Вся боль от сисек

Прохладная травка приятно покалывала истерзанные гравием тюремной камеры стопы. Зачатки росы тонкой пленочкой покрывали ножки эльфийки, в то же время пропитывая поры ткани подола собранной из простыни одежды. Слабый ветерок обдувал трепещущее тельце малышки, развивая изумрудные локоны буйными морскими волнами. Анаста бежала вперед что есть силы. Она не могла разобрать перед собой ничего, кроме бесконечной тьмы. Тяжкие вздохи ежесекундно вырывались из преисполненной упованием грудной клетки. Сиротка опьянено вкушала скорейшее возвращение в родное поселение… пускай и опустевшее. Дьявольское поместье, где еще совсем недавно девушке «посчастливилось» узреть всю суть человеческого мира, постепенно отдалялось все дальше и дальше. Анаста больше не улавливала чуждых ей звуков, уже почти позабыла о противном запахе плесени и крови, почти не замечала потоков света позади. Измученная девушка стремилась к одному – как можно скорее добежать до злополучного забора и преодолеть эту преграду, последнюю из оставшихся. Под зорким вниманием миллиона звездочек, глядевших на нее с черного космического полотна, она торопливо перебирала ножками, кое-как сгибающимися и едва не запинающимися друг о друга. Она старалась ни о чем не думать. Ни о страхе перед заказчиком, ни об осознании искоренения родного племени, ни о возможной погоне за ней. Лишь песнь свободы играла в ее одурманенном сознании. Обширное поле все не кончалось. Благо, можно было спокойно бежать по земле, не опасаясь оступиться. К удивлению беглянки, никаких препятствий на подобии колючих кустов, валунов или скрытых рвов не примечалось. Территория поместья была гладкой, ровной. Деревья произрастали лишь около здания, окружая его со всех сторон через каждые десять метров. Также непрерывная их линия виднелась вдалеке, по-видимому, у самого ограждения. По своей природе Фринсикойи были ночными эльфами и могли отлично видеть чуть ли не в абсолютной тьме. Однако это правило не касалось Анасты. Ее зрение больше отдавалось в дневное, оттого в сумерках все казалось не на много четче, чем человеку. Этому способствовала ее врожденная особенность – хорошая генетическая предрасположенность. Дело в том, что в давние времена у ее народа, как и у других близких к нему родов, был один общий предок. Сильный, крепкий, способный дать отпор любому зверю. Как и современный человек, он бодрствовал днем, а на покой уходил преимущественно ночью. С течением времени его внутренние часы передались потомкам, образовавшим в будущем собственные племена, однако Фринсикойам пришлось перейти к другому режиму из-за своей скрытности и необходимости питаться в позднюю часть суток. Все это в ряду поколений поспособствовало изменению доминирующей позиции глазных рецепторов – палочки почти полностью заменили собой колбочки. Однако у правильно развитой Анасты, как не трудно было догадаться, гены прародителя вновь дали вторым взять над первыми верх, чем обусловили преобладание дневного типа зрения. В течение последующих пяти минут девчонка беспрерывно неслась наобум, выпуская тяжелые клубы пара из остывающих уст. Не было времени мешкать. Она верила, что до конца пути оставалось совсем чуть-чуть… Как бы плохо ей сейчас не было, но стоило бороться до победного исхода.

«БАМ»

Словно кувалдой ударило ей по лбу. Малышка на бегу влетела в долгожданное ограждение, при этом запнувшись о мраморную плиту у его основания, из-за чего не удержалась и врезалась головкой о бронзовый стержень. Недавняя рана вновь начала кровоточить. Удар был такой силы, что уши заложило, способность к осязанию на мгновение пропала, а в глазах пронеслись потоки искр. В мозгах все гудело. На мгновение сиротка потеряла способности к ориентированию. Бедняжка неподвижно лежала у ограды до тех пор, пока вновь не начала распознавать на небе звездные огоньки. Перед ней все кружило. Едва различая очертания прутьев забора, она вяло потянула ручонку и с трудом вцепилась в один из них. Сквозь жуткое гудение девушка привстала, опираясь на металлические стержни. Совенок не соврал, перед ней действительно простиралась широкая ограда, с другой стороны которой доносились звуки колышущейся на ветре древесной кроны. Лес! Это точно была лесная чаща. Запах хвои был знаком эльфу, как ничто другое. - П-почти… уже почти… - с нотками ликования нашептывала девушка себе под нос. Не решив более затягивать, Анаста ступила босой ножкой на мраморный выступ. Расстояние между прутьями было довольно порядочным – около 20 см. Возможно, обычному человеку пройти между ними было бы так же затруднительно, как и массивным существам: троллям, оркам, кентаврам. Однако худые люди могли без труда протиснуться в этот промежуток, что уж говорить о диких собаках и лисицах. Удивительно, как с таким огрехом забор выполнял свою основную функцию? Впрочем, Анасте это было только на руку. В силу своей низкорослости (примерно полтора метра) и небольшой мышечной массы она могла в мгновение ока перебраться на другую сторону. По крайней мере, она так думала… Рука и нога