Не свои сани

Чтобы избежать ненужных и полоумных рукоприкладств, добавочных смертей, Людвига привязали к кушетке и отпотчевали общим наркозом. Инженер не нашёл времени, чтобы трястись над дозировкой дольше допустимого, и вызвал Тавиша на подмогу. За пару-тройку часов, пока медик с бинтами на теле лежал без памяти и тягостных воспоминаний, подрывник по кусочкам собирал красного шпиона в коробку, изъятую из медкомнаты без спроса голубей, и оттаскивал мистера Смита с дырой между лопаток, чтобы Делл с тошнотой в горле вытер из-под них кровавый океан с ошмётками и пулями. Джереми, проходившему мимо с огромной бутылкой воды, ничего не сказали, лишь направили его следить за Людвигом. К моменту мучительного выхода из забытья двое неравнодушных избавились от работы, замерли у кабинета - и у Инжи ёкнуло сердце, когда Тавиш собрался с духом и зашёл со сбивчивым: "Джереми..." -От кого вы скрывали?! Ублюдки! - и разведчик покинул лопочущего дока с тазом, выпрыгнул в коридор, полетел к Хеви. Инженер - за ним, отнимать биту и доблестно встревать между Михаилом и скаутом, откладывать беспощадный конфликт. "Тва-а-а-арь!.." --- Обе команды взаправду списали в отпуск. За первые сутки, смута которых грозилась затянуться на месяцы, трое добровольцев, плюс скорбящий Пиро по обстоятельствам и сложности процедуры, наживую показали Людвигу, чего они стоят касательно медицинских навыков. Делл руководил, бухтел, спрашивал у герра и не разбирал его тихого шёпота, обтекаемо утешал и искал любую лазейку, чтобы увести разговор подальше от Шпиона - до тех пор пока сам Людвиг не поднимется. Вызывали даже Михаила полюбоваться на сотворённое и разбередить ему душу: "Гляди, твой доктор! Подавись теперь своими сэндвичами". Джереми всё сбивался на ужасённые взоры на ящик с отцом, на неоправданные крики по пустякам, язвительные замечания, пробежки до угла. Сразу после медика на кушетке развалились останки Шпиона - без особых примет, без сознания, речи и личности. "Поздно. Мы м... Вы... Можно было попробовать реанимировать его стационаром, а теперь... Я попытаюсь". Крошево из эритроцитов не давало состыковываться высохшим тканям, раздробленные кости требовали отдельного муторного вмешательства - в течение коего мясо бы испортилось. Людвиг умудрялся горевать и по тому, что не пошёл по стопам Уберменша и заранее не обрёк Уильяма на регенерацию. Он опирался на койку и невидяще изучал обломки конечностей, комки волос и тряпки, складывал пазл, насилу приседал и зарывался в заготовленные биоматериалы, понимал, что не соберёт мешанину в единый разумный организм, в прежнего Уильяма - и всхлипывал против воли, кто бы ни стоял рядом. ...А в Администрации шёл трибунал. Уберменша и его подручную, что бежали нелёгкими путями, в рабочей униформе, с охапками трофейных черепов, изловили глубоко в лесах. Экстренный допрос проходил типичным для двух наёмников способом, через Поджига-переводчика с бумажным пакетом на голове. Ганс не признавал вины, твердил о принадлежности к высшей расе и вседозволенности, но убер-пилы почтительно не вынимал. Астрид, не лебезя и не трепеща, покорно и равнодушно разменивала бред суженого на увещевания начальства, немецкий на английский и наоборот, - и обомлела на полуслове и приподняла пакет, чтобы увидеть остервенелое поражение в лице Уберменша. Прозвучало слово сепарация, которым терпеливо стращали медика красных. Раздельная жилплощадь и оклад, ограничение на физическую близость... страшнейшее из наказаний. Однако уволить их обоих не поспешили. --- Ман-Ди, с сетчатыми коростами на руках и лице, без очков и шляпы, потрёпанный, в пыльной рваной одежде, постучался и по команде "Открыто" вошёл. Проторённая тропа до базы синих, до медика была известна ему - и он искал здесь пристанища. -Ну здравствуй, - поднял голову Людвиг с утомлённым, но трезвым и уверенным видом. Его анатомический конструктор