Планета с сокровищами

— Нет, не я, — сказал Сильвер. — Капитаном был Флинт. А я был квартирмейстером, потому что у меня половина тела металлическая. Я потерял ногу, руку, глаз и ухо в том же деле, в котором старому Пью вышибли стёкла из его бинокля, а Вороной Конь лишился своей культяпки. Но несмотря на то, что трое лучших бойцов навсегда стали калека и, наша взяла. Всех людей Робертса вместе с ним развешали на реях, словно тельняшки после стирки. И поделом им. Нечего было каждый день менять названия кораблей. Среди путешественников это не добрый знак. Сегодня корабль называется «Тихое плавание», а завтра как-нибудь иначе. А по-нашему — как окрестили судно, так оно всегда и должно называться. Мы не меняли названия «Кармен», и она благополучно доставила нас домой с Коралловой Галактики, после того как Ингленд захватил вице-короля Земной Империи. Не менял своего прозвища и «Пышнокрыл», старый корабль Флинта, который до бортов был полон кровью, а золота на нем было столько, что он чуть не провалился прямо к сатане сквозь чёрную дыру. — Эх, — услышал я восхищенный голос самого молчаливого из наших матросов, — что за молодец этот Флинт! — Дэвис, говорят, был не хуже, — сказал Сильвер. — Но я никогда с ним не плавал. Я плавал сначала с Инглендом, потом с Флинтом. А теперь вышел в космос сам. Я заработал девятьсот друблонов стерлингов у Ингленда да тысячи две у Флинта. Для простого матроса это не так плохо. Деньги вложены в банк и дают изрядный процент. Дело не в умении заработать, а в умении сберечь… Где теперь люди Ингленда? Не знаю… Где люди Флинта? Большей частью здесь, на корабле, и рады, когда получают пудинг. Многие из них жили на берегу, как последние нищие. С голоду подыхали, ей-богу! Старый Пью, когда потерял глаза, а также и стыд, стал проживать тысячу двести фрунтов в год, словно лорд из парламента. Где он теперь? Умер и гниет в земле. Но два года назад ему уже нечего было есть. Он просил милостыню, он воровал, он резал глотки и все-таки не мог прокормиться! — Вот и будь пиратом! — сказал молодой моряк. — Не будь только дураком! — воскликнул Сильвер. — Впрочем, не о тебе разговор: ты хоть молод, а не глуп. Тебя не надуешь! Я это сразу заметил, едва только увидел тебя, и буду разговаривать с тобой, как с мужчиной. Можете себе представить, что я почувствовал, услышав, как этот старый мошенник говорит другому те же самые льстивые слова, которые говорил мне! Если бы я мог, я бы убил его… А тем временем Сильвер продолжал говорить, не подозревая, что его подслушивают: — Так всегда с джентльменами удачи. Жизнь у них тяжелая, они рискуют попасть на виселицу, но едят и пьют, как боевые петухи перед боем. Они уходят в плавание с сотнями медных грошей, а возвращаются с сотнями фрунтов. Добыча пропита, деньги растрачены — и снова в море в одних рубашках. Но я поступаю не так. Я вкладываю все свои деньги по частям в разные банки, но нигде не кладу слишком много, чтобы не возбудить подозрения. Мне пятьдесят лет, заметь. Вернувшись из этого плавания, я буду жить, как живут самые настоящие джентльмены… Пора уже, говоришь? Ну что ж, я и до этого пожил неплохо. Никогда ни в чем себе не отказывал. Мягко спал и вкусно ел. Только в море приходилось иногда туговато. А как я начал? Матросом, как ты. — А ведь прежние ваши деньги теперь пропадут, — сказал молодой матрос. — Как вы покажетесь в Бристоле после этого плавания? — А где, по-твоему, теперь мои деньги? — спросил Сильвер насмешливо. — В Бристоле, в банках и прочих местах, — ответил матрос. — Да, они были там, — сказал повар. — Они были там, когда мы подымали наш якорь. Но теперь моя старуха уже взяла их оттуда. «Счастливого пути» продана вместе с арендованным участком, клиентурой