без малейшего дискомфорта переступили через срединную линию. Голову тоже получилось протиснуть благодаря несложным манипуляциям. Однако на следующем этапе начались первые проблемы. Величавая грудь была слишком… великой. Каждая железа, будучи почти с голову хозяйки, увеличивала размер ее грудной клетки в два раза. Сорок сантиметров против двадцати… простая математика, но никак не решаемая в случае живого организма. Девушку нельзя было поделить надвое, как в какой-нибудь задачке начальных классов. В этом случае пришлось бы отсечь «мешающую» часть тела. Анаста попыталась протолкнуть свои сферы вместе с телом. Не получилось. Также положение усугублял толстый слой медицинских бинтов. Тогда она решилась надавить на них свободной ладошкой - примяла с «лицевой» стороны, надеясь таким образом чуть уменьшить диаметр. Однако все, чего она смогла добиться – убавила их на несколько сантиметров, которые отразились отголоском недавних избиений. Свежие раны тут же напомнили о себе. Девушка пискнула от боли, пусть и не такой выраженной, как раньше. Ситуация было не из приятных. Всего пара шагов отделяла ее от вольных просторов. Сиротка рьяно желала вдохнуть чистый лесной воздух полной грудью… однако этому противодействовала неподдающаяся жестянка. Покуда один штырь упрямо контролировал громоздкий шар, второй же от натуги соскользнул с мясистой ягодицы и застрял промеж двух полупопий, чем тут же вызвал дискомфорт ослабшей девчонки. Та смущенно «ойкнула», как только бронза начала воздействовать холодом на сузившееся анальное колечко. Стержни упорно сжимали ее с двух сторон, не давая и шанса на освобождение. - «Ну, давай же. Пожалуйста…» Девушка, дабы отлипнуть от надоедливого ограждения, принялась периодически елозить ногами и туловищем. Однако этим она лишь вгоняла прут еще глубже в складки, при этом сильнее сжимая его своей попкой. Закончилось все тем, что тот вошел в промежность до такой степени, что в одночасье у малышки не получилось вернуться даже в первоначальное положение. Она в прямом смысле застряла между парой железяк. Теперь попытки перейти через ограду сменились отчаянной борьбой с ее составляющими. Не получалось двинуться ни взад, ни вперед. Отстраняясь ручками от первого, дабы освободить прилипшую к нему грудь, сиротка больше вжималась во второй. Противоположные действия приводили к обратному исходу. Вот так глупо, будто крыса, попасться в ловушку, которая таковой даже не являлась. Страх и уныние вновь пропитали колышущееся сердечко. Не способная двигаться в таком положении она была абсолютно беззащитной перед любым существом. Анаста могла стать легкой добычей как для хищных тварей, так и для постояльцев поместья. Она не хотела оставаться здесь до самого утра, покуда до нее вновь не доберется заказчик. Тем более в таком виде. Тем более, когда от конечной цели ее отделяло несколько шагов. Нет, она слишком далеко зашла. Под риском скорого обнаружения она предприняла отчаянное решение – собрала в себе силы и вовсю втиснулась в проем. Нежная кожа скукожилась под гнетом холодного металла. Упругая сфера плотно вмялась в твердую материю. Резкая давка отразилась невыносимым грузом мучительных ощущений, последствиями пыток мужчины. Тяжкий стон вырвался из сорванного горла. Через узкое препятствие было крайне сложно пройти, особенно с ее формами. Несчастные сиськи зажевало, не спасало даже матерчатое полотно. - МФФФ! Девушка прикусила нижнюю губу, дабы не раскричаться на всю округу. Она прикрыла веки, продолжая проталкиваться вперед. Правая грудь горела от трения ткани о побитый эпителий. Сосок вплюснулся внутрь дойки, опасаясь грядущей томительной операции. Шершавые ниточки бинтов яростно раздирали покров бархатного ореола, словно наждачной бумагой проводя по коже. Сложно было представить, как столь широкий бюст был способен вообще проскользнуть через такое узкое место? Была бы смазка, хоть мазок влажной глины или простая вода, справиться с этой задачкой было бы куда проще. Девушка глубоко выдохнула, опустошая легкие так сильно, как только могла. Диаметр грудной клетки действительно уменьшился, правда совсем незначительно. Анаста вновь потянулась в противоположную поместью сторону. Раздраженный эпидермис снова запылал всеми видами неприятных ощущений. Шелковая ткань со скрипом ползла по жести, оставляя на сиське девчонки сетчатые узоры. Мало-помалу, но бюст все-таки давал слабину. Спустя череду усердных попыток вперемешку с тяжкими стонами правое полушарие уперлось в ограду отвердевшим соском. Эта маленькая пуговка опасливо таилась в центре ореола, и при воздействии на нее морозной поверхности колом протыкала окоченевшую дойку. «Чпоньк». С этим звуком титька наконец-то освободилась от натиска стойкой спицы, которая теперь располагалась уже промеж обеих окружностей. Анаста блаженно отдышалась. За эти несколько мгновений ей катастрофически не хватало кислорода. Теперь-то и попку можно было вызволить из стержневой ловушки. - Ах! – вырвалось из нее, когда та освободила окоченевшие ягодицы. Таз полностью прошел сквозь