Вся боль от сисек

Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как Анасту вновь оставили одну. Может пара минут, а может и целый час. Девушка уже давно потеряла счет времени, а в данном случае не могла вразумить даже то, где сейчас находилась. После того, что с ней сделали, она совершенно ничего не осознавала. Голова просто раскалывалась, а все мысли сплелись в одну несуразную склизкую кашицу. В ее глазах царила тьма, вперемешку с невзрачными искорками, напоминающими помехи в людских телевизионных коробках. Малышка не ощущала ничего, кроме боли. Боли во всех местах ее тела. Абсолютно везде ее терзало непрерывно и невыносимо. Недавнее избиение, самое жестокое, что ей когда-либо приходилось испытывать, поразило каждую частичку ее организма. Руки, ноги, туловище – все они горели от беспощадных ударов и ранений, от безумных пинков и перетяжек. Конечности были разбиты и истерзаны в клочья об острые выступы каменного пола, в то время как остальное тело изнывало от яростных тумаков заказчика. Кости ломило. Покров был серьезно ободран. Белоснежную кожу, которая казалась еще бледнее от потери части кровяной жидкости, украшали темные синяки, походившие скорее не на маленькие пятна, а на глубокие омуты, вместе с алыми корочками из форменных элементов. Девушка лежала обнаженной. Единственным местом, которое в данный момент было прикрыто, являлся ее большой бюст. Перевязанный бинтами, он хоть и передавал ощущение какой-никакой защищенности, однако на деле был еще более побитым, чем остальные места. Распаренные в горячем воскообразном секрете служанки сиськи были в прямом смысле обварены им у оснований и до самых кончиков. Девчонка будто побывала в раскаленном адовом котле, но лишь своей верхней частью. Ощущать, как тебя обжигают вживую, было просто невыносимо, а Анасте пришлось терпеть это на протяжении минут двадцати, не меньше. Губы, казалось бы такой безобидной служаночки, на деле показали ее настоящую натуру. Без капли сожаления они наносили большой урон не только телу, но и душонке бедняжки. Честно признаться, Анаста до последнего не хотела верить тому, что эта девушка могла причинить ей боль. Такую же сильную, как и заказчик. Такую же незаслуженную, как и все остальные существа, когда-либо конфликтовавшие с ее народом. Ноэль, на первый взгляд такая приветливая и понимающая, по итогу покалечила ее еще сильнее, чем мужчина. Все ее слова прощения и сожаления на деле, как оказалось, и яйца выеденного не стоили. Вот уж действительно – не суди книгу по обложке. Эльфийке хватило и нескольких секунд пыток, чтобы догадаться, что она заодно с заказчиком. Однако сейчас осознание оного отходило на второй план. Малышку волновало нечто совсем иное, гораздо более серьезное и пугающее! Ей не удавалось выбросить из головы страшную ухмылку мужчины. Эту нестабильную и маниакальную. Она вырисовывалась перед ней посреди кромешной тьмы, поблескивая острыми зубами, готовыми тотчас вонзиться в нее и растерзать на мелкие кусочки. Безумные глаза, прожигающие диким взглядом, продолжали смотреть на нее, как на очередную жертву. След от ладони все еще ощущался на шее и продолжал душить бедную сиротку. А его угрозы колотили по мозгам тяжелым железным молотом: - «Я убью тебя… Ты сдохнешь… Ничтожество… Умри…» Холодок, словно скользкая змея, пробежал по ее трепещущему телу. Будь у нее в запасе хотя бы немного лишней влаги, девчонка разрыдалась бы горькими слезами от пережитого ужаса. Она осознавала, что всего лишь секунда отделяла ее от неминуемой гибели. Одно движение, и сонную артерию сдавило бы в когтистых лапах. Всего одно мгновение, и весь этот кошмар закончился… Жизнь пронеслась перед глазами. Действительно, если бы не внезапный зов Ноэль, мужчина бы точно задушил ее, как котенка. Ни в чем не повинная душа навсегда бы покинула безжизненную оболочку, тем самым лишив этот мир последнего представителя эльфийской расы. За что ей все это? Увы, но сколько бы раз она не спрашивала себя, дельного ответа получить не удавалось. Знали бы Вы, до чего Анасте надоело терпеть эти мучения. Осознавать, что ей придется сталкиваться с подобным каждый день, если и вовсе не каждый час. А что самое обидное – так это то, что как бы она не пыталась выкрутиться, прибегать к мольбе, угрозам, а иной раз и попыткам побега, сам заказчик был на несколько шагов впереди. Даже мысли о смерти, которые еще совсем недавно неслись по дорожке ее разума, под влиянием мужчины канули в небытие. При нем будто исчезали понятия «жизнь» и «смерть», отправляя сознание девушки в темное место без какого-либо окружения. Ни мыслей, ни решений, ни мотивации. Холод воздействовал на организм во всем своем проявлении. Сырые камни морозили ей бедра и плечи, на кои и облокотилась Анаста после резкого падения. Ребра едва позволяли легким расшириться, дабы впитать разбитым носом богатый кислородом воздух. Глазницы неохотно разжали склеившиеся солями веки, растворив тем самым безысходную чернь. Хоть и не сразу, но начал проявляться общий вид комнаты. С трудом, но ей удалось определить очертания матраса. Девушка потянула руку в его сторону. Перевернувшись на живот, она некрепко вцепилась подушечками в места гранитных плит, а затем нетвердо ухватилась за эти участки сперва одной, а затем и второй конечностью. Сократив онемевшие пальчики, Анаста напрягла ноющие мускулы и попыталась подтянуться к толстой подстилке. - А-а-аргх!.. – даже малейшее движение вызывало у нее адскую боль. Кровь снова начала сочиться из только что свернувшихся ранок. Все косточки эльфа будто выдрали из организма, прокрутили в центрифуге и небрежно засунули обратно. После ужасных побоев ощущение было, мягко говоря, не из приятных, так еще и пламень в груди не переставая обжигала ее. Сиротка издала очередной всхлип, который в любом случае ничем не мог ей помочь. Это понимала и сама девушка. Потому она стиснула зубы и еще раз согнула руку. Данная попытка не обошлась ей даже половиной затраченных усилий. Несколько пройденных сантиметров – и это все, чем могла похвастаться малышка в обмен на бесконечные страдания. Все было не так просто, как казалось со стороны. Хоть до безопасного настила оставалось жалкая пара метров, но будучи в состоянии макаронины девушке было трудно даже согнуться, не то что встать и подойти к нему. Она делала небольшие и ленивые движения