Мечта

Сегодня было прохладно: кое-где небо затягивали чёрные тучи, мягкий ветерок колыхал ветки вековых деревьев, срывал готовые покинуть свой «дом» листочки, покрывал скамейки редкой зеленью. Грин взволнованно расхаживала из стороны в сторону, с замиранием сердца оглядывалась по сторонам и, не находя искомое, возвращалась к причудливому танцу. Пальцы нервно перебирали маленькие металлические пластинки на запястье и браслет отзывался лёгким звоном. Она вздрагивает, когда чужая ладонь осторожно касается плеча, разворачивает и на губах расплывается улыбка, когда неугомонные пальцы подёргивают рубашку, вздумавши поправить. — Кларк… — Что-то случилось? — Да нет… — Исполнительница желаний хмурится, ощущая прилив неловкости в старании не опускать взгляд на стройные ноги и аккуратную грудь. — А зачем тогда звала? — Кларк недоуменно вскинула бровь, отбивая частый ритм ежедневником о бедро. Все мысли белокурой были заняты предстоящими экзаменами. — Мы так редко видимся со школы — попыталась Нико завязать разговор, не внимая подступающему осознанию того, что у Кларк совершенно нет желания говорить. От постижения горького, у Грин болезненно сжалось когда-то больное сердце. — Как и все одноклассники — пожала плечами Гриффин. — Понимаешь, я хотела сказать… Её прервали. В воздухе повисла противная, особенно в этот момент, мелодия. Борясь с желанием сбросить трубку, Нико достала телефон и с секундной заминкой ответила: — Ну? — Есть ещё заказ. — Покачиваясь на стуле в своём кабинете, Рейвен закатила глаза. — А подождать не может? — тайком оглядываясь на Кларк, в нетерпении переваливающуюся с пятки на носок, надеялась Нико. — Не стоит откладывать, — посоветовал секретарь, прибавив строгости в голосе — завтра будет много геморроя. — Ладно, говори. — почти сквозь зубы согласилась Грин, сокрушенно опустила плечи. Слишком не вовремя. — Джон Мерфи. Мальчик восьми лет. Мечтает преодолеть свой страх перед пиратами. — Поняла. До связи. — сдвинув красную кнопку на экране телефона книзу, Исполнительница желаний завершила разговор и тут же спрятала мобильный глубоко в кармане, словно он виноват во всех её тяготах. — Опять вызывают… Потом поговорим… — Слушай, если заболеешь, тогда и звони. На тебе хоть попрактикуюсь. А если у тебя что-то другое, можно и по скайпу говорить, хорошо? — Ладно. Нико подступила к Кларк, потянула руки, загоревшись желанием обнять, но блондинка сию минуту перехватила тёплые ладони, пожала и была такова. На лице Грин возникла горькая гримаса и она спешно покинула парк.

***

Исполнительница желаний вломилась в кабинет Оракула, размахивая пластиковой саблей. За спиной от остервенения взметнулся камзол, почти цепляясь за ручку запирающейся двери. — Я больше так не могу! Я хочу нормальной жизни! Рейвен с каменным лицом стащила с головы наушники и, поправляя очки, заметила: -Тоже мне диснеевская принцесса! Все хотят. Мы это и пытаемся сделать. Грин с силой сдёрнула с головы треуголку и метнула на стол Рейвен: — Я для себя хочу, для себя! — Поговори сама знаешь с кем. — Секретарь ловко прибрала часть пиратского костюма под стол. — С начальником? — Угрюмо выдохнула Нико. — Всевышний. Сколько раз можно говорить? Его мы называем Всевышний! — Рейвен раздражённо цокнула языком, бросив в подругу неодобрительный взгляд и тотчас повернулась боком, накинула наушники и вернулась к работе.