узкий проход. Вторая ножка тоже переступила через него и вместе с первой была готова продолжать путь хозяйки. Но другая половина туловища все еще оставалась взаперти. Настало время окончательно сбросить оковы! Благо теперь это было раз плюнуть. Развернув тельце на 90 градусов по окружности, девчонка как бы «провернулась» вокруг оси шеста. Сперва высвободив лопатку вместе с плечом и, соответственно, ручкой, Анаста дала второй дойке пролезть в отверстие. Орбитали наконец-таки могли разжать бронзовый штырь. Они вновь уперлись друг в друга и тут же спрятались под теплой защитой одеяния. Сиротка сделала шаг назад от возвышающегося забора. Затем еще один, еще... пока тот не предстал пред ней в полной мере. Она не верила своим глазам. Ей удалось! Вот она, стояла на противоположной стороне, вдали от поместья и своих похитителей. Ее не держали взаперти, ее не связывали обжигающие канаты, ее не лупили яростные розги. Она снова была свободна, как и пару дней тому назад. От порыва счастья Анасте хотелось разрыдаться, что являлось достаточно проблематичным по причине сильной жажды. Девушка устремила взгляд в ночное небо, после чего, улыбнувшись, сложила вместе длани над своей головой. Тихонько, но выразительно она зачитала на родном языке что-то наподобие благодарственной молитвы, поклонилась в землю три раза, а затем развернулась и ринулась вперед – в глубины дикой рощи. В свое тихое и свободное будущее... Девушка не знала, в какую сторону следовало бежать. Где сейчас находилось ее поселение? Близко ли оно, или же вообще на другом конце света? Не известно. Затрудняло поиск не столько неведанные Анасте ее нынешние координаты, а сколько то, что сама по себе она не имела представления о границах родного края. По сути, ей никогда не доводилось ступать дальше забора, что огораживал территорию племени. Да и, собственно, даже в пределах общины ей удавалось появляться отнюдь не часто. Всю жизнь, от рождения до нынешнего возраста, она провела в небольшой избушке и была окружена присматривающими за ней опекуншами. Выходить на свежий воздух удавалось лишь по праздникам или непредвиденным обстоятельствам, и то на очень короткий срок. А о том, что представлял собой внешний мир, было известно лишь эльфам-охотникам и старейшинам, правда их рассказы сводились в основном к тому, что вокруг была одна сплошная опасность. Как оказалось, их слова имели смысл… Принятие пищи, гигиенические обряды, учеба и общение проходили в одних и тех же четырех стенах. Ее не обучали, как правильно ориентироваться в лесу, что необходимо предпринять в случае, если она окажется одна, поскольку такой исход в глазах соплеменников был просто невозможен. Каждый день ее тренировали на грядущую судьбу биоинкубатора: объясняли анатомию вида, строение организма (в особенности репродуктивных органов), функции его систем, требовали от нее осознанное понимание своей сущности и брали клятву верности своему призванию. И так продолжалось ежедневно, из года в год, с наступлением сумерек и до первых утренних лучей. Одна услада для нее – наблюдать в перерывах через мутные окошечки за простирающимися до небес древами и животными на них, ведущими тайную охоту или решившими отдохнуть от длительного перелета. Так и теперь, она не имела ни малейшего понимания того, как найти дорогу к дому. Лишь одно она знала наверняка – покуда ее окружают нескончаемые рощи, она в безопасности. Первые десять минут сиротка отважно неслась сломя голову. Она проносилась между стволами и ветвями, иногда запинаясь о коряги и попадая личиком в намокшую травку, но тут же вскакивала и продолжала свой путь. Воздух был свежим и прояснял разум крошки, за счет чего та даже стала видеть несколько лучше обычного. Малышка на бегу упоенно перебирала пальчиками хвоинки, попадающие в изумрудные локоны, попутно вдыхая их запах. Эфирное масло предавало ее коже еловый аромат, который держался на ней еще длительное время. Она впервые в жизни внимала бескрайним просторам дикой природы. Доселе она не находилась так близко к лесным растениям. Кто бы мог подумать, что собранные вместе деревья выглядят невероятно красиво (насколько позволяли разглядеть сумерки) и пахнут палитрой различных, сильно отличающихся друг от друга, дивных благовоний. Раскидистые ветви приветливо покачивались на ветру, встречая новоприбывшую гостью. Шуршание листвы было таким знакомым и ласковым, что сквозь тихое шелестение иногда отслеживались убаюкивающие колыбельные нотки. Усыпанные росинками ниточки тоненьких паутинок на свету казались скоплением маленьких фонариков, соединенных друг с другом серебряной сеточкой. В центре каждой такой красоты восседал настойчивый восьминогий охотник и внимательно зыркал по сторонам хищными глазками. Светлячки стайками кружились над кустиками, вырисовывая в воздухе загадочные узоры, пока ночные птицы ворковали где-то сверху. Вдали разносился быстрый ручеек, перебивающий своим журчанием песни пожилой кукушки. Этот знакомый, но в то же время невиданный мир так и веял безопасностью и беззаботностью. Однако совсем