перекатов, отнимающие у нее так много сил. За каждым небольшим сдвигом следовал жалобный крик. Электрическим разрядом распространялся болевой импульс по клеточкам внутренних органов. Анаста старалась. Старалась и плакала. Пытаясь таким образом доползти до нужной точки, она еще больше уродовала свой кожный покров, раздирая его кремниевыми песчинками и острыми камушками. Животик за долю секунды почернел от грязи, перемешанной с лимфой и потом. Тяжелые вдохи разбавляли бесконечные вопли. Бедняжка ежесекундно останавливалась, чтобы потом затратить несколько минут на передышку и накопление новых сил. Гул в голове не уставал напоминать о себе, ровно как и дискомфорт в связках и мышцах. Изнеможение возрастало, из-за чего Анасте приходилось затрачивать еще больше времени на одышку. Совсем скоро оледеневшие ножки онемели и больше не были способны к своему врожденному функционированию. Чувствительность пропадала. Хотя это, возможно, было даже на руку девушке. Так или иначе, спустя долгие минуты усилий молодая кисть таки коснулась пружинистого матраса. Почувствовав мягкий наполнитель, эльфийка сделала последний рывок и обессилено пала на его поверхность. Тепло. Наконец-то ее она могла восстановиться на более-менее подобающем ложе. «Что же будет дальше?» - этот вопрос не давал ей покоя. Без сомнения, ее жизнь больше никогда не сможет стать прежней. Теперь она была лишь бездушной куклой в руках властного заказчика. Невидимые нити его крепкой воли держали девушку под своим контролем. Они имели возможность управлять ее судьбой, как только вздумается. Мучить? Да, пожалуйста. Морально унижать? Конечно, без вопросов. Убить?.. А она и противиться не сможет. Судьба эльфийки была предрешена. Анаста бросила взгляд на оставленную парочкой сумку-аптечку с разбросанными рядом пузырьками лекарств. Она не знала, что это и для чего нужно. Так уж вышло, что их поселение доселе никогда не вступало в какие-либо отношения с людьми, славившимися своими технологиями и научными достижениями. Для нее были чужды подобные вещи, которые на деле являлись обычными лекарственными препаратами разных форм и размеров. Чтобы излечить тот или иной недуг, Фринсикойи никогда не использовали химикаты, только природные компоненты: растения, теплую дождевую или родниковую воду, смолу, передавленных жуков, рыб и земноводных, а также их телесные жидкости. Пилюли, мази, порошки и различные компрессы были непонятны дикарке, как и любому другому аборигену. Она не осознавала их предназначение. Большинство из таящихся в сумке таблеток ничем не пахло. По запаху можно было определить, как минимум: съедобен ли данный объект; представлен живым существом, или мертвым; представляет ли опасность для здоровья, или же наоборот пытается приманить к себе с помощью индивидуального аромата или ферамонов. А в данном случае невозможно было заиметь даже малейшего представления об этих непонятных штучках. Пригодны ли они для употребления в пищу, или же нет – сказать было трудно. Хотя одно лекарство все-таки удалось заприметить малышке. То были мятные леденцы, ютившиеся в дальнем уголке и испускавшие дивный аромат через помятую бумажную упаковку. Сладкая амброзия ударила в ноздри девушки. Ее желудок изнывал от пустоты уже долгое время, потому сладкие мятные нотки вновь разбудили в нем надежду на скорейшее принятие пищи. Теперь уже и неприятное ощущение голода не давало покоя изнуренному тельцу. Голову, только недавно начавшую приходить в норму, вновь вскружило. Анаста протянула трясущуюся руку к аптечке и без разбора вцепилась в лекарства пальчиками, после чего подтащила их к себе и рассыпала перед лицом. Упаковка с аспирином, красные пилюли в небольшом стеклянном пузырьке, слегка отклеившийся от защитной пленочки пластырь и желаемые леденцы истончали какую-то то непонятную ауру, вызывая у девушки некое сомнение в желании пробовать их. Однако голод не тетка – вряд ли ей вообще удастся дожить до того момента, когда ее покормят. Ухватив самый ближний из предметов, а именно медицинский пластырь, малышка отклеила от него скользкую пленочку и без раздумий закинула в рот. Однако находиться внутри ему оставалось недолго. Один из его концов прилип к верхнему зубу, а второй скомкался и, пропитавшись вязкой слюной, отдался отвратным кисло-соленым вкусом ткани. Эльфийка поперхнулась и выплюнула противную пакость. Гадкий привкус осел на язычке дикарки, отчего лицо той непроизвольно сморщилось. Решив в этот раз подойти к проблеме разборчиво, Анаста уловила вкусный запах от упаковки, таящей в себе мятные вкусняшки. В конвалюте, состоящей из десяти ячеек, оказалось всего лишь пять леденцов. Остальные, по-видимому, кто-то уже разобрал. Но даже такому количеству сиротка была рада. Разорвав объемные ячейки, крошка собрала зеленые карамельки в ладонь и мигом закинула в горло. Мятный смак перебил противное послевкусие от пластыря. Он был очень резким в силу своей концентрации, но в то же время приятным и, стоит отметить, даже аппетитным. Сладко-терпкие ментоловые нотки были настоящим спасением для малышки, которой на протяжении всего дня приходилось держать во рту мешанину вкусов, вызванных грязью, собственной кровью и смаком недавно связывающих ее веревок. Анаста торопливо пережевывала таблетки, не беспокоясь при этом о безопасности собственных зубов. Леденцы крошились у нее во рту, таяли, превращаясь в сладкий сок, который она тут же сглатывала. Ей казалось, будто она пробовала замороженные листочки растений, на подобии шалфея или лаванды, которых можно было встретить в родном лесу. Хотя в силу того, что холодом от них не веяло, уместно было предположить, что данное угощение представляло собой скорее застывшую хвойную смолу, к удивлению легко растворяющуюся на языке. Так или иначе, эти две минуты счастья совсем скоро кончились, оставив у девушки лишь приятную горчинку в начальном отделе горла. Пять таблеток явно не могли утолить даже малую часть ее голода. Хотя немножко сил ей все же удалось восстановилось ими. Такого количества было достаточно, чтобы дотянуться до скомканного одеяла и прикрыть им ножки с туловищем. Дотащив края теплой постельной принадлежности до плеча, эльфийка подцепила самую длинную упаковку, таблетки в которой были расположены в один ряд. Белые и гладкие на вид, аспиринки ютились под пластиковыми окошечками, а