был наполовину сложен, но надежд не подавал никаких. Отвлёкся от мытья инструментов и Делл: -Запеканку тыквенную... будешь? -Мне бы воды. -Только дистиллированная, - он бросился к графину и посуде. -Плевать, - он осматривал труп на койке, когда с жадностью опустошал кружку и просил ещё. - Я думал, хуже быть не может... -Ты один остался? -Ещё Уберменш и Поджиг. - Инженер встрепенулся, но не задал вопросов. - А мне отвечать за всех перед мисс Полинг, вот удружил, собака... Это который из шпионов? - Он снова чувствовал своё сердцебиение. -Твой ненаглядный. -Мой? - Он растерялся. -Это придётся принять, - Людвиг наклонился к нему, схватился за перевязку и поморщился, - хотим мы того или нет. -А стац..? -Не работает с этим! - Медик задрожал, Ман-Ди предположил, что от боли. - Я уже пытался, много раз. Снайпер прищурился на то, что недавно было мыслящей головой, - на слипшийся колтун волос, чёрных, волнистых и блестящих. "Красота-а. А препирательств, а соблазнов, сколько догадок, гипотез... Эх!" Он уже поднял иссеченную руку, чтобы дотронуться до прядки, единственной чистой и отброшенной от мясного ломтя на обивку, но треснула губа от слабой тёплой улыбки, и Ман-Ди отпрыгнул, намотал каплю на обратную сторону ладони. "Знак". Людвиг упорно вглядывался в его малейшие движения с комом в горле, ждал эмоций, чтобы цинично хмыкнуть и пробормотать что-то сквозь зубы. Инжи спохватился, когда Ман-Ди зациклился на часах инвиза на столике и взял их, надел на руку выше обыкновенных часов: "Я могу забрать?" -С покойника? -А он считается покойником, если будет жить в моём сердце, или это очередная романтическая лабуда? - Делл молча раздражился. - От нас увели? -Здесь Михаил потрудился. - Смертельно обиженный медик жаждал огласить его преступление на весь мир. -Он помог нам обоим. Спас Шпиона от меня, а меня - от искушений. У вас был какой-то договор? -У кого "у нас"? -Тебя и Шпиона. Ты точил ножи на меня, а Шпион... вероятно, на новенького солдата. Мне ночью заняться нечем, и я расставляю точки над i. Я всё сейчас угадал? - Людвиг не открыл рот. - И если так, то твоя доля ценнее, потому что Шпион грохнул Смита, потакая каким-то твоим мелким обидам на устные разногласия. Посовестись. -Говори до конца. -Никогда не заблуждайся в том, что ваши планы всегда проходили мимо чужих мозгов, - он оперся на койку тоже, чуть не столкнулся с медиком носами. - Не хочешь выполнить своё поручение, раз Уберменш помиловал? Я тут буду до конца отпуска, и буду чертовски слаб. -Хватит с нас мертвецов, - буркнул Делл. -Окей, есть время на раздумье. Торопить не стану. - Он сел на скамью тише воды ниже травы, как будто нарочно остался возмущать зыбкое спокойствие, однако вредительство не входило в его цели. -Какие такие мелкие разногласия... - вскипел Людвиг. - Его енот учинил больше зла, чем он, в этом ты прав, - и Ман-Ди засмеялся. -Его бы и пустили на модную меховую шапочку. Зачем измываться над человеком? - Он допил воду и замер, погрустнев, с кружкой. Людвиг подсел к нему обработать раны, возразил на немой испуг от шороха голубей: "Они неопасные". --- Снайпер - должность одинокая и в стороне от театра боевых действий, так что Ман-Ди издалека подбирался к бешеным звукам аккордеона и скрипки. Он перестал спрашивать, из какого круга ада Уберменша выпихнули назад на Землю, а возвращение Поджига его ещё удивляло. Коридор узкий, а кабинет с щёлочкой в железной двери - в его середине; бороться в ближнем бою, даже если медик не отключит его в секунду, неудобно, как и спасаться бегством. "Что такое?" - зашёл со спины Фёдор, невовремя раскрутил Наташу. Ман-Ди побледнел. Уберменш с приветливой гримасой выскочил на свет. Мгновенный выстрел - и не попал, отложенный убер-заряд сработал ещё мгновеннее, потух. Следующая серия выстрелов - убер опять вспыхнул, отразил пули, остался, медик взвыл на аккордеоне. Ман-Ди прицелился и