Мечта

Летняя пора отзывалась зноем, раскалённый воздух лишь изредка взметал пыль с обожжённой Солнцем земли, позволяя незадачливому путнику продохнуть. То было настолько редко, что удушливую жару можно было прозвать, как минимум, серийным убийцей. Нико, пылая страстью бросить вызов пылающей звезде, раз за разом вздевала голову к небу, но скоропостижно проигрывала, не сумев превозмочь себя даже на мгновение: глаза тут же заливались рябью, глаза вспыхивали огненной болью. Поэтому, бросив всякие попытки, но обещая найти в себе силы на очередной вызов, девушка, спохватившись о задании, твёрдой поступью направилась к своей цели — молодому парню невысокого роста, с длинным чёрным чехлом за спиной, нерешительной улыбкой и взъерошенными светлыми волосами, мечтательно рассматривающему баннер о грядущем выступлении. «Цвета Осени» — восторженно красовалось под масштабным фото местного оркестра. И парень, в очередной раз проговаривая про себя название, снова и снова разрывая воздух тяжким вздохом, подёргивал футляр, с трудом веря в собственные силы. Оказавшись на расстоянии в пару-тройку метров, Нико внутренне встрепенулась от предвкушения скорой развязки, приподняла уголки губ в искренней, но сдержанной улыбке и с радостью в голосе окликнула: -Молодой человек! Услышав неподалёку чистый, совершенно без изъяна, голос, юноша обернулся. В глаза ударил яркий солнечный свет, видимо, он слишком проникся полутенью баннера. Буд-то из пустоты перед ним возник песочного оттенка силуэт. Наваждение, как тот самый песок, из которого был соткан образ, обсыпалось, раскрылось истинное лицо морока: молодая и стройная на вид девушка в бежевом брючном костюме степенно приближалась. Сердце засвербело, растерянность расплылась на лице и он, смущённо поглядывая на брюнетку, отводил взгляд, замирая от неожиданного внимания. — Запишитесь в клуб «Музыкальный венец»! Я прям вижу, как вы выступаете в Вене с какой-нибудь виолончелью. Небось с детства хотите играть? — Да бросьте, не для меня это… Но да. Хочется. — Чуть замялся парень. Не останавливаясь, девушка вытянула из внутреннего кармана аккуратно сложенную листовку и тотчас протянула юному мечтателю. Он не терял времени, глаза забегали по строкам, разгораясь надеждой, нерешительная улыбка, нависшая как грозовое облако над головой, дрогнула и вытянулась в иную, лучезарную и счастливую, благодарную. -Я попробую… — пробормотал парень, разворачиваясь на носках. Девушка, которую в мыслях он нарекал никак иначе, кроме как чудом, больше не интересовала. «Вперёд к мечте!» — только и вилось в голове, усиливая рвение с каждым новым шагом. Вскоре юноша пропал из виду, а Нико, будучи полностью удовлетворённой работой, размеренно зашагала к ближайшему подземному переходу, встретив по пути двух промоутеров, с усердием доказывающих друг другу определённо что-то важное, но не достойное внимания девушки. «Он был где-то здесь… — Крохотное замешательство сменялось раздражением. — Да где же, что б его?». Но чувство, предвещающее собой что-то неистовое и от того отвратительное, стремительно меркло, стояло взгляду ухватиться за знакомые двери в небольшом «кармане» перехода. Подошва застучала по немногочисленным ступенькам и стихла за дверью туалета. — Так. что это за парень был? — Понятия не имею, позже надо бы проверить. Вдруг уникум, как в прошлый раз?

