Входит игра

      Он иногда забывает вынуть ключ снаружи двери и оставляет его вместе с маленьким рюкзачком в виде собаки висеть на проходе, потому что ключ прилажен прямо к тканевой лямке. Забывает вещи в стиралке сутками. Забывает что только что прочитал, и что было на самом деле, а что только снилось. Но фантомную встречу то ли на дне обводного канала, то ли внутри грозового облака с одиноким привидением в виде гулкого юноши забыть было невозможно. Потому что огрызки его густой вселенной затянули собой каждую из стен Джисона.       Он сначала ужаснулся, что половина его листов из коричневой, с отделкой из льняного холста папки изломана, потом пригляделся, выдохнул, но в следующий момент обомлел с удвоенной силой, ведь на дне, явно скрученные недовольством, таились работы того мастера, который только что выковал перед Ханом собственный образ, и так же умело украл. И практически каждая страница носила небрежное клеймо: хв∆н.       Из-за самой атмосферы, декораций, странной пластики действующих лиц и мимолетности произошедшего он не мог поверить ни во что, но и сразу принимал все, что подкидывало до наивного романтичное сознание. Просыпался и видел перед собой какую-то угольно яркую и распирающую лист фигуру, которую сам же туда определил, то попеременно отвлекался на докучливых птиц за рамой, то возвращался к рисункам, пытался найти изображенные там места в гугл картах. ,,............................       Однажды, на неделе, Джисон чудом не проскочил мимо замыленной брошюрами точно такой же надписи с треугольником. Сомнений не было: все было сверено с фотографией. Автограф хвъна! К слову, заменить треугольник буквой А в подписи не оказалось таким уж очевидным ребусом, поэтому приходилось про себя произносить новое заветное имя со звуком "ъыъ", что, конечно, подзасоряло и приземляло высоту изысканий.       На второй раз обнаружене подобной улики, в отличии от первого, когда после вознесения на седьмое небо Джисона с позором изгнали оттуда ощущением неуловимости эфемерного знакомого, ведь он здесь был, но только на недостаточное для преследования пузатыми полицейскими время, которые могут повязать за пропаганду чего угодно, заставило его светиться от счастья, ведь это значило, что хв∆н сюда наведывается, даже если каких-нибудь два раза в год. ,,,,...........................       А Хенджин развлекался тем, что раз в день, проходя на остановку мимо болотного облезшего окна швырял туда гравий и на минуту пригибался как можно ниже к мощеной дороге, дабы шалость удалась, а черноглазый музыкантик хотя бы на момент отвлекся от созерцания обоев. Иногда, если не надо было оголтело скакать на автобус, оставлял смущенный, но горделивый автограф на фонаре, под связкой так и просящегося на бумагу клубка проводов. А иногда и наблюдал из-за закрывающихся двойных дверей, как высокие черные конверсы неуклюже шлепают по кускам лестницы по направлению к противоположной стороне дороги.