скоро сознание эльфийки начало мутнеть. В ноги ударила внезапно настигшая слабость, чем вызвала резкое понижение активности. В голове ощутилась странная тяжесть, а в ушах послышался глухой гул, громкость которого со временем возрастала. Горький привкус недавно съеденных таблеток на пару с изжогой напомнил о себе, отразившись на корне языка. Девушку вновь атаковали приступы тошноты, но в этот раз гораздо выраженные, чем несколько мгновений назад. Медленно, но верно Анасте становилось очень дурно. Неожиданная сонливость сменила ее прежнюю энергетику. Совсем скоро ей с трудом удавалось внимать окружающей обстановке, не то что контролировать конечности. Она больше не могла продолжать свое передвижение. Неприятные ощущения взяли над ней верх и заставили притормозить у поваленного кедра. Облокотившись на корявый ствол, сиротка уселась коленями на лесную подстилку и принялась усердно впитывать ноздрями потоки ветра, испытывая при этом смешанную одышку. Дабы заглушить отвратный вкус во рту, она сорвала букет из рядом произрастающих травинок и без разбору откусила от него значительную часть. Капельки росинок увлажнили ей горло, а сладко-кислый смак заячьей капусты на секунду перебил лекарственный осадок. Однако лучше эльфу все равно не становилось. Одышка продолжалась довольно долго, а боли в голове только усиливались. Сердце трепетало в груди, как бешеное. В желудке раздавались томные вопли, а иногда возникали острые покалывания. Бедняжка подперла дланью разгоряченный лоб и к ужасу обнаружила частичные судороги второй руки. Ножки также иногда подрагивали, хоть и не так обильно. Девушку мутило. Тошнота не унималась. Если раньше можно было списать это к голодному изнеможению, то теперь, при полном травяной массой желудком, все начинало представляться не в лучшем свете. Появлялись слабые рвотные порывы, иной раз чуть ли не переходящие к своей заключительной стадии. Анаста впервые испытывала такое странное чувство. Это не походило ни на отравление недоброкачественной пищей, ни на одно из перенесенных ранее заболеваний. Укус ядовитого насекомого или зверя также отпадал, как минимум потому, что за все время в лесу она не повстречала даже мышки. Бедняжка не могла и думать о чем-либо съестном - сразу тянуло извергнуть из себя все, что только было возможным. - О, Боги… - изредка лепетала она под нос, наблюдая за тем, как жарче становится зона висков. На мгновение что-то защемило в позвонках шейного отдела, и перед взором малышки все потемнело. Из виду пропали еле заметные в свете луны очертания растительности и скопления звезд небосвода. Не на шутку перепугавшись, эльфийка спешно замотала головкой в разные стороны, пытаясь вновь разглядеть перед собой хотя бы один невзрачный огонек. Благо, совсем скоро эта странная слепота прекратилась, вернув беглянке ее зрение. Понимая, что в таком состоянии не получиться идти дальше, она приняла решение устроить недолгий привал, дабы накопить потраченные силы и, что самое главное, немного утихомирить нахлынувшую на нее хворь. Не смотря на то, что сейчас крайне не рекомендовалось останавливаться в угоду возможной погоне за ней, переждать здесь и сейчас было всяко лучше, чем упасть в беспамятстве в какой-нибудь канаве. Малышка постаралась чем-нибудь себя занять, чтобы заглушить недуг. Она хотела было осмотреть окрестности места своей остановки повнимательнее, однако перед глазами все двоилось. Да и вертеть головой туда-сюда тоже казалось не вариантом, ведь та и без того раскалывалась. Тогда Анаста, опасаясь возможных приступов рвоты, в конце концов закрыла очи ладонью и постаралась подумать о чем-нибудь хорошем… Хорошем? Да, прошлые деньки были действительно сказочными. Не приходилось спасать свою жизнь в темной лесной чаще. Не нужно было заботиться ни о пропитании, ни о здоровье. Вообще не нужно было о чем-либо беспокоиться. Анаста жила в прямом смысле на все готовенькое. Чистая одежда, трехразовое питание, забота и внимание, а что самое главное – регулярная охрана. Лишь теперь эльфийка понимала, чего лишилась. Раньше такое отношение ее немного напрягало, даже с осознанием ведущей причины. Ей не нравилось, когда ее обделяли общением со сверстниками, когда ее не выпускали на улицу, а что самое главное – когда следили за ней чуть ли не постоянно. Но теперь… Девушка сморщилась, почувствовав очередные покалывания в желудке. А ведь в деревне было несколько лекарей, которые ежедневно осматривали ее с пальчиков ног до самой макушки, и даже при малейшей жалобе досконально провеяли каждый участок тела. При надобности в сборе закончившихся лекарственных трав, их плодов и кореньев собирались отдельные отряды. Во главе каждой такой группы стоял опытный врач, способный с уникальной точностью определить места произрастания любого растения, а также отличить его от ложных двойников. К сожалению, из-за того, что на поиски лекарств приходилось идти даже в дневное время суток, часто поисковые команды натыкались на враждебных существ, после встречи с которыми мало кому удавалось выжить. Это и послужило