сзади подпирались тонким слоем фольги. Не сразу догадавшись, как их можно достать оттуда, сиротка пыталась то разорвать твердую основу, то прокусить ее зубами, то разбить об пол. По итогу, методом проб и ошибок, у нее таки получилось выдавить лекарства из отсеков – ровно десять штук. На полученном опыте она не стала пробовать каждую по отдельности, а закинула все разом. Не стоило ей этого делать. Кисловато-горький вкус начал прожигать собой рецепторы язычка, вызывая у крошки приступы тошноты. Лекарственный ожог вспыхнул у нее в горле. Теперь она осознала настоящий вкус лекарственных препаратов – противный и неестественный. Миндалины нещадно жгли химические соединения. Но выплевывать было уже поздно, потому пришлось глотать целиком. Проглотив все до последнего, Анаста принялась усердно откашливаться, стараясь избавиться от неприятного ощущения в глотке. Хотелось пить. Но кроме грязной лужи посреди комнаты не было и намека на водный источник. Потому ей пришлось глотать собственные слюнки, которых было не так уж и много, дабы перебить отвратный смак. Оставшиеся пилюли она не решилась пробовать, хватило и последних. «Наевшись» непонятных бирюлек, длинноволосая полностью скрылась под одеяльцем. Она лежала долго, ни о чем не думала, а просто смотрела в дальнюю стену комнаты. Чувство голода постепенно спадало. Количество съеденных таблеток все-таки смогло заполнить ее пустой желудок. Девушка не представляла, к чему могло привести их употребление, но как минимум теперь голова не будет гудеть от голодных припадков. А надо сказать, что исход этого мог быть отнюдь не благоприятным - при таком количестве интоксикации сложно миновать. Но Анаста просто не могла знать об этом, не имея даже представления об их прямом назначении. Со временем действие анальгина начинало проявляться. Через двадцать минут после употребления боль по всему телу, которая так безжалостно терзала сиротку, стала спадать. Это заметила и сама девушка. Она к удивлению обнаружила, что теперь могла шевелить конечностями без каких-либо проблем, хотя синяки и ссадины все еще покрывали ее покров. Локти сгибались, таз поворачивался, ноги шевелились. Да и сама она чувствовала какое-то странное ощущение… внезапной легкости, что ли. Собравшись с мыслями, она перевернулась на бок, напрягла руку и постаралась приподняться. Сперва она просто нависла над подушкой, но затем у нее получилось упереться коленями в наполнитель и даже принять вертикальное положение. Отдышавшись, она сконцентрировала энергию в стопе и сделала рывок. Легкая тушка воспрянула над землей. Эльфийка шатко стояла на своих двоих. Да, из-за недостатка сил и плохой координации даже обычная стойка давалась с трудом, ноги подкашивало, а кости продолжали ныть. Но ей все же удалось подняться. Это было настоящим чудом! На лице девушки показалась слабая улыбка, а глаза прямо-таки засияли. Неужто после тяжких избиений у нее получиться стоять, как раньше?! Быть может, ей удастся даже… Анаста оторвала стопу от земли и опустила на пол. После этого оперлась на нее всем своим весом, а вторую же продвинула вперед. Вслед этому первая ножка пошла на обгон. Аккуратно и неторопливо. Раз-два. Раз-два. Эльфийка кое-как ступала по твердой поверхности, продвигаясь все дальше и дальше. Конечности с усердием выполняли веления хозяйки. Медленно, но верно она обходила вокруг ложа, все еще опасаясь того, что в иной раз не удержится и просто-напросто рухнет оземь. Однако опасения были излишними – малышка твердо шагала и почти не ощущала дискомфорта. Анаста радовалась этому, будто своим первым в жизни шажкам. Она и не надеялась, что после побоев сможет еще когда-нибудь самостоятельно ходить. А ведь подвижность – самая главная стадия для осуществления побега. Ах да, побег… Девушка не была уверена в том, что ей соблаговолит удача сбежать из этого проклятого места. Но все же у нее был шанс, а уж теперь-то и подавно. Сиротка обнаружила в сторонке уложенное нижнее бельишко, принесенное Ноэль перед «купанием». Белоснежные трусики напомнили девушке о том, что в данный момент она была чуть ли не в чем мать родила. Потому она, не долго думая, схватила их и натянула на выпирающие ягодицы. Шелковистая ткань нежно обхватила область паха, спрятав под собой девственные половые губки и славную румяную попку. Трусики были как раз в пору эльфийке. Материал, из которого они были сотканы, удивил ее своей прочностью и легкостью одновременно. Раньше в общине нижнее белье могло носиться от силы недели две – потом нити приходили в негодность и лопались прямо на теле. Этот же материал был эластичным и, похоже, довольно долговечным. Не натирал и не спадал – настоящее сокровище. Хоть это было и бессмысленно в плане того, что грудь и так была упрятана за тонной слоев перевязочного бинта, но сиротка все же натянула поверх себя майку. Даже столь несносная защита не помешает. Однако на этом она не остановилась. Стянув с нищенского ложа простынь, уже очерненную каплями крови, девушка обмотала ее вокруг себя в виде некого одеяния. Скрыв под ним остальные части своего тела, начиная с бюста и заканчивая ляжками, Анаста еще раз убедилась в своей способности к передвижению, после чего пустилась в обход по комнате, дабы осмотреть ее на наличие участков, походящих на выход. Первым делом она доплела до решетки, которую, как ни странно, в этот раз запереть не забыли. Металлические прутья располагались слишком близко друг к другу, потому пролезть сквозь них явно не представлялось возможным. Засов крепко держал дверь, не давая той ненароком отвориться. Без ключа открыть его было практически нереально, а шпилек, проволоки или даже обычного тонкого прутика поблизости не находилось. Анаста вцепилась в решетку и что есть мочи потянула на себя. Тоже бессмысленно – углы были вмонтированы в стенку намертво. Все это доказывало, что через основной вход выбраться никак не получится. Вздох отчаяния, но настрой девушки не собирался спадать. Пока она еще жива, нужно пробираться к освобождению всеми возможными способами. Сиротка внимательно оглядела каждый уголок. Кирпичные стены напротив нее плотно смыкались друг с другом. От одной к другой тянулась длинная батарея, представляющая собой обычную металлическую трубу диаметром около десяти сантиметров, а у самого дальнего места стыка – канализационная, берущая начало