и оснасткой, а старуха уехала и поджидает меня в условленном месте. Я бы сказал тебе, где это место, потому что вполне доверяю тебе, да, боюсь, остальные обидятся, что я не сказал и им. — А старухе своей вы доверяете? — спросил матрос. — Джентльмены удачи, — ответил повар, — редко доверяют друг другу. И правильно делают. Но меня провести нелегко. Кто попробует отпустить канат, чтобы старый Джон брякнулся, недолго проживет на этом свете. Одни боялись Пью, другие — Флинта. А меня боялся сам Флинт. Боялся меня и гордился мной… Команда у него была отчаянная. Сам дьявол и тот не решился бы пуститься с нею в открытое море. Ты меня знаешь, я хвастать не стану, я добродушный и веселый человек, но, когда я был квартирмейстером, старые пираты Флинта слушались меня, как овечки. Ого-го-го, какая дисциплина была на судне у старого Джона! — Скажу вам по совести, — признался матрос, — до этого разговора, Джон, дело ваше было мне совсем не по вкусу. Но теперь вот моя рука, я согласен. — Ты храбрый малый и очень неглуп, — ответил Сильвер и с таким жаром пожал протянутую руку, что бочка моя закачалась. — Из тебя получится такой отличный джентльмен удачи, какого я еще никогда не видал! Мало-помалу я начал понимать тот язык, на котором они говорили. «Джентльменами удачи» они называли пиратов. Я был свидетелем последней главы в истории о том, как соблазняли честного матроса вступить в эту разбойничью шайку — быть может, последнего честного матроса на всем корабле. Впрочем, я тотчас же убедился, что этот матрос не единственный. Сильвер тихонько свистнул, и к бочке подсел еще кто-то. — Дик уже наш, — сказал Сильвер. — Я знал, что он будет нашим, — услышал я голос второго боцмана, Скрупа. — Он не из дураков, этот Дик. Некоторое время он молча жевал табак, потом сплюнул и обратился к Долговязому Джону: — Скажи, Окорок, долго мы будем вилять, как маркитантская лодка? Клянусь громом, мне до смерти надоел капитан! Довольно ей мной командовать! Я хочу жить в капитанской каюте, мне нужны ихние разносолы и вина. — Скруп, — сказал Сильвер, — твоя башка очень недорого стоит, потому что в ней никогда не бывало мозгов. Но слушать ты можешь, уши у тебя длинные. Так слушай: ты будешь спать по-прежнему в кубрике, ты будешь жрать эту баланду, ты будешь послушен, ты будешь учтив и ты не выпьешь ни капли вина до тех пор, покуда я не скажу тебе нужного слова. Во всем положись на меня, сынок. — Разве я отказываюсь? — проворчал второй боцман. — Я только спрашиваю: когда? — Когда? — закричал Сильвер. — Ладно, я скажу тебе когда. Как можно позже — вот когда! Капитан Смоллетт, первостепенная морячка, для нашей же выгоды ведет наш корабль. У губернатора и доктора имеется карта, но разве я знаю, где они прячут ее! И ты тоже не знаешь. Так вот, пускай губернатор и доктор найдут сокровища и помогут нам погрузить их на корабль. А тогда мы посмотрим. Если бы я был уверен в таком голландском отродье, как вы, я бы предоставил капитану Смоллетту довести нас назад до половины пути. — Мы и сами неплохие моряки! — возразил Дик. — Неплохие матросы, ты хочешь сказать, — поправил его Сильвер. — Мы умеем ворочать рулем. Но кто вычислит курс? На это никто из вас не способен, джентльмены. Была бы моя воля, я позволил бы капитану Смоллетту довести нас на обратном пути хотя бы до пассата. Тогда знал бы, по крайней мере, что плывешь правильно и что не придется выдавать пресную воду по ложечке в день. Но я знаю, что вы за народ. Придется расправиться с ними на острове, чуть только они перетащат сокровище сюда, на корабль. А очень жаль! Но вам только бы поскорее добраться до выпивки. По правде сказать, у меня сердце болит, когда я думаю, что придется возвращаться с такими людьми, как