стимулом обучать медицинским навыкам каждого новорожденного эльфа, а состоять в кругу личных лекарей будущей Матери нового поколения стало высшей степенью почета. Анаста свела уста в слабой улыбке. Она вспомнила, как несколько месяцев назад отмечала свой День рождения. Ну, как отмечала… По сути, этот день прошел так же, как и все предыдущие, правда в этот раз ей удалось вдоволь побродить по территориям своей деревушки. То было в ночь, за пару часов до восхода Солнца. Тогда все избушки, постройки и даже внутренние стены ограждения были увешаны мини-факелами, горящими мелким, но очень ярким пламенем. Двери домиков, пороги и тропинки к ним украшали листья папоротника. В центре поселения располагался большой впалый участок, что-то наподобие арены, с возвышающимся до небес столбом. Именно здесь и проходило самое интересное. Анаста в окружении покровителей стояла перед толпой, покуда ее состав завороженно глазел на важную особу. Мужчины, женщины, дети – все они внимали сущности избранной особи, поклонялись ей в ноги и безудержно охали от общих впечатлений. Именно тогда девушке удалось узреть каждого соплеменника вживую. Все они видели в ней будущую спасительницу клана и возлагали на нее огромные надежды. В качестве подарков жители отдавали ей только самое дорогое, что у них было, независимо от размера и формы. Фамильные ценности, бочонок самых сладких ягод, обувь из кожи дикого кабана, яркое платье – все это предлагали в дар Анасте. Больше всего девушке запомнился один мальчик, который без капли сожаления протянул ей свою любимую, если не единственную, игрушку в виде лисицы, сшитой из меха настоящей, с которой он играл чуть ли не с пеленок. Тогда-то девушка растрогалась и, не сдержавшись, пустила слезу на глазах у всех, после чего ее еще долго успокаивали всем поселением. Ох, как же много ей удалось узреть в тот день. Любовь и признание всех без исключения, окружение, которого она была лишена уже длительное время, красоту этого дивного мира…

«У-У-У»

Восстанавливаться на прохладной кочке оставалось отнюдь не долго. Внезапный вой в нескольких километрах от Анасты мигом заставил ее вскочить и через боль продолжить свой путь в ускоренном темпе. Кто бы мог предположить, что поблизости могут водиться волки. Хотя, если так подумать, глупо было отрицать их обитание в этом лесу. Соплеменники говорили, что эти животные являются чуть ли не самыми беспощадными хищниками из всех лесных существ. Про их чуткий слух, острые клыки и слаженную работу в стае было известно каждому, даже самому юному эльфу Фринсикойи. А их разящий визг по ночам даже десятикратно защищенной эльфийке все равно казался устрашающим. Уж кому-кому, а Анасте точно не хотелось повстречаться с опасными тварями лицом к лицу, а уж сейчас и подавно. Невзирая на плохое самочувствие, девушка продолжала плестись вперед. Ее укачивало, мотало из стороны в сторону, а окружение слипалось в единое мутное пятно. Но сиротка терпела, старательно перебирая ножками. Хоть ее скорость замедлилась раза в три, однако сил ей приходилось тратить все то-же количество. Она уже не выбирала легкопроходимые тропинки, а шла по прямой, прорываясь через кустарники ежевики, терзая острыми колючками босые ступни и голени, запинаясь о выпячивающиеся из-под земли корни и разбросанные по округе шишки, наступая в неглубокие ямки, наполненные дождевой водой. Даже обычному человеку хождение без обуви по лесным тропам представлялось адской пыткой, а мягкотелому эльфу с высоким болевым пороком – просто невыносимым испытанием. Затвердевшие сосновые иголочки безжалостно дырявили защитный девичий покров, проникали глубже под тонкую кожу с каждым сделанным шагом. Возникали хоть и не большие, но многочисленные ранки. Вытаскивать колючки не было времени, а создать из подручных средств даже примитивные «носочки» - тем более. Буря болевых факторов нахлынула на девушку со всех сторон. Сперва тошнота, теперь это. Чем дальше она продвигалась в чащу, тем препятствия на ее пути становились серьезнее. Неизвестно как здесь оказавшиеся, на дорожке попадались мелкие камушки, обломанные ветки, скорлупки от еловых орешков. В одночасье сиротка чуть не угодила в огромный муравейник, окружающий ствол раскидистого дерева почти на метр в высоту. - Ай!.. – поскользнувшись на небольшом склоне выкрикнула крошка, после чего, соблюдая все законы физики, полетела вниз. Анаста кубарем скатилась по спуску, впечатавшись личиком в сухую хвою. Попытка на ходу замедлить падение увенчалась косой царапиной на левом предплечье. Колени были растерзаны, а завязанные в узел концы покрывала-платьица разошлись, став причиной чуть ли не полного его спада с худощавого тела. Эльфийка заскулила от досады. Все открытые места теперь жгло и неприятно карябало. Ей было очень плохо, как физически, так и духовно. Больно, тошно, страшно. Нет, она совершенно не приспособлена к подобным местам. На протяжении всей ночи ей постоянно что-то мешало. Словно сама судьба испытывает ее на прочность, не желая давать возможности вернуться в родную