(I want) You and your beautiful soul

Невозможно точно определить, когда именно он влюбился в Кейла Хенитьюза. Возможно, это был первый раз, когда Кейл полностью превзошёл все его ожидания. Может быть, тогда он понял, что Кейлу можно доверять и что он каким-то образом доверял ему. Уже какое-то время доверял ему. Может быть, может быть, может быть. Это действительно не имеет значения. Всё, что он знает, это то, что любовь к Кейлу стала своего рода привычкой. Вставай. Люблю Кейла. Ешь. Люблю Кейла. Дыши. Это так просто. Иногда он не может вспомнить, как это было раньше, но и не хочет об этом думать. Потому что, если любовь к Кейлу теперь так органично вписывается в его душу, то то, кем он был раньше, должно быть, было болезненно неполным существованием. Но отметина на его запястье по-прежнему не читается как Кейл Хенитьюз. И впервые он желает, чтобы это исчезло. Ирония почти смехотворна. Всю свою жизнь он мечтал о метке души, и теперь, когда она у него есть, он не хочет ее. Альберу пьет вино, смотрит на огонь и пытается не думать о том, как пламя выглядит похожим на волосы Кейла, когда на них падает солнце. Его пальцы дергаются, и он сжимает их в кулак, пытаясь не представить, каково это — провести пальцами по волосам Кейла.

___________

— Наследный принц улыбается и разговаривает так же, как и ты, — комментирует однажды Раон, когда Кейл только закончил что-то обсуждать с Альберу. Кейл фыркнул в ответ. Он плюхается на кровать и зарывается в одеяла. — Наследный принц, вероятно, не спит так много, как он, — ворчит Он, даже когда она запрыгивает на его кровать и устраивается поудобнее. На ее сером меху есть темно-красное пятно в форме лапы — её метка души. Когда она в человеческом обличье, она превращается в имя её брата, нацарапанное у нее на спине. — Они идеально подходят друг другу! — Хонг смеётся, вскакивая и ложась рядом с сестрой. У него также есть отпечаток лапы на его меху, хотя его немного трудно увидеть. — Он не моя родственная душа, — немного защищаясь, говорит Кейл, садясь и сталкивая детей с того места, где они расположились. Он ворчит и косится на него. — Мы ничего не говорили, что он был им — говорит она. — Ты хочешь, чтобы он был? Кейл замолкает. — Нет, — говорит он слишком поздно. — Нет, конечно нет. Она дает ему подозрительный взгляд, но отпускает. Дети снова садятся вокруг него, когда он снова плюхается на землю, и в конце концов засыпают, оставляя Кейла слушать их тихое похрапывание. Хочу ли я? — задается он вопросом и впервые позволяет себе подумать о том, что было бы, если бы его имя было написано на запястье наследного принца. Он позволяет себе думать о том, каково было бы прикоснуться к наследному принцу — взять его за руку или откинуть волосы назад… Он думает о том, каково это — обнять Альберу, почувствовать теплоту другого мужчины, чувствовать его губы на своих и… Ох, думает он, его кровь приливает к щекам. Он закрывает лицо руками. О, нет.

___________

Что-то происходило с его меткой души последние несколько недель. Она не исчезает — и ему нужно подавить небольшое разочарование, которое он испытывает при этом, — но что-то происходит, и он не совсем уверен, что именно. Чернильные пятна медленно появлялись, переплетаясь со странными линиями и углами, темнея с каждым днем. Теперь стало привычкой проверять запястье каждое утро. Он никогда не слышал и не читал отчета о таком происшествии. Он задается вопросом, что это значит. Он никогда не слышал, чтобы что-то подобное происходило. Были сообщения о том, что у некоторых людей появлялась другая метка, но она всегда находилась на другом участке тела и никогда не появлялась поверх предыдущей. Его тётя тоже никогда об этом не слышала. Так что это должно быть что-то еще, например, его родственная душа получила новое имя, или изменила его, или что-то в этом роде. Сегодня он бросает взгляд на свою метку, и она такая же, как всегда — довольно неаккуратно нацарапанная вокруг его запястья — но теперь есть что-то другое. Странное явление, наконец, подошло к концу. Кейл Хенитьюз, написано чернилами, буквы переплетаются с символами, составляющими имя. И разум Альберу становится пустым. Он недоверчиво смотрит на свое запястье. Он царапает метку другой рукой, чтобы убедиться, что она настоящая, хотя и знает, что так и должно быть. В его груди трепещет хрупкая надежда. Кейл Хенитьюз. Это похоже на сон. Фактически… Он щипает себя изо всех сил. Ладно, думает он несколько секунд спустя, тряся рукой, его лицо исказилось от боли. Ладно, точно не сон. — Кейл Хенитьюз — моя родственная душа, — говорит он вслух, проверяя слова, и они так легко слетают с его языка. Вспышка разочарования, которую он увидел в глазах другого, когда они впервые встретились, теперь вдруг обретает смысл. — Кейл — моя родственная душа, — повторяет он чуть увереннее, и на его лице расплывается улыбка, широкая и настоящая. А потом он колеблется. Почему он ничего не сказал? — недоумевает он, но качает головой и не позволяет себе слишком много думать об этом. Нет смысла долго думать, когда можно просто спросить самого человека. (Он не знает, что такое изначальные символы или что они означают, но он не будет заставлять Кейла говорить ему их значение. Может быть, это связано с причиной, по которой его метка появилась так поздно. На самом деле это не имеет значения, нет, не теперь, когда он знает, что имя на его запястье принадлежит Кейлу.)