с потолка и постоянно издающая звуки слива. Скорее всего, над ней располагалась либо кухня, либо сауна, которую в этом момент кто-то посещал. Небольшой рычажок на трубе, возможно, был необходим, чтобы контролировать давление в ней, дабы та не лопнула от сильного напора воды. Так или иначе, трогать его не следовало. Не стоит привлекать лишнее внимание на место содержания и себя в частности. Потолок тоже не имел ничего необычного – крепкий и плотный, изуродованный синеватыми узорами плесени и трещинами на известковом покрытии. Источник света представлял собой простую лампу накаливания, соединенную с длинным проводом, подвешенным на гроздь и берущий начало из глубин коридора. При желании ее нельзя было поменять, поскольку та возвышалась на приличном расстоянии. Изнутри камера походила на коробку и была совсем пуста. Не было ничего, за что можно было зацепиться. Каменный пол плотным слоем лежал под ногами, который даже при наличии специальных инструментов сложно было разобрать, а уж тем более сделать подкоп. То же самое касалось и стен. Таким образом, идея о разрушении какой-либо части комнаты отпадала сразу. Какой же, по итогу, исход? Вряд ли Анасте было под силу сорвать решетку с петель или согнуть стальные прутья. Не имея рядом ни единого инструмента, ей также не удастся дать отпор серьезной ограде. Будь она в пару раз тоньше, может и получилось бы протиснуться между узкими проемами. Девушка не знала, как же ей поступить. Она не хотела признавать свое поражение, но в то же время прекрасно понимала, что одного желания не хватит для высвобождения из плена. Не придумав ничего лучше, эльфийка подошла к одной из стен и принялась тщательно ощупывать ее на наличие каких-либо изъянов. Быть может, та лишь на вид кажется неприступной. Может на самом деле есть какая-нибудь область, менее крепкая и способная рассыпаться от одного прикосновения. В таком случае аккуратно, кирпичик за кирпичиком посчастливится «проковырять» себе путь к свободе. Пальчиками она плавно водила по глиняным брикетам, тихонько надавливала на них. Носиком эльф внимательно обнюхивал краешки стыка, надеясь уловить вырывающиеся из них потоки свежего воздуха. Однако из-за преобладания кислого запаха плесени у нее очень быстро вскружило голову, потому изредка приходилось прерывать данную процедуру. Прошарив уже половину общей площади, Анаста в очередной раз облокотилась на преграду и стерла со лба проступившие капельки пота. Из-за грибного смака (или чего-то совсем другого), ее затошнило, а внезапно обретенные силы переросли в слабость. Стало очень жарко. В животе раздался громкий визг, и отнюдь не голода. - «Я перенесу это… я смогу…» - подбадривала себя красавица, поглаживая бурлящее брюхо. За всем этим любознательно наблюдала усевшаяся на вентиляционное окошко сова, смотрящая на девушку вот уже несколько минут подряд. Ее большие глаза тщательно анализировали подозрительные действия эльфийки, такие непонятные для ученой птицы. Пятнистые перья, длинные и полосатые, возвышающиеся над глазницами, как брови сгибались под разными углами, подчеркивая непонимание лесного животного. Коричневатое оперение простирало небольшую тушку и заканчивалось на ороговевших чешуйках желто-серых лапок. Она не издавала ни звука, а лишь изредка перебирала острыми когтями по выступу и продолжала вертеть головой влево-вправо. Анаста не сразу заприметила незваного гостя. По совершенной случайности взор устремился на булькающую канализацию, за трубой которой и пряталась пернатая особа. Взгляды пересеклись. Темные зрачки, занимающие почти всю поверхность глазного яблока, досконально изучали озадаченную эльфийку. Вторая же словила испуг от неожиданности, но мигом вернула себе осознание. - «Сова? Здесь?!» - не могла поверить девушка. Прежде проживая в лесу, она частенько лицезрела населяющих его зверей, от мелких землероек до больших свирепых медведей. Однако после сложившихся обстоятельств она не надеялась увидеть хотя бы одно знакомое на вид существо, тем более на таком близком расстоянии от себя. Уже совсем скоро обретенное чувство страха постепенно сошло на нет. Величественность пернатого создания успокоило бьющееся сердечко. Анаста наклонила голову, изображая этим что-то вроде поклона, дабы выразить почтение лесной птице. - «Лесной?!» - внезапно осенило малышку. Девушка затаила дыхание, прикрыв лапками изумленную мордашку. – «Совы никогда не покидают лесную чащу. Если и покидают, то только во время пожара или суровых погодных условий. А это значит… Неужели!.. Неужели где-то неподалеку…» Позабыв о недавнем дискомфорте, эльфийка воспрянула и торопливо, но очень осторожно, чтобы не спугнуть, потопала на сидящую напротив зверушку. От такого напора косточки хором захрустели, чем приманили внимание дикой собеседницы. Птица сомнительно ухнула, не отрываясь от крадущейся незнакомки. Любая другая живность почуяла бы неладное и мигом упорхнула куда подальше, но эта будто бы совсем не страшилась ее. Анаста подкралась как можно ближе, но при этом придерживалась безопасного расстояния. По ее теории, если сова без малейшего опасения решила прилететь в это место, то это означало, что совсем недалеко, быть может прямиком за каменной стеной, сейчас простиралась зеленая роща. И это означало, что девушке не составит труда незаметно скрыться от обидчиков и начать жизнь с чистого листа. Эльфийка медленно опустилась на колени перед растерянным существом, оперлась руками о каменные плиты и, смиренно склонив голову, начала лепетать непонятные словечки. Ее говор напоминал что-то среднее между мурлыканьем кошки, сопением и воркованием голубя. Все верно, она пыталась трактовать на совином языке. В юном возрасте молодые эльфы постигали азы общения с природой, в том числе и с дикими животными. Хоть и не очень четко, но сиротка припоминала некоторые правила ведения беседы с птицами и их основные звуки, выражающие тот или иной тип настроения. - О, Госпожа ночей беспробудных, ясновидящая Повелительница небес и лесных оврагов! Да снизойдет на тебя благословение воли судьбы и Матери-природы. Заклинаю тебя, окажи милость и помоги мне найти выход из этой западни. – что-то подобное старалась выговорить девушка, не забывая регулярно покланяться. - Ух-х? – покосилась птичка. - Тебе внимаю я, последняя выжившая из рода Фринсикойи, с рождения несущая