станицу. Все те испытания в виде коряг и неровностей рельефа говорили о предвзятом отношении природы к этой жалкой представительнице искорененной расы. Попытавшись подняться, Анаста скорчилась от колючего настила, впивающегося в эпидермис дланей и открытых участков ног. Она не смогла сдержать плаксивый крик отчаяния, однако живо сомкнула губы, вновь услышав пронзительный отголосок волчьей стаи. Звук был гораздо чутче и громче предыдущего, что говорило о явном приближении животных к беглянке. Скорее всего, им уже удалось взять ее след. Понимая, что теперь у нее точно есть проблемы посерьезнее, девушка закрыла глаза на свои страдания и, подобрав с земли длинный сук, с его помощью вновь приняла вертикальное положение. Опираясь на деревяшку, она потопала дальше, стараясь не издавать лишних звуков. Ели, сосны, кедры, пихты… одни виды сменяли собой другие. Каждый из них веял могуществом и мудростью, нажитой в течение многих десятилетий. Стволы шли за стволами, ветви за ветвями, не отличающимися друг от друга внешним видом. Что нельзя было сказать об их тактильных качествах. Покуда раньше сиротка могла хоть как-то замечать проемы, теперь же она врезалась в каждое пятое растение, разбивая лицо о потрескавшуюся кору. Оставляя на ней еле заметные капельки крови, она тем самым распространяла по территории знаки своего присутствия, которые могли выдать ее местоположение и, в конце концов, привести недоброжелателей прямо к ней. Но она не могла ничего с этим поделать, и без того торопилась. Волчьи голоса усиливались, постепенно соединяясь в дружный хор. Вой доносился преимущественно сзади и был скорее разведывательным, пока в одночасье резко не притих. Спустя время он раздался вновь, но теперь еще слева и справа. Ушки Анасты отчетливо улавливали звуковые волны со всех сторон, предупреждая хозяйку о приближении диких зверей. Теперь-то точно не было сомнений в том, что ее обнаружили. Страх окончательно поразил сердечко эльфийки. Она прекрасно понимала, что если ее поймают, то спастись вряд ли удастся. Не стоило недооценивать животных, особенно голодных. Они следуют единственному правилу – «выживает сильнейший». Изголодавшая волчья стая могла бы за считанные секунды разорвать ее на части, не оставив и мокрого места. Мольбы и слезы будут излишни, а на помощь потусторонних сил было глупо рассчитывать. Голова продолжала гудеть, но Анаста все также стремилась к спасению. Изо всех сил, что остались в ее организме, она бежала непонятно куда, пытаясь не обращать внимание на плохое самочувствие. Под действием страха усилилась секреция адреналина. Девушка упорно разгребала ветви перед лицом, перепрыгивала через выступы, пока надпочечники вбрасывали в кровь новые порции гормонов. Она боролась за то единственное, чего ее еще не успели лишить – за свою жизнь. Минута, две, три… Она не понимала, как долго несется по окрестностям. Трудно было определить, в правильном ли направлении идет, или ступает кругами. Сердцебиение заглушало собой ее отрывистое дыхание, отдаваясь в барабанные перепонки. Зубы постукивали о крепкие коронки друг друга в стремительном ритме, пока холод ночи бесщадно высасывал из эльфийки тепло, понижая тем самым ее темп. В то же время вой продолжался, сплетаясь с тихим шорохом переступания по настилу когтистых лап. Стая настигала добычу. Терпкие нотки свежей крови и пота в соотношении с частыми вскриками где-то вдали пробуждали интерес каждого ее членов, ровно как и аппетит. Слюни стекали с высунутого языка в предвкушении теплой плоти испуганной добычи, которая уже вот-вот появиться в поле зрения. Впереди мелькнул зачаток света. Последний скачок… и Анаста упала в беспамятстве. Лесное окружение прервалось, дав начало ровной опушке. Иглистая подстилка сменилась травостоем, слегка колышущемся на слабом ветру. Не способное более к работе тельце впечаталось в густую зелень, истратив почти все резервы организма. Серебряный глаз Луны царил на ясном ночном небосводе, осветляя тихие просторы холодным свечением. Обширный лужок, окруженный по краям пышными деревьями, выделялся на местности не только почти полным преобладанием луговой растительности, но и широким озерцом чуть далее к горизонту. Водоем был небольшим, и если бы не чистая вода, тот можно было легко принять за обычное болото. Земной спутник, отражающийся в нем, как заботливый брат-близнец следил за своим космическим родственником и контролировал его слаженную работу с земной поверхности. В то же время камыши и хвощи храбро охраняли окрестности озера от частых порывов ветра, предотвращая обильное образование волн. Ласковые травинки приветливо окружили уставшую эльфийку, опустили на нее листочки и принялись щекотать ту своими кончиками. Прохладная влага смазала новообразовавшиеся ранки и начала приводить беглянку в чувства. Капельки усыпали личико бедняжки, попадая в нос которой воздействовали на потаенные рецепторы. Разинув опухшие веки от ярко выраженной боли в груди Анаста уперлась дланями в луговой покров и попыталась подняться. Она упала прямо на сиськи, которые