На этой сцене нет места для нас двоих

Летнее утро. На улице города почти никого не было, за исключением людей на остановке, ждущих нужного автобуса, с хмурым выражением лица занимающихся кто чем. Солнце приятно грело, ещё не начав жарить своими знойными лучами, как это бывает днём, а прохладный ветер приятно обдувал кожу и игрался с волосами. Беа шла лёгкой, непринуждённой походкой, слегка размахивая пакетом с продуктами; улыбается, радуясь не то прекрасной погоде, не то данному двухнедельному отпуску. Зайдя в квартиру, ассистентка услышала из кухни какую-то рок-музыку с довольно бодрым ритмом, а в нос ударил стойкий, сладкий запах блинчиков и, неудивительно, не кофе, а энергетика. Её девушка любит опустошать по банке на завтрак, обед и ужин. Хоть и биолог часто ругала за чрезмерное употребление этого напитка, но ничего поделать не могла, поскольку, к великому неудовольствию рыжеволосой, Макс всё устраивало. Удивительным было то, что спортсменка сегодня проснулась рано. Обычно она валяется в кровати до часов десяти или одиннадцати, из-за того, что засыпает довольно поздно от передоза кофеина. Вот и сейчас Беа ожидала, что зайдёт в тихий дом, где всё ещё мило дремлет дорогая партнёрша, однако её ожидал приятный сюрприз. Тем не менее, решив воспользоваться незнанием о своём присутствии, пришедшая осторожно на цыпочках подкралась к героине, возившейся, пританцовывая, у плиты, и обхватила её тонкую талию своими руками, уткнувшись в шею. Тепло чужого тела тут же приятно расползлось по рукам, а родной запах одежды, кожи и волос заставил сердце петь и цвести от жарких, светлых чувств. Беа чувствовала, как девушка перед ней в этот же момент вздрогнула, напряглась, а потом резко повернула голову, однако, увидев знакомую копну кудрявых рыжих волос, тут же расслабилась в чужой хватке и мягко улыбнулась, вернув свой взор обратно на сковороду, где уже румяный панкейк требовательно скворчал на масле. Блин со шлепком упал к остальным на тарелку, где уже красовалась приличного размера башенка из подобных, а громкость музыки была снижена на минимум. Заливая ещё одну порцию теста, наконец Макс подала свой звонкий, как обычно энергичный голос: — Доброе утро! Ты меня напугала! Почему не на работе? — Роза выделила мне двухнедельный отпуск. Решила, что я в последнее время проделала огромный труд и мне нужно отдохнуть... После этих слов спортсменка радостно выкрикнула "юху-у!", развернулась и сжала меньшую в очень крепких объятиях, прижавшись щекой к макушке. Всё это произошло так быстро, так резко, что невольно пчеловод на мгновение забыла как дышать, а потом шумно выдохнула в чужую шею и захихикала, сцепив руки вокруг талии чуть крепче. — Наконец-то я смогу провести больше времени со своей пчёлкой! Я уж думала, что не дождусь этого момента! — после этих слов Макс наклонилась и впилась губами в чужие, прижав обе ладони к щекам. Поцелуй был живым, резвым, и таким сладким, таким искренним и полным радости одновременно, что Беа начала задыхаться от переизбытка чувств. Становилось жарко, а из лёгких будто вышел весь воздух. Но в этом моменте абсолютно нет ничего пошлого, низменного. Нет, Макс на это не способна. По крайней мере пока не способна. Лишь невинный энтузиазм выразить свою любовь и безудержное желание быть как можно ближе, словно после долгого расставания, подталкивали защитницу Суперсити продолжать до отдышки, до лёгкого головокружения целовать, одной рукой поглаживая щёку, а другую переместив на затылок, нежно массируя кожу головы. Беа буквально сходила с ума от действий бегуньи, а от такой трогательной реакции на с первого взгляда обычный отпуск что-то внутри дрогнуло и запело, распаляя внутри пожар, вынуждая отвечать, возможно, даже более пылко, так, что почувствовался запах гари. ... Запах гари? Видимо, Макс тоже его почувствовала и оторвалась от мягких губ рыжеволосой, чтобы повернуться в сторону сковороды, от которой уже валил густой дым, что начал постепенно распространяться по всей кухне. — Блин! БЛИН! — не то выругавшись, не то называя причину запаха, девушка торопливо подорвалась с места и, схватив сковороду, тут же уронила её на пол, скорчившись и начав трясти в воздухе обожжённой рукой, что-то злобно ворча. Наконец, напялив прихватку, она шустро подняла несчастный предмет и тут же бросила его в раковину. Беа растерянно смотрела на эту "драку" со сковородкой и не смогла сдержать добродушного хихиканья, что невольно вырвалось во время наблюдения за этим торопливым копошением. Макс, будучи защитницей огромного продвинутого в плане технологий города, порой ведёт себя словно подросток, который только недавно съехал от родителей и ещё не приручин к каким-либо бытовым вещам, периодически устраивая такие аварии. А ведь для многих людей она серьёзный, ответственный человек и пример для подражания. И лишь те, кому посчастливилось пообщаться с ней лично хоть пару минут понимают, насколько ошибочно общественное мнение об известной героине. Макс тем временем посмотрела на свидетельницу произошедшего и виновато улыбнулась, крепко сжимая запястье обожжённой руки. Пчеловод тут же выкинула из головы посторонние мысли и обратила свой взгляд на повреждённую конечность, а после подошла и крайне осторожно перехватила её, чтобы получше рассмотреть опалённое место. На светлой, незагорелой ладони ярко расцвело покраснение, расползшееся, словно лава, и по пальцам тоже. Всё это время спортсменка молча наблюдала, прикусив губу. Ноющая, жгучая боль пульсировала и колола сейчас правую руку, словно горячая кожа все ещё обжигала нервы. Наконец, Беа с видом опытного врача недовольно покачала головой и дала указания: — Держи под холодной водой минут 5-10. Я сейчас принесу охлаждающую мазь и наложу повязку. После этих слов Беа направилась в ванную, предварительно заботливо включив кран для Макс. Достав из верхней полки аптечку, она вынула оттуда нужный тюбик, отрезала кусок бинта и, аккуратно сложив, вернулась обратно. Спортсменка всё также стояла возле раковины, подперев голову здоровой рукой, и переминалась с ноги на ногу, поворачивалась, разминала шею — всё что угодно, чтобы хоть как-то двигаться. Беа понимающе вздохнула, поскольку знает, насколько той трудно оставаться на месте даже пять минут, и принялась собирать остатки несчастного блина с пола. — Давай лучше я– — Нет, — мгновенно отрезала рыжеволосая, зная, что её девушка собиралась сказать. Наведя порядок не только на полу, но и на столе, пчеловод подозвала к себе Макс и принялась аккуратно наносить мазь. Бегунья то и дело периодически тихо шипела, на что Беа также тихо извинялась и продолжала. Этот момент казался таким пронизанным заботой и доверием, что его можно было назвать интимным. Разгорячённые пальцы казались такими чувствительными, такими хрупкими и в то же время приятными на ощупь, что обе девушки невольно покраснели и не осмеливались нарушать установившуюся атмосферу разговорами. Спустя минуту ассистентка затянула покрепче узелок на повязке, словно ставя точку в оказанной помощи, и, довольная своей работой, посмотрела в глаза человеку напротив. Та осмотрела перебинтованную руку и с благодарностью улыбнулась. — Боль уменьшилась? — Весьма! Спасибо! — с этими словами Макс снова обвила чужие плечи и притянула ближе к себе. — Кстати, почему ты так рано проснулась? — Я сегодня договорилась погулять с Мэг. Она сказала, что ей нужно куда-то сходить навестить подругу, но туда не пускают без взрослых. — Что же это за место такое? — Без понятия. Мэг как всегда скупа на подробности: сказала, что просто нужна ей как сопровождающий... Чёрт! Я опаздываю! — воскликнула героиня, включив часы, на которых показывало 9:34, — Пока! Люблю тебя! — протароторила девушка, чмокнув в щёку рыжеволосую, и быстро выбежала из дома, прихватив банку энергетика. Беа ещё секунд десять сидела в наступившей тишине, а потом снова добродушно покачала головой, закрыла дверь, которую Макс забыла запереть на замок, и пошла заваривать себе кофе к приготовленным и тут же забытым поваром блинчикам.