дождался одного из двух: конца заряда или музыки. Уберменш доиграл и, пылающий неуязвимостью, понёсся с пилой. Пустопорожняя очередь из Наташи прошлась по Поджигу, и дверь захлопнулась. Ман-Ди слинял из тамбура, потерял шляпу, обогнал Фёдора - и случайно обернулся на вопль. Это было не ребячество на карте с возрождениями и условностями, а реальная жизнь, неприглядная, категоричная, необратимая. Медик в три локтевых рывка сорвал пилой лысую голову с Хеви, пока Ман-Ди тратил время на обороты, и со свежим убером погнался опять. Снайпер споткнулся и полетел кубарем с лестницы; очки разбились; Ман-Ди отнял от них пальцы, чтобы Уберменш не раздавил их в грузном прыжке. Объекты, стены, силуэты в неосвещённых коридорах и рекреациях размылись в бесящую кашу. Да, мир чуть-чуть побелел без затемнённых очков, но под гнётом близорукости Ман-Ди этого не заметил. Полностью зрячий Уберменш гордился собой - его работа, его лампы просадили зрение стрелку. ..В тесной, недавно забитой ящиками и черенками кладовой теперь негде было вытянуть длинные ноги, выпрямиться в полный рост. Снайперу оставалось молиться, чтобы Уберменш не додумался пробить дверь пилой, как фокусник шпагой, и насадить наконец беглеца на неё. Он, буквально, прикладывался к занозистым стенам и слово за словом складывал обращение к Богу, которую часто слышал в детстве от родителей и даже разучивал. Шевеление - и посыплется букет инструментов, и лязгнет металлолом, и выдаст его. Затекали икры и поясница, саднила подвёрнутая нога. Ман-Ди зажимал рот и ноющую грудь, чтобы ничто не мешало следить за направлением какофонии. В неясной мыльной темноте за замочной скважиной, на этажах выше и ниже огненный дуэт чистил базу от низших людей. Не сгорела бы она ещё. Мысли мешались, связывались в узлы, изредка пресекались непозволительно громким и трусливым внутренним монологом. На что готов был Ман-Ди и к чему его принуждал голос - две кардинально различные дороги. Удирать в лес ещё рано, сходиться с Уберменшем не стоит труда и смелости, отсидеться в кладовой и потом отдраить общежитие до прихода Администрации... всё бессмысленная чушь, за исключением капитуляции и малодушного побега к синим. Орали в ночи Джек и скаут, издавал боевой клич и падал поверженным де Грут, начинялся иглами Шпион. Ман-Ди одолевал ужас, хотя эти люди внушали ему не так много симпатии. Ещё вечером - люди, ныне - неодушевлённые тела. Кто ссорился и мирился, делился, беседовал, обменивался ироническими любезностями, пререкался с лидером, хвалился и скрипел зубами от досады... все мертвы и разбросаны по дому. Каково Поджигу? Намокло опущенное на пол колено, у Ман-Ди по волшебству не прорезался испуганный стон. Откуда столько крови?.. обычная царапка на суставе и стёсанные, распоротые штанины. Ну, ещё огорчительные порезы на боковых частях ног. И от них - ручеёк, вытекавший под дверь. Какая напраслина. Снайпер ни за что не поверил бы, что настолько глубоко и капитально искромсал себя акробатическими этюдами после несвоевременного падения на какую-то стойку с оружиями. Лилось и по голым предплечьям, капало с локтей; некогда было унимать. Кто-то резво прошагал мимо кладовой, бросил тень на щёлочки - и Ман-Ди приглушил дыхание. Проклял зудящие ранки на конечностях, хлюпанье капиллярной крови из ссадинок на ладони от осторожных вдохов и выдохов. Резиновые подошвы шаркнули возле укрытия, застыли. Сердце заломило без воздуха. "Н-а-й-н..." - показали губы. -Ху-ху-ху, - сказал себе некто в противогазе и упрыгал. --- Синие не спасли Ман-Ди от жизни и устроили в общей гостиной, и Хеви не возникал больше; снабдили всем необходимым из своих вещей и вещей мистера Смита. Он до последнего щурился и не заимствовал очки красного медика; как и остальные, существовал без целей, переводил продукты и воду; убивался над обреченными останками, не давал себе осквернить их отпечатками пальцев