***

Впервые заглянув в кабинет Всевышнего, ненароком можно было ужаснуться, насколько несоответствует он хозяину: кровать, тумбочка, лампа с абажуром, часы, кресло-качалка и шахматная доска, гордо возвышенная крышкой ноутбука. От одного вида Всевышнего всё нутро Грин переворачивалось и сжималось до размеров атома, когда тот, пребывая в безграничной умиротворённости, расхаживает вокруг стола, передвигает фишки, — как чёрные, так и белые — словно помогая бесплотному сопернику сделать ход, иногда поправляя свой неизменный белый костюм. — Разрешите войти? — Да, Нико… Входи. — дозволяет мужчина, даже не взглянув на посетительницу, за что та было несказанно рада. — О чем-то хотела поговорить? — Я… В общем, я не знаю, смогу ли дальше работать. — Гордо выпрямившись, заявила Нико и, чтобы не опуститься в грязь лицом, сжала руки за спиной, укрыв предательскую дрожь. — Мне кажется, я зря согласилась на эту должность. — Хочешь уволиться, я верно понимаю? В последний раз обогнув стол, Всевышний щёлкнул пальцем по паре фишек, направляя их в Нико. Совершенно растерявшись, Грин неосознанно бросилась ловить летящие в неё «снаряды». -Я тебя не виню, в какой-то мере даже понимаю… Только вот ты осознаёшь, что с тобой будет, если ты уволишься? — поинтересовался старик. — Ты ведь прекрасно помнишь, что ты умирала? Тогда мы и пришли, предложили, гм… Шанс. Ты нам — служение в отделе желаний, мы тебе — жизнь и долголетие. — Я помню. — побелев как мел, она вяло кивнула. -Ну вот. Живёшь как белый человек, ешь как белый человек, одеваешься как белый человек, получаешь хороший оклад. Разве ты в чём-либо нуждаешься? — обременил он риторически. — Работаешь, как и каждый из нашего круга. — Да… -Но, признаться честно, выход есть. Работа непростая, предупреждаю сразу, но если справишься — сможешь уйти, при том полностью здоровой, и прожить остаток жизни на тех же условиях. — Что я должна сделать? — сглатывает Нико. — Подробности у Рейвен. В бой! Всевышний, примерив на лицо холодную ухмылку, сбил с доски последнюю фишку. *** Рейвен виновато опустила голову при виде ошарашенной Нико. Оракул знала, что будет чувствовать подруга после встречи со Всевышним, ощущала каким-то внутренним чувством, и всё равно отправила к нему. Не в силах поднять взгляд на Грин, секретарь молча освободила место у компьютера, как бы приглашая подойти. Но утешение нашло место в сердце Оракула, когда рука Нико пала на её хрупкие плечи, заставляя щёки порозоветь. Тем временем на экране монитора возникла фотография переулка и девушки, давно утратившей возможность следить за собой. — Её зовут Лекса. Фамилии нет. Девятнадцать лет. Сирота. Четыре года назад сбежала из приюта. Бродяжничает. Сейчас прячется от полиции, а всё потому, что недавно пыталась ограбить фургон. — А до этого мы ей как-нибудь помогали? Нико в нетерпении поочерёдно постукивала пальцами по столу, вызывая у Рейвен желание успокоить, накрыв её руку своей. — Пытались помочь. Она хотела родителей, но не смогли найти подходящую кандидатуру. Да и сама она оказалась трудна в общении. Потом захотела свободы. Мы помогли ей, и она сбежала. — Ладно. И какое у неё желание? — Ей хочется, чтобы что-то хотелось. Ни к чему не стремится, просто занимается выживанием…и пьёт — Оракул невольно поморщилась — У неё ранняя стадия цирроза печени, так что, в любом случае, надо помочь. — Ясно. — внутренне встрепенувшись, коротко ответила Нико. — Значит, я должна помочь ей… обрести мечту? — Хорошо бы. А так… Помоги хоть чем-нибудь. Если ты улучшишь ей жизнь, то тебе это зачтётся. — Зачтётся на страшном суде? — Грин улыбнулась подруге, вновь заставляя Рейвен смутиться, но на её счастье, на смуглой коже того было не заметно. — Поступай как хочешь. Главное — вытащи из грязи. — сказала Оракул, развернувшись к компьютеру с желанием создать рабочий вид. — Поняла. Выезжаю! В убеждении, что Грин уже ничего не услышит, Рейвен поддаётся горечи, скопившейся за те короткие минут, и издаёт не то тяжёлый, не то обречённый вздох. — Не стоит переживать, все ещё может измениться. — Уверил голос, от неожиданного появления которого у Рейвен по спине пробежали мурашки, но с осознанием того, кому он принадлежит, Оракул поспешила подняться, дабы как полагается поприветствовать. -Ну, ну. Работай, не отвлекайся. Секретарь, словно безвольная кукла под нитями кукловода, моментально вернулась на место, практически материально чувствуя пронзительный взгляд серых глаз. Глаз холодных, точно как у коршуна, разглядевшего добычу, но изматывающих, заставляющих навязчивую мысль биться словно птицу, запертую к клетке: «Спроси, спроси, спроси…» — Вы предполагаете или знаете? — тихо прошептала Рейвен, пытаясь унять мандраж в руках. Мужчина, довольный собой, лишь ухмыльнувшись, степенно зашагал к своему кабинету, но, открыв дверь, на мгновение замер, ожидая чего-то со стороны девушки. Оракул тут же вспыхнула, предаваясь возмущению и глубокой досаде — Козёл… — Я знаю, Рейвен, я знаю.