***

Нико, пребывая в молчаливом одиночестве, настороженно огляделась. Привычным движением руки ловко вытянула белоснежную карточку из внутреннего кармана пиджака и просунула под дверью ровно на половину. Не проходит и двух минут, как томительное ожидание сменяется ослепительным сиянием, выступающим из-под дверного проёма, затмевая тусклые лампы над головой. Дверь подёргивается, слышится щелчок и она медленно раскрывается, точно походя на врата в «тот свет». Удручающая мысль. За дверью вытягивается длинный, почти бесконечный бледный коридор, подёргивающий за ниточки воображения. Каждый шаг раздавался гулким эхом, что ударялось о редкие таблички и нетерпеливо возвращалось к ногам, подбрасывалось к голове и било по ушам. Зловещая пустота «Заоблачного отдела» заставляла сердце боязливо сжиматься, когда тело пробивала мелкая дрожь, но с кончика языка, по-змеиному «кусая губы», срывалось некое предвкушение, дерзко бросающее вызов страху. Взгляд метался по белесым стенам, как когтями цепляясь за каждую табличку, в надежде скорее отыскать нужную: «Рейвен. Секретарь-оракул», — наконец Нико проворачивает ручку резной двери из белого дуба. Помещение по ту сторону двери было увешено самыми разными амулетами и платками, — где-то, кажется, даже погребальными — а кое-где, скрывшись за грудой иного, по мнению Нико, мусора даже прятались гадальные шары, как для шарлатанов, — электрические или полные чем-то мелким, словно песком — так и истинных мастеров предсказаний. Тишина имела честь разверзнуться лишь нескладным пощёлкиванием клавиш механической клавиатуры под тонкими пальцами Рейвен. Девушка неутомимо что-то печатала, закрыв уши громадными наушниками, явно приходящимися ей не по размеру, но, без излишеств, позволяющими сосредоточиться на работе. И Нико не могла упустить свой шанс: мягко, по-кошачьи, проскользнув к столу подруги, со злорадной ухмылкой на губах, Нико с силой припала ладонями к столу, всеми фибрами души предвкушая режущий слух испуганный визг, но жертва коварного плана лишь недоумённо приспустила чёрные очки к кончику вздёрнутого носа, в немом вопросе стаскивая с головы наушники. — Клиент готов. Хотел стать музыкантом. Я дала ему такую возможность. Есть ещё заказы? — Исполнительница желаний хмуро глянула на Оракула, спокойно вернувшегося к компьютеру. — Да, девочка Эмори, хочет себе новый айфон. — Ну, тут сделаем как обычно! — не задерживаясь на месте с затейливым хлопком Нико покидает кабинет, попадая под проказливый медовый взгляд.

***

Ей понадобился час, чтобы добраться до места. Казалось бы, сотрудников столь важной профессии должны доставлять за минуты, но не тут то было — существовали правила и, так называемые, точки перехода. Последнее было совсем некстати. В сотый раз за день девушка обрушивала проклятия на дурную погоду, но та, будто бы удивляясь возмущённому наречию, лишь случайно заставляла трепетать редкие листья на деревьях, как бы подчёркивая свою непреклонность. «Это слишком грубо, — перечеркнув письмо, она смахнула испарину со лба, словно выполняет тяжёлую работу. — Да и чёрт с ним! Не собираюсь я здесь до вечера торчать!» Поддавшись знаменитой фразе: «Краткость — сестра таланта», Нико порывисто чиркнула ручкой по бумаге, но взглянув на написанное, с сомнением закусила её кончик. «И всё же…?» — мелькает в мыслях, но мгновение спустя твёрдой рукой девушка ставит кривой смайлик в конце. Палец падает на кнопку электрического звонка, а маленькое письмо, покачиваясь в воздухе, падает на порог. Неприятный звон разносится по дому, а спустя минуту входная дверь распахивается и на глаза выбравшейся девочки попадает чуть помятый листок с кривым текстом: «Хочешь айфон? Заработай!». Быстро пробежав глазами по словам, девочка, испуганно взвизгнув, с силой захлопывает за собой дверь. Кажется, паранойя ей обеспечена.

***

По возвращении в кабинет Оракула, девушка наблюдала бессменную картину: Рейвен, амулеты, очки, компьютер и стук клавиш. Похоже, образ офисного планктона прочно засел в разуме Оракула. Правда, куда-то подевались наушники. -Ещё заказы есть? — любопытствовала Нико, откинувшись на спинку кресла для посетителей. Пока подруга готовилась ответить, взгляд девушки скользил по стене напротив, где было меньше всего атрибутов, что уже заставляло задуматься. Сильнее всего выделялся тот, что был, кажется, из куриных перьев на полукруге, но вороньим черепком у середины, когда над ним гордо расправились костлявые, но омытые кровью, орлиные крылья. Возможно, он демонстрировал жестокость скандинавских племён, либо участвовал в ритуалах с потомками тех варваров. — Есть, но их исполняют другие, — наконец прервала Рейвен размышления Нико. — Пока новых желаний не поступало. На тонких розовых губах повисла ухмылка, Оракул была готова предсказать слова Исполнительницы желаний и как бы в подтверждение этого, задала немой вопрос: «Как там Кларк?» -Ладно, до встречи… А как там Кларк? — будто невзначай поинтересовалась Нико, подминая в кулак рукав пиджака. — Твоя девушка? — подкалывает брюнетка, с самодовольной ухмылкой оторвавшись от монитора. -Ничья, — как всегда возражает Исполнительница желаний, стараясь упрекнуть подругу взглядом, что заставляет ту демонстративно снять очки, показывая ехидный блеск в глазах. — Пока мечтает о том, чтобы стать опорой какому-нибудь хорошему человеку. — Ясно. В воздухе повисает пауза, в промежуток которой Нико удаётся предаться мечтаниям, а секретарю продохнуть с тяжёлым сердцем: -Не переживай, все может измениться. — Я столько лет её знаю. Не могу достучаться! Да и… времени мало. Все время нужно куда-то бежать, что-то решать, кому-то помогать… Да и она на врача учится, тоже времени в обрез… — Ну, а что ты хотела? Ты работаешь в Заоблачном Отделе, а здесь твоя обязанность помогать простым смертным, исполнять их заветные мечты и бла-бла-бла. — решила напомнить Оракул, стараясь подбодрить подругу, но пуская искры в сторону Кларк. — А ведь я тоже когда-то была простой… — бормотала Нико, погружаясь в воспоминания.

