подсчитала в уме, и с учетом количества спасательных шлюпок, умноженного на указанную вами вместимость... Простите меня, но, похоже, их не хватит для всех на борту.   — На самом деле, около половины. Т/И, ты ничего не упускаешь? На самом деле, я установил эти шлюпки нового типа, которые могут вместить здесь дополнительный ряд лодок. - он жестом показывает вдоль палубы.   — Но... некоторые... подумали, что палуба будет выглядеть слишком загроможденной. Так что мной управляли.   — Пустая трата места на палубе и так на непотопляемом корабле! - восклицает Джехён, хлопая по борту спасательной шлюпки.   — Спите крепко, юная Т/И. Я построил для вас хороший корабль, прочный и надёжный. Это единственная спасательная шлюпка, которая вам нужна.   Когда мы проходим мимо Спасательной шлюпки №7, я чувствую прикосновение сзади к своей руке. Я оборачиваюсь и ахаю, заметив, что это Рюджин. Она хватает меня за руку и ныряет в ближайший закоулок.   — Рюджин, я тебя не вижу.   Она берёт меня за плечи, и её мягкие карие глаза встречаются с моими.   — Т/И я хотела сказать… у тебя сильное, чистое сердце, и ты самая удивительно поразительная девушка, которую я когда-либо знала, и встречала...Позволь мне попытаться разобраться в этом. Ты потрясающая… Я не идиотка, я знаю, как устроен мир. И знаю, что мне нечего тебе предложить. Я знаю это. И понимаю. Но я уже слишком вовлечена. Ты прыгнешь, я прыгну, помнишь? Я не могу уйти, пока не узнаю, что ты в порядке... Только этого я и хочу.   Я чувствую, как слёзы подступают к моим глазам. Рюджин такая открытая и настоящая... не похожа ни на кого, кого я когда-либо знала.   — Ну, я в порядке, и буду в порядке... правда…   — Правда? Но мне так не кажется. Они загнали тебя в ловушку. И ты не выживешь, если не освободишься. Может быть не сейчас, потому что ты сильная, но... рано или поздно этот огонь, что я люблю в тебе, Т/И, этот огонь погаснет.   — Ты не можешь спасти меня, Рюджин.   — Ты права… только ты можешь.   — Я должна вернуться, они будут могут заметить мою пропажу. Пожалуйста, Рюджин, ради нас обоих, оставь меня в покое.   Я оставляю её стоять там и спешу на выход, и, конечно же, никто не заметил моего отсутствия. Я вошла в столовую, чтобы выпить чаю. Я замечаю маленькую девочку в белых перчатках, которая изящно берёт печенье. Мать поправляет её по осанке и по тому, как она держит чашку. Маленькая девочка так старается угодить, выражение её лица серьёзное. Взглянув на себя в этом возрасте, я вижу безжалостную обусловленность... боль, с которой становишься эдвардианской гейшей.   …   Мы с мамой пьём чай, и я спокойно, но намеренно проливаю немного на своё платье.   — О, посмотрите, что я наделала!   Я встаю из-за стола и выхожу на улицу, чтобы встретиться с Рюджин.   — Привет.   Она поворачивается и стоит там, улыбаясь мне своей идеально белоснежной улыбкой.   Мои щёки раскраснелись от холодного ветра, а волосы дико развеваются вокруг моего лица.   — Твоя подруга Юна сказала, что ты, возможно...   — Шшшш. Иди сюда. - Рюджин перебивает.   Она кладёт руки мне на талию, как будто собирается поцеловать меня. Я так хотела, чтобы она это сделала. Знаю, это странно, и знаю, что я не должна этого делать. Меня воспитали, внушая, что это неправильно. Но я ничего не могу поделать со своими чувствами. Рюджин поворачивает меня лицом вперед, в ту сторону, куда движется корабль. Она нежно прижимает меня к перилам, стоя позади меня. Затем она берёт меня за обе руки и поднимает их, пока я не встаю, раскинув руки в стороны. Когда Рюджин опускает свои руки, мои руки остаются поднятыми... как крылья. Я открываю глаза, и меня захватывает дух от открывшегося передо мной впечатляющего вида. В поле моего зрения нет ничего, кроме воды. Как будто под нами вообще нет корабля, только мы вдвоём парим над Атлантическим океаном. Есть только ветер и шипение воды в 50 футах внизу. Я наклоняюсь вперед, выгибая спину. Рюджин кладёт руки мне на талию.   — Come Josephine in my flying machine… - тихо поёт Рюджин.   Я закрываю глаза, чувствуя, что парю в невесомости далеко над морем. Я мечтательно улыбаюсь, затем откидываюсь назад, мягко прижимаясь спиной к груди Рюджин. Она слегка прижимается ко мне. Медленно поднимает руки, вытягивает их, и они встречаются с моими... Кончики наших пальцев нежно соприкасаются. Затем они и вовсе переплетаются. Двигаясь медленно, наши пальцы ласкают друг друга, как тела двух влюблённых. Рюджин наклоняет своё лицо к моим развевающимся волосам, позволяя своему запаху окутать меня, пока её щека не оказывается напротив моего уха. Я поворачиваю голову, пока мои губы не оказываются рядом с её губами. Я опускаю руки, поворачиваясь, пока не нахожу её губы. Она обнимает меня, и мы целуемся.   Я полностью отдалась ей, эмоциям, и неизбежному.   Мы целуемся, медленно и трепетно, а затем делаем это с нарастающей страстью. Рюджин и корабль, кажется, сливаются в одну силу мощи, поднимая меня, двигая вперед в волшебном путешествии.   …   Она поражена роскошью моей комнаты. Рю кладёт карандаши и альбом с песнями на мраморный столик.   — У меня есть для тебя вызов, Рюджин.   — Я никогда не отступаю от вызова.   — Я хочу, чтобы ты написала песню обо мне.   — Т/И это всё? Проще простого.   — Этот свет хорош для тебя? Авторам песен нужен хороший свет, не так ли?   — Это правда, я не привыкла работать в таких "ужасных условиях". - Рюджин говорит с ужасным французским акцентом.   Я иду в гардеробную, к сейфу и начинаю набирать комбинацию.   — Джехён настаивает на том, чтобы таскать эту штуку повсюду.   Я отпираю сейф. Подняв взгляд, я встречаюсь взглядом с Рюджин в зеркале за сейфом. Я открываю его и снимаю ожерелье, затем протягиваю его Рю, которая нервно берёт его.   — Что это? Сапфир?   — Бриллиант. Очень редкий бриллиант, называемый "Сердцем океана".   Рюджин будто зачарованная смотрит на ожерелье.   — Я собираюсь надеть это. Чтобы дать тебе немного вдохновения.   Она удивлённо смотрит на меня, и я вытаскиваю из волос гребень-бабочку. Подхожу к своему гардеробу и качаю головой, и мои волосы свободно рассыпаются по плечам. Рюджин открыла и приготовила свои листки бумаги. Она поднимает глаза, когда я возвращаюсь в комнату в шёлковом кимоно.   — Как платёжеспособный клиент, я ожидаю получить то, что хочу.   Я протягиваю ей десять центов и отступаюсь назад, раздвигая кимоно. Синий камень лежит у меня на груди, моё сердце колотится, когда я медленно опускаю халат.   Рюджин выглядит такой поражённой, что это почти комично.   Кимоно падает на пол. Я сажусь на свой диван и соблазнительно ложусь поперек него. Рюджин начинает писать. Она роняет карандаш, и я сдерживаю смех.   — Мне кажется, вы покраснели, мисс. - я вижу, как Рюджин потеет, и это довольно забавно.   Несмотря на свою нервозность, она пишет уверенными мазками, и то, что получается, - лучшее, что она когда-либо делала.   Когда она приоткрывает губы, чтобы запеть, я встаю и сажусь к ней на колени. И звучат самые прекрасные слова, которые я слышала в своей жизни.   — Na-nah-yeah, everybody's gonna love somebody, we exchange hearts easily with eagerness, why is it still difficult for me? I'm still stepping backwards. Every day, I wanna love somebody, and it's okay to be a little bit selfish, I want to give you my heart, without hesitation someday.   Я чувствую, как слёзы жгут мне глаза, и Рюджин вытирает их. Я чмокаю её в губы. Мне нравится эта песня, и я понимаю текст.   — Это прекрасно. Спасибо.   — Ты справишься с этим, не волнуйся.   — Я знаю Рюджина. И когда я это сделаю, это будет с тобой.