___________

— Кейл Хенитьюз, — говорит Альберу. Кейл наблюдает, как его маскировка исчезает, пока он не принимает свою естественную внешность. Сейчас они одни, без слежки, с ними никого нет. Кейл скрещивает руки и ритмично постукивает пальцами по локтям. — Ваше Высочество, — мягко говорит он. Он не совсем понимает, почему принц попросил остальных оставить их в покое. Это заставляет его чувствовать себя странно уязвимым. — Ты что-то хотел? Альберу молчит несколько секунд. Затем он вздыхает и слегка выпрямляется, его темные глаза впиваются в Кейла. — Могу я увидеть твою метку души? Кейл не может… дышать. Он смотрит широко раскрытыми глазами на наследного принца, во рту у него пересохло. — Пожалуйста, — мягко добавляет кронпринц через несколько секунд. Он знает. Кейл думает, что это может быть худшее, что с ним когда-либо случалось. Он стискивает зубы и сглатывает. Захватывает рукав рукой. Стягивает перчатку. Вытягивает запястье вперед, обнажая его для всего мира. Он не поднимает взгляд от места, где его глаза скользят по курсиву на его коже. Альберу вздыхает. — Почему ты не сказал мне? И Кейл вдруг становится таким, таким злым. — А почему я должен был? — спрашивает он, и слова текут, как вода, наконец прорвавшая плотину. — Зачем мне говорить тебе, что ты моя родственная душа, если я не твоя? — Разве это не было бы так забавно, — выплевывает он, и какая-то часть его говорит ему успокоиться, взять себя в руки, но он игнорирует её, — Подумать только, такой мусор , как я… — может быть идеальной парой для наследного принца, хочет он сказать, но Альберу не позволяет ему. — Заткнись, — рявкает принц, а потом снимает свою перчатку и закатывает рукав. Кейл слегка вздрагивает, когда принц вытягивает запястье вперед, останавливаясь всего в нескольких дюймах от лица Кейла. — Я уже знаю, что я не твоя родственная душа, — язвительно говорит Кейл, не глядя на имя на запястье Альберу. — Я не… — Ты только посмотри на это, — говорит Альберу, и голос его звучит немного устало. Он немного отстраняется, облегчая Кейлу чтение имени на его запястье. Кейл невольно отводит взгляд назад, чтобы посмотреть на чернила на запястье принца, и замирает. Ох, думает он, его глаза скользят по его имени, написанному на темной коже. Оба его имени. Имя Кейл Хенитьюз каким-то образом идеально переплетается с именем Ким Рок Су, и Кейл восхищён, увидев корейские буквы, которых не видел целую вечность. — Однажды твое имя появилось именно так, — говорит Альберу, и он нехарактерно мягок. — Я не буду спрашивать, что означают все эти строки, и ты не обязан говорить мне, если не хочешь. Бессознательно, Кейл поднимает руку и мягко нажимает на буквы, словно проверяя, настоящие ли они. Он слегка вздрагивает от искры тепла, вспыхнувшей на его запястье, и наблюдает, как черный цвет на их запястьях становится красным. Он резко, непроизвольно вдыхает и ничего не делает — ничего не может сделать — чтобы помешать наследному принцу мягко переплести их пальцы вместе. — Могу ли я поцеловать тебя? — тихо спрашивает Альберу. Кейл не может сдержать румянец на щеках. Он отводит взгляд от их рук и смотрит на лицо Альберу, которое всё еще выглядит спокойным, как обычно. А также… К черту это, думает он, прежде чем высвободить руку и схватить наследного принца за рубашку, чтобы притянуть его к себе.

___________

Кейл отстраняется слишком быстро, чтобы Альберу успел среагировать, и он, ошеломленный, по-совиному моргает, глядя на рыжеволосого мужчину. — Что? — огрызается Кейл, хмурясь, и Альберу не может сдержать улыбку, расплывающуюся на его лице. — Ничего, — легко отвечает он, но он весь сияет и не может остановиться. — Знаешь, я люблю тебя, — говорит он дальше. — Даже несмотря на то, что иногда ты сумасшедший ублюдок. Лицо Кейла краснеет. Он издает несколько неразборчивых звуков, прежде чем, наконец, рявкает: — О, заткнись. Не то чтобы ты стал лучше. — Да, — говорит Альберу, и ему кажется, что его улыбка становится невообразимым образом ещё шире. — Да, мы идеально подходим друг другу, не так ли? — Скажи что-нибудь подобное еще раз, и я сам убью тебя. — Ты бы не стал, количество неприятностей, которые это доставит тебе, того не стоят.