знамя спасительницы своего вида. Молю, не оставь меня без внимания и поддержи в эту трудную минуту. Я буду должницей твоей до скончания жизни, услужу тебе и твоим потомкам. Я не откажу ни в одной просьбе и сделаю все, что только в моих силах! Но собеседник даже не шелохнулся. Трудно было сказать, понимал ли он то, что сейчас молвила сиротка, или нет. - Умоляю… смилуйся… - Анаста с надеждой посмотрела на возможного спасителя, однако заметила лишь полные равнодушия глаза, отражающие скупые лучики света комнаты. При виде них девушке хотелось разрыдаться на месте от жгучей горечи. На что она надеялась, прося помощи у глупой птицы? Чем именно та могла бы ей помочь? Позвать на помощь кого-нибудь посолиднее? Достать ключ от замка? Или, может быть, собственноручно разрушить стену? Неужто она так отчаялась, что ждала чуда со стороны примитивного создания? Смешно! Смешно… и глупо. Ниточка спасения лопнула в ту же секунду. Сжав веки от досады что есть мочи, малышка встала с колен и, выбросив указательный палец в сторону совы, раздраженно крикнула: - Фурфны ухфата! (Примерный перевод: «Исчезни, дурная птица!») Обиженная эльфийка махнула рукой на неблагодарного слушателя и удалилась в противоположный угол, дабы не видеть больше это вредное создание. Ей не удалось добиться ничего, кроме бессмысленно потраченных минут. Вновь расположившись около решетки, Анаста начала проводить различные манипуляции с замком, которые вряд ли могли подвести к какому-нибудь исходу. Лишь бы больше не вспоминать о крылатой нахалке. - Ну что это такое?.. – огорченно прошуршала птица в ответ. – Всего два слова, а ошибок – целая куча… Членораздельная речь, так еще и понятная, эхом разнеслась по извилинкам головного мозга сиротки. Никак не ожидая подобного, она медленно обернулась на источник звука и ошарашено уставилась на него. Говорящее животное? Не может быть! Неужто бедняжка начала потихоньку сходить с ума, отчего теперь ей мерещатся чьи-то голоса? Сова же вальяжно потопталась на месте, а затем резко влетела в комнатку и с размаху рухнула оземь. В то же мгновение Анасту с головы до ног окатило ураганом из перьев и пуха. Попавшие в ноздри частички ворсинок дружно раздражали слизистый эпителий, вызывая у девушки нестерпимый приступ чихания. Эльф сморщился и принялся громко откашливаться, покуда большая часть оперения в воздухе не осела на пол. Когда же малышка вновь смогла нормально дышать, она направила взор на «приземлившееся» около нее существо, однако вместо знакомой ей пташки оказалось совсем другое создание. Перед ней стоял паренек, скорее всего подросток, на вид чуть младше, чем была Анаста. Объемные локоны, доходившие ему до плеч, скрывали лоб и были такими же, как и разбросанные повсюду перышки – светло-коричневыми с редкими черными пятнышками, по своей форме также напоминали совиное оперение. Обнаженный торс заканчивался небольшими кубиками пресса, от которых начинали спускаться по ногам темные пуховые брюки. Серые кожаные сапожки на невысоком каблуке и с острым наконечником на носке скрывали стопы и половину голени. Руки и спину окутывал длинный, доходящий до земли, плащ, состоящий из тысяч крупных перьевых пластинок. Пальчики едва выглядывали из-под складок сего одеяния, однако даже при таких условиях можно было заприметить черный маникюр. Парень повел бровью, внимая удивлению стоящей напротив девушки, а затем скрестил руки на груди и расположился на полу в позе лотоса. - Запомни, «Фурфны» никогда не употребляется в негативном ключе, а ударение следует ставить на последний слог, а не первый. Советую заменить его на «Шинри», что имеет примерное значение: «Проваливай» или «Вали». Касаемо «глупой птицы», то правильным вариантом произношения будет следующее - «Хвати». А то, что сказала ты, означает… скажем так, это довольно неприличное слово, которое используют лишь озабоченные неформалы. Но я тебя понимаю, у многих распространена проблема с прочтением транскрипции, а уж тем более у существ, чуждых нашему семейству. После сказанного незнакомец принялся внимательно осматривать окружение подвальной комнаты, не разворачивая при этом тело, а прокручивая голову вокруг своей шеи. Без какого-либо дискомфорта он провернул ее чуть ли не на 360°, будто вместо позвонков в хребет был встроен округлый шарнир. Разглядывая комнату сверху донизу, он без всякого труда мог то поднимать, то опускать черепушку, время от времени останавливаясь и зависая на заинтересовавшем его предмете. Эльфийка с неподдельным изумлением лицезрела это диво, уже и позабыв о своем желании выбраться на волю. Когда же паренек закончил, он еще раз мельком изучил внешность девушки, после чего ухмыльнулся и, подперев кулаком щеку, пролепетал: - Так вот значит, кому выделили мою уютную комнатушку. Что ж, с лужей посреди комнаты это ты здорово придумала - вода для смачивания коготков всегда рядом. Однако ты не учла, что из-за повышенной влажности плесень будет расти гораздо быстрее обычного. Дышать спорами колониальных грибков, знаешь ли, очень сомнительное занятие, которое может привести как к проблемам со здоровьем, так и к быстрому износу самого здания. А вот за минимизацию спального места хочу выразить одобрение – сам не привык ютиться в роскошном ложе, потому частенько спал меж водосточных труб. Юнец сделал глубокий вдох, преисполненный некой грустью, и вновь обратился к девушке. - Как звать? Однако та не торопилась давать ответ на заданный вопрос. Она все еще опасалась незнакомца и сперва хотела удостоверится в том, что тот не был настроен враждебно. - Всего минуту назад лепетала, как ранняя пташка, а теперь изображаешь глухонемую рыбку. Ну, что ж, пожалуй, последую тому же примеру. Уа-аах… – с этими словами парень устало зевнул и улегся на холодные камни, закинув одну ногу на другую. Повисло неловкое молчание. Анаста внимала расслабленному состоянию тому, кто еще совсем недавно в образе птицы рассиживался на небольшом вентиляционном выступе. Она до сих пор не могла вразумить, кем являлось это непонятное существо. Ни о чем подобном ей не говорили, да и она ни разу не видела что-либо на него походящее. Ее поражало спокойствие этого мальчугана (вряд ли его можно было назвать мужчиной), как и неплохие интеллектуальные задатки. Он не пытался выуживать у нее слова силой, выпытывать какую-либо информацию и уж тем