***

Светло-бежевые стены, кровать, мониторы, пара трубок и отвратительный писк приборов, — Грин битый час с большим трудом переносила надоедливый шум. Как навязчивая мелодия он отдавался в голове даже в те немногие моменты, когда девушке удавалось крепко заснуть. Словно ночной кошмар он вырывал из сладкой дрёмы. Медсёстры появлялись и исчезали. Спрашивали, крутились рядом, иногда приходил врач, но Нико уже не придавала их стараниям смысла. Покоя… Хотелось человеческого покоя, вдали от постоянно гудящих мониторов, сварливых медсестёр и угрюмого мужчины в белом халате, что регулярно, как по часам, покачивал головой на безразличие девушки, — только это и ничего больше. «Боже, да оставьте вы меня в покое!» Не так давно ей обещали пять лет, но внезапный приступ запустил нерушимую цепочку: Скорая, реанимация и жестокий диагноз — неоперабельный порок сердца. Пять лет в одно мгновение обернулись крохотным месяцем. Всего месяц! И тот, в окружении… Даже думать было тошно! Моральные терзания Грин свернулись клубочком на подкорке разума, когда дверь палаты с раскатистым скрипом приготовила единственную пациентку реанимации к обильному сквернословию, -Она ведь только начала проваливаться в сон! — но голос тугим комом завился где-то в горле, когда слабый коридорный свет осветил седовласого мужчину в белоснежном, будто только отбелённом, строгом костюме, чёрном галстуке и такой же седой бородой. Заведя пятерню в неприбранные лохмы, старик бездушным, по мертвецки безучастным, взглядом обвёл палату. Стрелки часов сделали последние шаги и замерли, как бывает, когда обрывается человеческая жизнь, показывая, ни секундой позже, ни раньше, ровно два часа ночи. Нико готова была поклясться, что серые старичье глаза недобро сверкнули в полутьме, когда выхватили её силуэт. -Нико Грин, верно? У меня есть к вам особенное предложение, и вы, без сомнения, не сможете отказаться. — Хотите разобрать меня на запчасти? — попыталась угадать Грин. Мужчина примял короткую бороду, вдумчиво переведя взгляд на застывшие во времени часы. Мерно отбивая тростью шаги, неспешно прошёл к кровати девушки, бросил короткий взгляд и устремился к показателям, не замечая рядом стула. —Тебя не навещают? Совсем никто? — Нет. —Хорошо. Семья? Друзья? Парень? — Я сирота. -Славно! Ты просто самородок, деточка. Немного огранить и выйдет чудная побрякушка. Тебе ведь нравятся всякие побрякушки? Глубокие морщины пролегли в уголках его глаз, когда, как могло показаться, восковое лицо подёрнулось, вытягивая неожиданную улыбку. — Тогда ты нам подходишь. Определённо подходишь! С каждым новым изречением, вырывающемся из уст старика, раздражение словно прибой вымывало крупицы почтения к нежданному ночному гостю, очевидно не имеющему отношения к медицине. Душу будоражили скверные мысли о том, как ему удалось пройти сестринский пост. -Ты нам жизнь, а мы тебе… Гм… Пару лет, — между тем продолжал мужчина. — Неравноценный обмен — заметила девушка, смиренно выдохнув. Похоже, полоумного деда придётся слушать всю оставшуюся ночь. Впрочем, торопиться было некуда. — Не тебе жаловаться, Нико. Нико… Разум девушки встрепенулся, возвращаясь на несколько минут назад; Он знает её имя, фамилию! Только сейчас в голове взыграли тревожные мысли. Рука тотчас взметнулась к кнопке вызова медсестры. -А-а, нехорошо себя так вести, — трость юрко ухватилась за запястье и одёрнула руку девушки назад. Ещё взмах и провода с лёгким щелчком отошли от вспомогательных аппаратов, сверху раздался треск и лампы с рокотом осыпались, погружая палату во тьму. Глаза Нико наполнялись звериным ужасом, когда она чувствовала, как из последних сил сокращается мышца, качающая кровь. — Мы ещё не всё обсудили.