из-за инерции сдавило с такой силой, что все их внутренние составляющие пережало до посинения эпидермиса. Голова же загудела еще сильнее. Не удивительно, что все, чего ей удалось добиться, это перевернуться на бок. Хотя мысленно возликовать тому, что ей таки удалось миновать жуткую рощу, она все же могла. Но рано было радоваться. Не успела сиротка успокоиться, как очередной вой пронзил ее барабанные перепонки. Звук был ближе, чем можно было предположить на первый взгляд. Девушка расторопно прищурилась, устремив взор на край леса. Дыхание тотчас перехватило. Во мраке деревьев один за другим загорались пары светящихся бледно-желтых хищных глазниц. Разинутые пасти поблескивали острыми, торчащими наружу, клыками, измазанными в литрах густой слюны. Дикие оскаленные морды, не знающие жалости, поочередно начинали выходить на свет со всех сторон чащи. Худые и пухлые, старые и молодые, крепкие и не очень – все существа твердо шли прямо на жертву, улавливая в воздухе запах ее страха. То были не жалкие единицы, а несколько внушительных десятков. Анаста задрожала. Воли и времени, чтобы убежать и спрятаться, больше не было. Ее сердечко замерло от осознания того, что может прекратить свое существование в ближайшие минуты. Подняться не получалось, организм трепетал от боли и упадка сил, в то же время сражаясь с симптомами нахлынувшей хвори. Эльф и опомниться не успел, как животные окружили его, сформировав из себя один большой звериный круг, сужающийся с каждым новым шагом. Они грозно рычали, рявкали и скулили, нервозно мотая хвостами туда-сюда. А прямо на крошку шел сам вожак стаи, самый сильный и храбрый волк, почти в полтора метра в высоту и около трех в длину, с густой длинной шерстью, ярко выраженной на макушке. Усеянный шрамами, с ободранным ухом и одним слепым глазом, он твердо, но с некоторой осторожностью подбирался все ближе и ближе, оценивая добычу на наличие в ней сил для противодействия. Хотя даже если бы они были, куда ей тягаться с тем, кто сильнее, больше и голоднее ее в несколько раз. - На помощь!!! – в надежде закричала беглянка во весь сорванный голос. – Кто-нибудь, на помощь!.. Однако никто так и не откликнулся на ее зов. В округе не было ни души, а если даже были, то навряд ли успели что-нибудь предпринять. Крики оппонента еще сильнее раззадорили стаю. Этим она подтверждала свою явную беспомощность, так что нападать можно было безо всякой опаски. Это смекнул и вожак. Массивная туша в последний раз разнесла по воздуху волчью песнь, служившую неким приказом для сородичей, после чего, продемонстрировав Анасте рельеф мышцы на морде, оторвалась от земли и прыгнула прямо на девушку. Последняя из своего рода, единственная надежда племени на лучшую жизнь сжалась в клубочек, прикрыв лицо трясущимися руками. Она как никто другой понимала, что это конец. Она не проклинала виновников своей скорой кончины, не жалела о том, что сбежала из заточения, и даже нисколько не корила судьбу за такой подлый подарок. Винила она только себя за неспособность исполнить врожденную функцию. За напрасные надежды тех, кем дорожила, но так и не смогла их оправдать. За свою никчемность и слабость… Вина лежала исключительно на ней. За секунду до решающего укуса Анасте удалось уловить поток горячего воздуха, ударившего ей в спину. Волко-танк придавил жертву гигантской лапищей, однако не поспешил исполнить свою охотничью задумку. Вожак насторожился, устремив взор в недавно покинутую им рощу. Навострив уши, он замотал головой вдоль древесной полосы, словно услышал несвойственные этому месту звуки. Что-то было не так. Остальные члены стаи также встревожились, принялись часто принюхиваться и вглядываться в темень. Разящий рык заставил волков вплотную приблизиться к командиру. Альфа-самец поспешил оставить девушку в покое, а сам же продвинулся вперед, разместив за собой напуганных подчиненных. Приняв атакующую позу, он издал предупредительный вой, предполагающий его серьезный настрой и готовность к обороне. К его удивлению ответного рева не последовало, однако чувство опасности не хотело покидать смутившихся хищников. В сумраке промелькнул огонек. Непонятное свечение мигало ярко-красными оттенками меж стволов, постепенно увеличиваясь в размерах, и было направлено в их сторону. Искорка становилась все больше и больше, и вот уже за короткое время маленькая точечка разрослась в пламенный силуэт, который прослеживался невооруженным взглядом. Некогда стоящие кверху хвосты трусливо подогнулись. Члены стаи заскулили, переводя взгляд то на вожака, то на странный объект. Одни волки сразу попятились назад, другие же не покидали своих постов, но робко впитывали ноздрями воздух, в котором прослеживались запахи гари. Серый мутант точно понимал, что придется сражаться за свою добычу, однако даже не представлял, с кем ему удосужиться встретиться. Как только конкурент приблизился к границе зарослей, главарь не стал медлить и храбро помчался навстречу ему. Напасть первым означало верную победу. Обнажив семисантиметровые клыки, гигант без колебаний набросился