Не по плану

You took my heart and you took my pride away

I hate myself for loving you

Can’t break free from the things that you do I wanna walk but I run back to you That's why I hate myself for loving you

Гнетущая тишина, прерываемая лишь редким шелестом бумаг и ленивым поскрипыванием древнего причудливого аппарата. Надоевшие за многие века полки, уставленные манускриптами, свитками и книгами на неизвестных человечеству языках. Пустые, промозглые цвета, ставшие чужими и ненастоящими всего за пару месяцев. Мгновение для демона, чей возраст — сотни лет. Мгновение, которое превратило обыденность в Ад. Ноэ лишь уголком рта усмехнулся этой мысли, с явной неохотой вбивая новые данные в дребезжащую машину. Он следил за мигающими лампочками и ловко считывал поступающую информацию, выводя замысловатые символы на пожелтевшем пергаменте. Умело нажимал на кнопки и переключал рычаги, не задумываясь о действиях, поглощённый рутиной, которая успела ему надоесть. И когда только?.. С тех пор как его друзья провели ритуал освобождения Влада от Тьмы, он не появлялся в мире смертных. «Друзья»… Он невольно поморщился от того, какой глубинный, скрытый ранее смысл наполнил прежде ненавистное слово. Сколько событий и мгновений согрели этот неприступный, ледяной мрамор его уничтоженной, падшей души. Какая ирония — позволить вновь зажечь сердце тем, кто однажды спалил всё дотла, грубо разбросал пепел и смешал его с грязью, превратив в липкую, черную жижу, которая отравляла демона сотни лет. Это снова были люди. Прибор запыхтел, прервав размышления беса, и начал выплёвывать едкий дым странными урывками, будто зашёлся в приступе кашля. Ноэ не глядя махнул рукой, останавливая его, вчитываясь в написанные пару дней назад собственные строки и сверяясь с новым материалом, который получил с анализатора. Он хотел провести параллель, чувствуя, что упускает нечто важное, но собственные мысли играли с ним в прятки, ехидно посмеиваясь на границе сознания. Наконец, он со злостью отбросил свиток и, бормоча что-то невнятное, поспешил покинуть рабочий кабинет, надеясь прийти в себя и сбросить наваждение дома. Вопреки ожиданиям, разум продолжал подбрасывать Ноэ воспоминания, отчётливо проецируя яркие кадры и назойливо возвращая в прошлое. К тёплому, нежному взгляду её глаз, горячим рукам, которые требовательно, но с осторожностью изучали его тело. Будто он создан из фарфора и мог рассыпаться осколками от одного неосторожного движения, касания, которое запустило бы необратимый процесс разрушения. Будто он был чем-то большим, а не простым дьяволом в услужении Короля. Ноэ присел на угол своей кровати, вспоминая, как хрупкое тело прижималось к его груди, ослепительным светом озаряя самые тёмные, потаённые углы его души, которые не видел до этого никто, кроме Влада. А теперь и кроме неё. Он смотрел на цветы, на зелёный мшистый ковёр, который выглядел неестественно в мире Тёмных, насильно удержанный и созданный им ради собственного успокоения. Они цвели для него — небольшое напоминание из мира смертных, вечный образ, который он так старался забыть, но так же страстно желал удержать в сознании навсегда. Пытаясь вспомнить, как всё началось, Ноэ невольно вернулся к событиям той роковой ночи, где он украл её и принес на гору, желая добиться справедливости и вернуть Влада, потерявшего голову из-за смертной. Как привязал её к дереву, одержимый местью, уверенный, что его план пройдёт безукоризненно и она угодит прямо в его дьявольский капкан. Он готовил идеальную ловушку, которая должна была сработать. Когда цепкие щупальца древнего существа пробили скалу, демон ликовал, поражаясь собственной изобретательности и тому, как чертовски хорошо всё складывалось. Он упивался страхом в её глазах, злостью и болью, что наполняли изнутри, и чувствовал, что этот спектакль был триумфальным — лучшим из всех, что он когда-либо режиссировал. И лишь когда щупальце схватило его и стремительно начало уносить в горящую бездну, его, на миг, захлестнул страх. В глазах Влада кипела настоящая ненависть. Ненависть за то, что он, Локид, посягнул на святое — на Лайю, из-за которой монстр, веками охотившийся в Карпатах, рискнул выйти на свет. Ноэ чувствовал его гнев, который обжигал сильнее пламени, рвавшегося из скалы, и пока щупальце тянуло демона в пропасть, вместе с его безупречным белым костюмом в чёрной грязи тонуло всё его существо. Все гадкие, прежде казавшиеся гениальными мысли были разбиты, когда он понял, что тот, ради кого всё затевалось, не только в ярости, но и глубоко разочарован в нём. Секунды, показавшиеся вечностью, прервал тонкий голос, воззвавший к спасению. Ноэ не поверил. Нет, не мог признать, что смертная, которой он с таким азартом старался испортить жизнь, коснулась серой кожи Короля, попросив обрубить щупальце, чтобы сохранить жизнь ему. И лишь услышав её зов, Влад смог сбросить с себя оцепенение. Едкая пелена бешенства, застилавшая его