и передвигался по дому в инвизе, так что его вечно теряли. Обитал тихомолком как приживалка, как Шпион в своё время под его покровительством. Пелена фальшивости спала с близоруких глаз, но чёткости окружению не вернула. Неумолимый и образцовый снайпер лишь на огороженных картах и с механизмом респавна, слепой крот, наёмник-фантик. Зазнайка, а на поверку - деревенщина, типичный сопляк из гражданских. Ведь - кто же мог подумать, что в один день "боевая единица с издержками" и её подельник развернутся на союзников и Вселенная не оживит шестерых убитых через пятнадцать секунд? Он вышел из невидимости позади медика, инженера, скаута и ряда свежих безымянных могил в природной глуши. Дождь вот-вот утихомирился, утяжелил почву, из-за пасмурной погоды начало темнеть ещё в середине дня. Дёрн с полевыми травами лёг на пригорки нетронутым. Число людей объявлено без вести пропавшими и зарыто без ведома родственников и страховок, чтобы никто не силился отыскать их - таковы условия контракта, на это подписывались по доброй воле. И только квадратный холмик, возле которого Джереми не давил слёзы внутри и овивал руками Делла, обладал табличкой с полным именем и пожеланиями. Какими, снайпер не видел. Он шепнул, и Людвиг в чёрном пальто оглянулся. За ним - товарищи. Ман-Ди понимал, что его дальнейшие слова прозвучат неуместно и обратят на него ненависть, но не колебнулся: -Я могу забрать? - он достал из кармана очки Уберменша. "Конечно". Он заново протёр линзы, примерил, скосил зрачки, зажмурился на табличку. - "Уильям", вот как. Покойся с миром, Уильям-Абрахам-Август. -Как же ты так... -У тех очков - диоптрии, я не мог работать без них. -А Уберменшу... всё равно было на твоё зрение? -Это очевидно, - он снял надколотую оказию с носа, вытер глаза. - Он поспособствовал, электричества на лампы не пожалел. -И как ты теперь? - едва слагал вопросы Людвиг, гладил скаута по спине. -Как и до этого, хотя... Администрация не будет Администрацией, если не прошерстит всех выживших и не вскроет наши грехи за раз. Мне тоже достанется за профнепригодность. - Он скользил мутным взглядом по земле бывших подчинённых. - Куплю новые солнечные очки и, может, на другую должность переведусь. -С базы не уйдёшь? -Неплохо бы, но надо обеспечивать стариков. - Людвиг нарушил паузу: -А на меня донесли, я знаю. -Когда и за что? - воспрянули Делл и Ман-Ди. -Где-то около вечера на Туфорте, мистер Смит. За лечение и содержание преступника. Пособничество по причине небрежности... -А в свете поимки Поджига обнаружится, что двух. - Инженер заболтался с Ман-Ди, стряхнул скаута. -Да? - "Что "да"?" - Она сидела у Людвига? - "Грубо говоря, да". - И её поймали, вместе с Уберменшем? - "Конечно, ты не слышал?" - Меня не вызывали ещё. Не найдут моё тело, значит, отсюда стребуют и шею намылят, всё-всё узнаю. Скажете перед этим, о чём говорить, а о чём умалчивать? -Меня вызовут с тобой, - Людвиг вышел из лёгкого сонного ступора. - И если вернут в простой и не казнят, я первым рейсом в Штутгарт, Администрация концов не сыщет! -Не навсегда? -Сообщите, когда выйдете из отпуска, пожалуйста? И - я понятия не имею, под какой личиной вернусь, - он грустно засмеялся. - Мне надо домой, как здесь ни крути, нервы подлечить. А там как знать, перехватят, распорядятся... пусть. --- Замысел об отъезде не раскусила ни Администрация, ни местное самоуправление, ни допрашиватели. Неделя на пересадки и запутывание следов, сотни долларов на билеты и поддельные не-германские документы, чемоданы с одеждой и памятным рабочим хламом, рукотворная инженерская клетка для Архимеда, одного-единственного, чтобы не в тягость было перевозить из города в город, в отрыве от драгоценной стаи... Людвиг не думал, что когда-то снова примется странствовать, - но сейчас его влекло на родину. Будто по нему, как и по Ман-Ди, тосковали близкие люди, будто заели незавершённые