***

Вечер. Пчеловод уже начала дремать на диване, слушая на фоне какую-то неинтересную передачу, пока не услышала характерный щелчок двери и топонье. Девушка тут же отогнала от себя подползающий сон и, щурясь, борясь с желанием снова закрыть глаза, встала, чтобы встретить свою возлюбленную. Макс что-то писала в телефоне, весело улыбаясь, и не сразу заметила, что её вышли встречать. — Ой! Я не услышала, как ты подошла. — спортсменка погасила экран и сжала Беа в крепких объятиях, клюнув в макушку, а после отстранилась, мечтательно смотря в глаза напротив. Однако для биолога сложилось впечатление, что, хоть Макс и направила свой взгляд прямо на неё, на деле он был совсем не здесь, а всё ещё просматривал события пережитого дня, словно искорки радости и восторга ослепили хозяйку пары чудесных глаз, словно воспоминаниями закрыли взор на рыжеволосую девушку, что так терпеливо её ждала дома. Она, безусловно, очень рада за свою героиню, которая, очевидно, отлично провела время, но... Что-то скрытое, что-то острое кольнуло сердце. На протяжении всего вечера защитница Суперсити вела себя подозрительно отстранённо, отвечала не сразу, спутанно и кратко, постоянно кому-то писала. Беа подметила странное поведение, на что получила банальное оправдание по типу: "устала". Но Макс? Устанет в спокойный день без нападений на город? Что-то тут явно не так, однако ассистентка прекратила свои попытки вытянуть из собеседницы больше информации, чем: "Да так, Мэг встретилась с подругой, которая была со своей старшей сестрой, и мы погуляли вчетвером." Что-то холодное неприятно стиснуло грудь и выжигало глаза.