более оказывать агрессивные действия по отношению к ней. Пускай диковатый вид немножко пугал эльфийку, однако опасности она в нем пока не замечала. Хотя… кому, как ни ей знать, что первый взгляд порой бывает обманчивым. - В-вы… Вы понимаете меня? – негромко шепнула Анаста. - Слышу тоже неплохо, если тебе интересно. Мой слуховой аппарат с рождения настроен на то, чтобы улавливать малейшие шорохи грызунов, находясь при этом высоко в небе. Девушка опешила. Незнакомец действительно понимал ее эльфийскую речь так же, как и она его. - П-позвольте узнать, кто же Вы? - Ликантроп, оборотень, перевертень – называй, как тебе вздумается. Думаю, ты наслышана о расе существ, способных менять свой облик за считанные секунды. - Оборотень?! – встрепенулась девушка. - Все верно. Почему такое удивление? Неужто никогда не встречала их вживую? – покосился на нее собеседник. - Для справки, в природе существует три их разновидности: полноценные – те, кто может превратиться абсолютно в любое существо, независимо от размера и сложности анатомического строения; ограниченные – превращаются лишь в определенный вид, зато в любое время; и самые приниженные – бедолаги, которым волею судьбы приговорено звереть лишь при воздействии на них определенных факторов. Ну там, знаешь, шаровых молний, жары или похолодания. Наиболее распространенный из них – полная луна. Хотя я все же приверженец теории, что даруют им способность перевертыша не свечение земного спутника, а определенный промежуток времени – примерно через каждые две недели после превращения в человека. А ты что об этом думаешь? Вряд ли Анаста могла ответить что-нибудь вразумительное. Вся информация перемешалась в ее голове, свернувшись в один невнятный комок. Прежде всего, она пребывала в недоумении, узнав о настоящей принадлежности парнишки. Все оборотни в ее глазах доселе считались кровожадными хищниками, выжидающими своих жертв из засады и преследующими их до последнего. Кроме того, в них больше преобладали дикость и звериные инстинкты, нежели голос разума. Поселению зачастую приходилось страдать от набегов вервольфов по ночам, отступающих только с первыми лучами солнца. А этот мальчуган был полной противоположностью. Он был достаточно разумен и умен явно не по годам. Нет, такого просто не могло быть! Чтобы он, да и оборотень… Но даже если тот говорит правду, это не исключает того факта, что он способен напасть на нее в любое мгновение и загрызть насмерть. - Ладно, проехали. Вижу, что ты пока не очень заинтересована в общении. Малец угрюмо зевнул и завалился на бок. Тут же девушке показался полуобнаженный торс незнакомца. Крепкое, но не очень спортивное тело выделялось шрамами в нескольких местах, которые доселе скрывал его пернатый плащ. Возможно, те были получены во время драк с другими лесными животными. Помимо них также присутствовали округлые отметины бледно-розового цвета, которые, скорее всего, оставили кровососущие насекомые. Но в куда больший шок ее повергла одна удивительная деталь – оказывается «плащ», покрывавший спину носителя, не имел возможности отстегнуться от него. Очин рос прямо из кожи, а именно из области плеч и лопаток. Было ли больно носить такую ношу – этого Анаста не могла знать. В противовес, поясница была совсем голенькой, чистой, прямо как у ее сородичей. Было заметно, как прохудившаяся резинка едва удерживает брюки. Девушка слегка покраснела и поспешила скрыть смущенное личико. - П-прошу пр-рощения… Просто мне слабо вериться, что Вы… на самом деле можете превратиться в… - В сову? А то, что произошло пару минут назад прямо на твоих глазах, уже не в счет? – тут же перебили ее оппонент. - Не советую сомневаться в чьих-либо способностях, когда доказательства разбросаны буквально под ногами. С этими словами паренек поднялся с пола, подобрал самое большое перышко, отпавшее во время превращения в человека, приблизился к девушке и быстрым движением вставил его в изумрудные девичьи локоны. Этот внезапный поступок до ужаса поразил малышку. Она по привычке отпрянула от парня, ожидая, что тот на самом деле вцепиться в нее и сделает что-нибудь плохое. - Нет, не трогайте меня! Не надо! – испуганно закричала она. Однако своим вскриком она сама ненароком напугала собеседника. Паренек робко ухнул и отпрянул от нее на пару шагов. - Ух-ух. Чего это Вы, барышня? Разве можно так людей… ой, то есть перевертышей шугать? Тише-тише. Неужто украшение не понравилось? Так сними, я не заставляю его носить. Просто подумал, что с ним ты будешь выглядеть посолиднее. Все же вы, девчонки, в глубине души сороки. Эльфийка стыдливо сконфузилась. Похоже, паренек действительно не желал причинять ей вреда. А ведь животные никогда не мучают своих жертв с целью поглумиться над ними. Тем более, являясь наполовину совой, то есть лесным жителем, он заслуживал доверия как никто другой. Быть может, он был родом из той же чащи, что и она. - Я п-подумала, что Вы хотите… Ох, простите меня… - Предпочитаю, когда ко мне обращаются на «Ты». Уважительный тон превращает меня в старика, что сильно огорчает. Не соблаговолишь ли ты впредь обращаться ко мне менее учтиво? Девушку завораживали чудная манера общения ликантропа. Джентльменская, что ли. Сложно было представить, что такое вежливое и рассудительное существо могло навредить ей. Мало-помалу, но решимость заговорить с ним более открыто возрастала. - Х-хорошо… Извините… ой, прошу прощения. Извини. Мальчик одобрительно кивнул. - Ну вот, так-то лучше. И не стоит ежесекундно извиняться, ты ведь не перед судом предстала. - после этого он вновь завалился на спину, только на сей раз уперся ей в стену. – Кстати, что на счет твоих чудных попыток в лингвистику. Помимо едва разборчивого «Да пошел ты» я не сумел нормально разобрать ни единого словечка. Не знаю, кто тебя обучал совиному, но у него самого были явные проблемы с ним. Анаста опешила. Действительно, новый знакомый так ее отвлек, что она совсем позабыла о своей первоначальной цели. Девчонка подползла к нему чуть ли не вплотную и волнительно спросила: - Умоляю, скажите… Скажи. Твои слова не были пустыми? Тебе действительно под силу превратиться в маленькую птичку? - Пустыми? Ты меня обижаешь. Чтобы я, и обманывать?! – оскорбился он. – Фи, какая бестактность. Да запросто, могу хоть прямо сейчас. Правда, на счет размера я бы поспорил, ведь в