на врага, как только тот показался из-за молодой пихты. Но… Обжигающий удар прошел сбоку прямо по скулам животного. Будто чугунным молотом со всего размаху вломило по черепу, при этом нагретым до предельных температур. От непредвиденного ответа зверь пошатнулся и отпрыгнул в сторону. Шерсть и верхние слои кожи обгорели до единой обугленной корочки, теперь уродующей его озлобленную морду. Вожак злобно рыкнул. Он не собирался сдавать позиции, но сперва решил изучить поведение незнакомца. А тот и ждать не стал. Вместо того, чтобы снова пойти на трехметрового громилу, он помчался в самую гущу событий – прямо на стаю. Высокая (по сравнению с ними) фигура, верхнюю часть которой окружало густое огненное пламя, напористо бежала в сторону волков. Те мигом заметили опасность, что подтолкнуло их собраться в плотный отряд и одновременно помчаться на соперника. Громкие рычания вперемешку с испуганными воплями заполнили атмосферу местности. Зубастые твари слаженно накинулись на врага, предварительно сбив его с ног, и принялись вгрызаться во всевозможные уязвимые места, в то же время остерегаясь мест открытого огня. Однако каждая такая попытка всегда заканчивалась одним – изувеченной челюстью. Резцы, клыки и премоляры с треском ломались о твердый покров незнакомца, заставляя своих хозяев скулить от боли. После каждого укуса несчастным приходилось вздрагивать и пятиться назад, освобождая места другим своим сородичам. Однако и те не могли ничего сделать с твердой материей, а лишь калечили сами себя. Противник не собирался долго разлеживаться на земле. Сбив с себя крепким ударом набежавший вал псовых, он предотвратил еще несколько бросков и поднялся на ноги. Окружившие его животные предпринимали попытки сдерживания оппонента, хоть те и были тщетными. Знатно разозлившись от такой наглости, второй издал пронзительный вскрик, после чего успевшее потухнуть на влажном травостое пламя воссияло над головой еще обильнее, перенаправившись также на руки. Объятые пожаром кулаки нагнали ужас на серое племя, как бы предупреждая о том, что все только начинается. Существо сорвалось с начальной точки и принялось отметать храбрых бойцов сперва около себя, а затем и по всей близлежащей территории, прочищая путь к валяющейся без чувств эльфийке. Сильный запах тлеющего меха, летящие по воздуху горелые шерстинки на пару с болезненными стенаниями постепенно превращали спокойный лужок в суровую бойню. Покуда волки продолжали бросаться на гадкое чудовище, метившее на их жертву, оно не утихало и беспощадно давило всех, кто встанет на пути. Звери отлетали один за другим. Подпаленные, они под хруст позвонков падали на землю, наживая себе синяки и вмятины. Иной раз дело доходило даже до вывихов. Нос и уши тоже становились жертвами высоких температур, приводящим к сильным ожогам их покрова. Однако совсем скоро, признав, что поражение неминуемо, а связываться с данным монстром себе дороже, хищники поджали хвосты и плавно попятились восвояси. Хорошенько отдышавшись, существо ослабило выход горючего, после чего смогло стереть со лба проступившие капельки пота. Но терять бдительность все еще не стоило. Подкравшийся со стороны под общую суматоху вожак хорошенько изучил таинственного противника и теперь был готов преподать ему хороший урок. Как только все стихло, он прыгнул на него со спины и под массой собственного тела примкнул его к влажной подстилке, тем самым потушив его пылающую голову почти до конца. Конкурент сразу же норовил выбраться из тяжелых «объятий» альфы, но второй еще сильнее надавил лапой, а в заключение вгрызся пастью в уже полностью безопасную макушку. - Аргх! – вырвалось из него, когда сильные челюсти начали сжиматься, вонзая клыки все глубже и глубже. – Тупая тварь! Ты даже не осознаешь, что сражаешься с полуорганической материей! С этими словами соперник сконцентрировал в себе всю имеющуюся волю, а затем под давлением изверг из пор в шее пылающую жидкость, которая попала прямо в пасть опасного зверя. Ощутив на языке и стенках ротовой полости до безумия горячую субстанцию, вожак жалобно визгнул и пошатнулся, ослабив хватку. Этого и добивался противник. Сбив когтистую лапищу парой точных ударов, он в мгновение ока освободился и сразу набросился на хищника, оседлал и начал бить каменистыми кулаками по темени. Перед глазами главы стаи фонтаном низверглись тысячи искр. Некогда грозный волк-мутант сейчас был не более чем добычей в руках по-настоящему опасного монстра. С каждым новым ударом терялась его отвага, и совсем скоро ему пришлось забыть о результатах общей охоты и спасать собственную шкуру, дабы не пасть смертью храбрых. Массивная туша побежала наутек, болтая телом из стороны в сторону, дабы сбросить со спины приставучее создание. Благо у того были дела поважнее, поэтому он соблаговолил отпустить животное, не забыв удостовериться в том, что оно скрылось на достаточное расстояние. Хватит с него. Не мешкая более ни секунды, храбрый воин поправил покосившийся на голове полусожженный чепчик и побежал на помощь ослабевшему эльфу.