вы. — Полегче, Долговязый! — крикнул Скруп. — Ведь с тобой никто не спорит. — Разве мало я видел больших кораблей, которые погибли попусту? Разве мало я видел таких молодцов, которых повесили сушиться на солнышке? — воскликнул Сильвер. — А почему? А все потому, что спешили, спешили, спешили… Послушайте меня: я поплавал по космосу и кое-чего повидал в своей жизни. Если бы вы умели управлять кораблем и бороться с ветрами, вы все давно катались бы в каретах. Но куда вам! Знаю я вашего брата. Налакаетесь вина — и на виселицу. — Всем известно, Джон, что ты вроде капеллана, — возразил ему паукообразный. — Но ведь были другие, которые не хуже тебя умели управлять кораблем. Они любили позабавиться. Но они не строили из себя командиров и сами кутили и другим не мешали. — Да, — сказал Сильвер. — А где они теперь? Такой был Пью — и умер в нищете. И Флинт был такой — и двинул кони с перепоя. Да, это были приятные люди, веселые… Только где они теперь, вот вопрос! — Что мы сделаем с ними, — спросил Дик, — когда они попадут к нам в руки? — Вот этот человек мне по вкусу! — с восхищением воскликнул повар. — Не о пустяках говорит, а о деле. Что же, по-твоему, с ними сделать? Высадить их на какую-нибудь пустынную планету? Так поступил бы Ингленд. Или зарезать их всех, как свиней? Так поступил бы Флинт или Билли Бонс. — Да, у Билли была такая манера, — сказал Скруп. — «Мертвые не кусаются», говаривал он. Теперь он сам мертв и может проверить свою поговорку на опыте. Да, Билли был мастер на эти дела. — Верно, — сказал Сильвер. — Билли был в этих делах молодец. Спуску не давал никому. Но я человек добродушный, я джентльмен; однако я вижу, что дело серьезное. Долг прежде всего, ребята. И я голосую — убить. Я вовсе не желаю, чтобы ко мне, когда я стану членом парламента и буду разъезжать в золоченой карете, ввалился, как черт к монаху, один из этих тонконогих стрекулистов. Надо ждать, пока плод созреет. Но когда он созреет, его надо сорвать! — Джон, — воскликнул боцман, — ты герой! — В этом ты убедишься на деле, Скруп, — сказал Сильвер. — Я требую только одного: уступите мне губернатора Трелони. Я хочу собственными руками оттяпать его свинную голову… Дик, — прибавил он вдруг, — будь добр, прыгни в бочку и достань мне, пожалуйста, фиолетин — у меня вроде как бы горло пересохло. Можете себе представить мой ужас! Я бы выскочил и бросился бежать, если бы у меня хватило сил, но сердце мое и ноги и руки сразу отказались мне служить. Дик уже встал было на ноги, как вдруг его остановил голос Скрупа: — И что тебе за охота сосать эту гниль, Джон! Дай-ка нам лучше вина. — Дик, — сказал Сильвер, — я доверяю тебе. Там у меня припрятан бочонок. Вот тебе ключ. Нацеди чашку и принеси. Несмотря на весь мой страх, я все же в ту минуту подумал: «Так вот откуда мистер Эрроу доставал вино, погубивший его!» Как только Дик отошел, я собственными ушами услышал как механическая рука кока сжала глотку Скрупа — Учти, — сказал Джон — если опять попытаешься поднять ребят раньше положенного срока, как когда ты выкинул Эрроу за борт, клянусь своей треуголкой, ты также будешь болтаться в космосе, только твои клыки будут заменены на твои глаза, глаза на клыки, а клешни на ноги. А теперь, что там с остальными? — Никто из остальных не соглашается, — прошептал Скруп. Значит, на корабле оставались еще верные люди! Когда Дик возвратился, все трое по очереди взяли кувшин и выпили — один «за счастье„, другой “за старика флинта», а Сильвер даже пропел: За ветер добычи, за ветер удачи! Чтоб зажили мы веселей и богаче! В бочке стало светло. Взглянув вверх, я увидел, что поднялись луны, посеребрив крюйс-марс и вздувшийся фок-зейл. И в то же мгновение с вахты раздался голос: — Земля!