зверином виде имею, так сказать, постоянные параметры. Как видишь, я отношусь к ограниченному типу оборотней, и не могу контр… - Такую птицу, которая способна протиснуться сквозь решетку и попытаться отворить засов!? Парень недоверчиво на нее покосился. - Отворить засов? Дверь, что ли? Хм-м… Думаю, мой звериный облик должен пройти через прутья. Только зачем? От услышанного Анаста преисполнилась решимостью. Этот парниша являлся ее последним билетом на волю. Не медля более ни секунды, сиротка пала перед ним на колени и свела ладони в молитвенном положении. - Совенок! Милый! Хороший! Молю тебя, помоги мне выбраться отсюда. Ты моя единственная надежда! Девушка прижалась к его ногам. Руки хоть и были изувечены ранами, но до сих пор поражали своей нежностью, которую получилось уловить напарнику даже через пуховую ткань. - «Совенок? Что за сомнительное прозвище» - подумал тот и попытался как можно скорее отлипнуть от атаковавшей его эльфийки. – Но-но, только без рук. Я тебе не индейка, чтобы меня за ноги хватали. Эй, я серьезно тебе говорю. В чем дело? - Укажи мне выход из этого места. Заклинаю! Высвободи меня из заточения… - Это я уже слышал. Не понимаю, что ты этим хочешь сказать. О каком заточении идет речь? - Об этом! – выкрикнула малышка. - Эта комната, это здание! Меня держат тут насильно! Меня разлучили с сородичами, поймали и привезли сюда. Надо мной издеваются! Меня пытают здесь! Вот, посмотри. Анаста приспустила края наспех созданного одеяния. Оголив свои плечи, она продемонстрировала ликантропу израненную кожу и темные участки синяков. Далее в ход пошли руки и ноги, дела с которыми обстояли отнюдь не лучше. Приподняв челку, она показала ему разбитый лоб с иссохшими кровяными сгустками по краям ссадины. Жуткое зрелище, однако собеседник и глазом не повел. - То есть ты хочешь сказать, что тебя, эм… ЗДЕСЬ так изувечили? - Да! Меня избивали до полусмерти! Меня жгли заживо! Меня… Меня… - чуть ли не истерично кричала девушка. - Ух-ух, потише. Я вижу, эти раны не дадут соврать. Однако позволь узнать, кто же тут посмел поднять руку на такое милое создание. - Заказчик! Мужчина, длинный и страшный. Он тут главный, я уверена. Он нанял наемников, чтобы те уничтожили мое племя, а меня единственную доставили в это ужасное место на поругание… Он очень злой и беспощадный. Он издевался надо мной, и будет издеваться и дальше, если я не сбегу. Анаста вопила во всю глотку. Мысли о пережитых унижениях нагоняли на нее сильную тревогу. Она едва сдерживалась, чтобы не зарыдать прямо в брюки мальчишки, который и так по уши был озадачен этой непонятной ситуацией. - «А дела-то действительно серьезные. Мистер Доль не преувеличивал. Бедняжка и вправду сходит с ума». Теплая ладонь легла на затылок эльфийки и принялась утишать ее легкими поглаживаниями. - Ну-ну, тише. Успокойтесь, Миледи. Я уверяю, в этом месте Вам ничто не угрожает и угрожать не может. - Не пытайтесь меня запутать! Я прекрасно знаю, о чем говорю. Пока я здесь, он продолжит глумится надо мной… Совенок, проси чего хочешь, но только избавь меня от этих мучений. Я на все готова, все тебе отдам! Только помоги сбежать… Крошка уткнулась лицом в колени нового знакомого и жалобно заскулила. От этого паренек сразу почувствовал себя некомфортно, будто именно он стал причинной горести девы. По спине пробежали мурашки. Мордашка скривилась в неком отвращении. Ему было неприятно внимать отчаянию другого существа. Не выдержав сложного морального испытания, он закатил глаза и безразлично произнес: - Сбежать? Ух… Да, пожалуйста, мне-то что. С этими словами мальчик кое-как выскользнул из крепкой хватки длинноволосой и спешно подошел к водосточной трубе. Той самой, из которой периодически доносилось надоедливое бульканье воды. Красный рычажок, что заприметила Анаста при осмотре комнаты, сжали острые от маникюра пальчики и, сделав небольшое усилие, сдвинули вниз эту неподатливую железяку. В ту же секунду раздался оглушающий лязг. Как оказалось, рычаг контролировал отнюдь не канализационное давление. Стена, располагающаяся напротив героев, задрожала. Туча пыли поднялась в воздух, песок и галька посыпались из всех щелей каменного ограждения. По полу пробежало несколько отрывистых толчков, будто снизу по нему долбили десятки отбойных молотков. Будь малышка сейчас на своих двоих, она бы точно не устояла и упала от внезапных колебаний. И тут произошло то, чего никак не ожидала увидеть крошка. Кирпичное препятствие будто разделило пополам, после чего половинки принялись расходится в разные стороны. Они медленно разъезжались друг от друга, образовывая огромную щель наружу, с каждой секундой разрастающуюся все больше и больше, пока и вовсе не исчезли из виду. Мгновение, и от стены уже совсем ничего не осталось. Она словно растворилась на глазах. Порыв холодного ветра ворвался в теперь уже незакрытую камеру, пугая ее посетителей своим морозным приветствием. Сердечко Анасты встрепенулось. Она вновь лицезрела перед собой открытый мир. Природу. Ночной горизонт. Тысячи и тысячи звезд на небосводе. Растительность вдалеке. Свет, падающий на землю с верхних этажей поместья. Это все было знакомо ей с самого детства, но теперь же ощущалось как нечто давно позабытое, невероятное и сказочное. Сиротка как не в себе сорвалась с места и побежала вперед. Режущие стопы камни сменились приятной мягкой травкой. Каждый листочек заботливо щекотал ее эпителий, ласкал своими кончиками. Это была настоящая зелень, не искусственная. Свежий воздух без примеси грибных пор и запаха сырости поступал в ее носовые пути, приводя эльфа в настоящее опьянение. Чистый, с нотками хвои и земли - так ощущался запах свободы. И теперь она вновь могла чувствовать его, как и прежде, ведь больше не была под надзором гадкого мучителя. - Ты, может, не знаешь, но вся территория огорожена семиметровым забором. До него рукой подать, всего полкилометра. Иди вперед, пока не упрешься в бетонное основание. Быть может, с таким худощавым телосложением тебе удастся протиснуться через металлические прутья. Анаста обернулась на своего спасителя. По ее щеке катилась хоть и скудная, но преисполненная большой признательностью слеза. Девушка водрузила ладони на зону декольте и, чуть не плача, прошептала: - С-спасибо. С-пасибо тебе, дорогой Совенок! Я… я на веки твоя должница. Я клянусь… Я… - Не