дела и ностальгия спустя двадцать лет. Грех, полагал он, не уехать на месяц-два, когда не с кем вести сражения и некого ремонтировать сутками, когда Инжи достаточно обучился для его замены в медкабинете на крайний случай, когда главный вредитель RED остался-таки без подопытных. -Мне срывает крышу с местного устава, - говорил Тавиш и помогал Людвигу, ещё не снявшему перевязки, со сбором вещей. - Убивают, пытают, стабильно мучают, хоронят, и это сходит с рук! -И злодеи продолжают здесь находиться... -Ага-ага, и получать зарплату, и убивать дальше. Секретная база, что тут взять. -И явное бессмертие, - Людвиг оглянулся с улыбкой. -Я даже не про него. Я вот о чём: Поджиг сквозь землю провалился - никто не бил тревоги, не искал, тебя не наказали. Ты уедешь - и тоже руки умоют. -И это утешает. Возможно, и в команду не моргнув глазом впишут. -Подделай паспорт, и всё, новый готовый человек. -Я так и планирую сделать. Тавиш подошёл к нему ближе, чем требуется для передачи сложенных свитеров; отступил было, но для отваги шагнул в упор, отвлёк его. -Людвиг, - он не стал терпеть и ждать медика, обнял его, - я буду скучать по тебе. -И я по тебе... -Отправиться бы с тобой, - и Людвиг всерьёз задумался. Хоть бы и на его деньги, в гости, на правах закадычных друзей! Одно только мешало его предварительному сценарию... - Но это не будет смотреться адекватно. -Сам говорил, что все в ус не дуют, только что. -А всё-таки. Нас очень мало в обеих командах, чтобы по камерам не видеть исчезновений, - он неожиданно вздохнул. - Кого против нас вышлют на войну, мы не справимся. Нам кирдык... без тебя-то особенно. - Людвиг тоже издал звук, похожий на всхлип, потёрся ноздрями о его плечо. -Я же вернусь к сезону. Если ты окажешься прав и меня примут. Без меня не останетесь... До Уберменша я вас не допущу. -Пожалуйста, - он сжал Людвига крепче, и тот ойкнул от боли, перервал цепь извинений: -Но! Вдруг внесут правки и мне не позволят снова быть лидером - Тавиш, хочешь быть моим преемником? -Я? -Да, - он отложил очки, уткнулся ему в шею. -А как же Делл? -Твоей правой рукой. -Хеви? - Людвиг поёжился: -Он не соглашается. Я надеюсь на тебя. - "Пиро?" - Тавиш! - его разобрали смешки. Подрывник примял его к себе. -Что это включает? Стратегии боя, отчёты для мисс Полинг, построения... -Без понятия, как их проводить. Советов дать не могу, у меня не появлялось претензий. - Медик любовно смотрел снизу вверх, и его руки, будто не по его воле, скользили по шее Тавиша. - Вы отличная команда. -Или смогли привязать тебя, запудрить глаза. - "Ну чего ты". Пальцы забрались под джемпер, пробежались по пояснице в обход компрессов. Они медленно попятились к кушетке. - Людвиг. Ты, вы... многие, весь мир запрещал мне любить тебя, и во что такое превращалось? И ты уедешь неизвестно на сколько... -Raus, барашек. -Что? -Raus! - шепнул тем же томным и заманчивым голосом медик, так же в ухо. Сорвал шапку, вцепился в чёрные кудряшки, глубоко и страстно поцеловал - и фитиль зажегся. Койка опять треснула. Штаны и бельё полетели на немытый плиточный пол, Архимед застучал крыльями по клетке, и вечернюю тишину дерзко распороли визги и хохот счастливого Людвига, потешный вой Тавиша на блёклый растущий полумесяц. Хеви исповедовался Пиро, что с уважением стянул противогаз с головы, и оправдывался исконным подозрением к Уильяму и его двуличию. Делл печально играл на гитаре под тёплым светом торшера в уютном углу мастерской, беседовал с двумя голубями и бросал критичные взгляды на звёзды в тёмной поволоке. Скаут пытался уснуть, ходил по комнате, падал плашмя на кровать, драл ногтями подушку, фыркал на звенящий шум из медкомнаты. Ман-Ди сидел на траве около могилы - крайней, самой короткой и с табличкой - и озирался на небо, приговаривал: "Посмотри на это, круассан", захлёбывался, прижимал глаза к коленям, хмурился на соль в разошедшихся ссадинах.