советую тут долго распинаться. Через час начнет светать. Глядишь, тебя вновь кто-нибудь «поймает», пока ведешь со мной беседу. Эльфийка улыбчиво кивнула. Помахав на прощание ручонкой, она со всех ног побежала вперед – навстречу своей жизни. - Ах да, должен предупредить, что в последнее время рядом с поместьем повадились волки шнырять. Будь осторо… – однако от девчонки уже и след простыл. – Хотя, кому какое дело, верно? Пожав плечами, малец ухватил часть плаща и в мгновение ока воспарил над землей серой ночной птицей. Помимо Анасты и ее нового друга, все остальные в особняке мирно спали, просматривая в своем сознании уже третий по счету сон. Хотя… нет, одному существу сейчас было совсем не до отдыха. Яркий огонек, доносившийся из окон кухни, говорил о присутствии в ней посторонних. Густой пар клубился над потолком, начиная свой путь от трех больших стальных кастрюль, не замолкающих вот уже несколько часов подряд. Сладкие нотки ванили, приятный запах свежих фруктов и просто невероятный аромат медового крема будоражил обонятельные рецепторы, заставляя желудок голосить во всю, едва их почувствовав. То готовилось новое блюдо, доселе ни разу никем не опробованное. Горячая (во всех смыслах) повариха ловко нарезала дольками яблоки, попутно помешивая в бурлящей емкости малиновый джем. Она трудилась на кухне в угоду новой постоялице, последняя встреча с которой закончилась не на очень хорошей ноте. - Так-с… «Нарезанные дольки выложить на блюдо и сверху обмазать тонким слоем приготовленного крема. Затем поверху создать второй яблочный слой, который опять покрываем медовой массой»… Ага. И в итоге десять слоев, верно? Рыжеволосая достала с полки большую тарелку и приступила к распределению на ней ингредиентов. Аккуратно разместив яблочные кусочки, она потянулась за миской с заранее приготовленным кремом. Запустив столовую ложку в золотистую субстанцию, повариха спешно принялась переливать ее на заготовку. Однако, случайно задев головой дверцу антресоли, она ощутила на себе град из куриных яиц, которые позабыла убрать в холодильник еще утром. Скорлупа со звоном треснула о каменистую голову, размазав по лицу девушки куриных «потомков». Из-за высокой температуры глинистого тела белок начал прожариваться прямо на нем, твердея на глазах. - Да что же это! – гневно закричала Ноэль, убирая с глазниц прилипшие на них желтки. Пока голем воевал с новообразовавшейся проблемой, через открытые рамы в комнату влетел Совенок и удобно расположился на подоконнике. - Вижу, ты теперь тоже из этих. Девушка мигом развернулась на знакомый голос. Заприметив незваного гостя, она сердито вдавила кулаки в бедра. - Прошу прощения?! - Ну, из этих… которые за модой следят. – сказал паренек. - Поясни. - Маска неплохая, говорю. Долго делала? Ноэль непонимающе нахмурилась, но все же решила провериться в зеркале. Увидев, что белок уже полностью застыл, а все лицо теперь покрывала бледная прослойка, она тут же подбежала к раковине, достала металлическую губку и стала тщательно себя ей обшаркивать. - Ох, у меня и так времени не хватает, а тут еще и ЭТО! – раздраженно твердила она. - Куда торопишься-то? Тебе и так больше ста лет, считай, что уже на пенсии. А таким, как ты, отдых положен, если верить людским законам. А, старушка Ноэль? - Шутка не смешная. За нее можно и по пернатому хвосту получить. А, птенчик? Мальчик нервно сглотнул комок, но больше не решился паясничать. - Ну, чего затих? Рассказывай, зачем пожаловал? Если опять «бессонница замучила», то даже не надейся, что я поверю. Перевертень тихонько подкрался к рыжеволосой сзади и, едва доставая той до уха, прошептал: - Мяса. Цыпленка. Одного будет достаточно. - Целый цыпленок? А не жирно ли? – возмутилась златоглазая, наконец-то освободившись от въевшегося налета. – Может тебе еще окорок с французским багетом достать? М? Или, может, и того и другого? -Фи, Миледи. Что за некорректное суждение? Что я, обжора какой-нибудь, что ли… И того и другого, и можно без хлеба. Ноэль направила на собеседника укоризненный взгляд, однако все же поспешила достать из холодильника размороженную курицу. Куда быстрее было дать ему еду, чем тратить драгоценное время на бесполезные споры. Едва она протянула ее мальцу, тот молниеносно схватил полиэтиленовый пакет и, элегантно разорвав упаковку, вгрызся в упругие цыплячьи мускулы. Сочные волокна разрывали острые зубы, отправляя пережеванный субстрат глубоко в пищевод. - Неужто мышей в лесу не хватает? – съязвила служаночка, вернувшись к готовке. - Волки, гады, всех грызунов распугали. Топают-топают своими лапищами, а мышата, бедные, трусятся. - Тогда бы синицу какую-нибудь поймал. Делов-то. - Не могу. Кто же меня тогда будет веселить, будить по утрам, новости рассказывать. А синицы те еще сплетницы, не хуже сорок. - Угу, верю-верю. И много ли новостей тебе принесли эти «сплетницы»? - Не мало. – ответил парень, выплюнув куриную ключицу. – Вот, например, перед тобой прилетала одна. - И что говорила? - Да так, ерунду всякую. - И какую же? - Будто какая-то девчонка неместная мелькнула в свете фонарей у самой стены. В сию же секунду голем прекратил помешивать содержимое кастрюли и подозрительно покосился на мальчугана. - А девчонка-то видная, ростом невысокая, телом хлипковатая, зато формы такие… Один бюст чего только стоит. Бежала с южной стороны поместья, если птичка правильно напела. Ноэль сразу почуяла неладное. Огненное сердечко бешено забилось, чуть ли не выбивая из груди ее глиняные ребра. Она подбежала к окну и, отворив его нараспашку, чуть ли не наполовину высунулась наружу. Девушка направила взгляд именно на ту часть здания, где располагался подвал содержания новой постоялицы. К большому сожалению, она обнаружила в его основании гигантскую пробоину, из которой вовсю лились потоки света. - Тайный ход открыт? Не может быть! Златоглазая с размаху ударила по столу, за которым сейчас кормился юный оборотень. Тяжелая рука вцепилась в пернатый плащ и приподняла его хозяина над землей. Однако тот даже не испугался, а все также продолжал употреблять свежую плоть. - Птичка, говоришь, напела?! – закричала на него Ноэль. – Кроме Господина о тайном ходе знали только мы вдвоем! - Правда? – удивился оппонент, выкатив ошеломленную физиономию. – Ай-ай-ай… Вот ведь ты болтушка, успела все-таки кому-то растрезвонить.