глаза, отступила, и Ноэ почувствовал, как хватка подземного чудовища ослабла и он кубарем полетел вниз. В тот момент в нём что-то щёлкнуло, перевернулось с ног на голову. Он тяжело поднялся и посмотрел на Лайю, задаваясь немым вопросом, не понимая, как она могла вступиться за такого, как он. Поймав на себе её полный сочувствия взгляд, Ноэ начал осознавать то, что пытался донести до него отец. Невероятно... Он растворился в тумане, возвёл невидимые стены в своей спальне, тяжело дыша, пытаясь отвергнуть то, что было недосягаемым до сих пор, с чем он до тошноты не желал соглашаться. Она спасла его. Того, кто насылал проклятия, заговаривал книги и будил нечисть в округе. Ноэ встряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Его длинные светлые волосы словно первый декабрьский снег обрамляли широкие плечи, струясь водопадом, в котором она так любила тонуть. Он помнил её тонкие пальцы, бережно перебирающие локоны, взгляд, полный удивления и интереса, когда она впервые увидела его таким — в образе демона. И ни капли испуга в этих глазах с отблеском карамели, в которые он был готов смотреть вечно. Локид помнил, как незнакомая прежде досада кольнула его в холле Чёрного замка, когда он рассказывал о дочери Влада, наслаждаясь её реакцией. Создавая девушке очередную ловушку, он попал в неё сам, когда она сразила его одним невинным вопросом: — Разве моя ревность к Владу так очевидна?.. И тут же разразилась дивным, искренним хохотом, наблюдая уже за реакцией Ноэ на её слова. Она шутила, издевалась над ним, и эта игра была так прекрасна, что он не смел её прервать. Не тогда. Когда он выкупал галерею Винсента и выделял комнату для Лайи в замке, то уже не был уверен, для кого делает это. Для Влада, которого необходимо было защитить от Тьмы, или… для себя, потому что хотел чаще её видеть и больше никогда не отпускать. Ноэ вспоминал тысячи ночей, которые провёл в объятиях других девушек. Он не помнил ни их лиц, ни фигур, только туман, сплетённый из похоти, управляющий его жертвами, готовыми ради него на всё. То, как он смаковал каждую победу, которая доставалась ему слишком легко, но совершенно не приносила наслаждения. Только минутные ощущения, удовольствие, которое растворялось и оставляло после себя все ту же пустоту, что он так отчаянно хотел заполнить. Не в меру любопытная и смелая, она раздражала его своей прямотой, но вместе с тем восхищала, разжигая внутри пламя крупнее праздничного Лэствилльского огня. Лайя знала о нём многое, но лишь потому, что Ноэ позволял ей. Чувствовал, что во всей Вселенной появилось ещё одного существо, которому он мог довериться. И это снова оказался человек… — Какую шутку сыграла со мной жизнь, а, отец? — произнес Ноэ куда-то в пустоту, грустно улыбаясь. — Что бы ты сейчас сказал мне?.. Ему никто не ответил, и чёрная волна тишины вновь накрыла демона. Он запустил руку в карман своего длинного плаща, выудив круглую голубую фишку с выдавленными символами, и неуверенно стал осматривать её, сжимая в золочёных когтях. В ту же секунду его разум оказался во временной капсуле, где Лайя не должна была появиться. Ноэ до сих пор не знал, как она смогла изменить поток его энергии, как перенесла их обоих в этот скрытый от посторонних глаз мир. Но, оказавшись в таком родном и опустевшем саду сейчас, он с удивлением отметил, что былая тоска была словно стёрта из этого места, и теперь здесь ощущались лишь тепло и нечто, что пока было недоступно демону. Он увидел себя издалека в образе человека, в очередной раз отметив, как дьявольски хороша у него получилась эта оболочка, к которой он успел привыкнуть. Локид из воспоминаний сидел на качелях, притягивая к себе Лайю и требовательно усаживая на колени. Ноэ невольно вспомнил, как волновался в тот момент, ожидая её реакции. Он надеялся получить пощёчину, пинок под ребра, надеялся, что она скинет его с этих чёртовых качелей, возвращая в реальность, где она уже предназначалась другому судьбой. Но она не сделала ничего из этого, а только сильнее прижалась к нему, словно желая разделить с демоном свет души, который должен был спасти если не весь мир, то окружавших её друзей, включая надоедливого беса. Сейчас же Ноэ наблюдал со стороны, как тот Локид с силой раскачивал качели, в слепой надежде разозлить смертную, напугать, отстранить от себя. Но даже когда он спрыгнул, чувствуя, как напрягается её тело, даже когда она в страхе закричала, готовясь к жёсткому приземлению, она доверяла ему. Прижимаясь еще ближе, боясь отпустить его. И он не смог обмануть её теперь, потому бережно опустил на траву, магией остановив свободный полёт. Когда Лайя повернулась к нему, в её глазах читался испуг, а адреналин, с бешеной скоростью циркулируя по телу, стал причиной внезапного порыва, в котором она прильнула к его губам и притянула ближе, сжимая ворот рубашки. Ноэ подбросил фишку и вернулся в настоящее. Бережно убрал её в карман и шумно выдохнул, зажмуривая глаза. Он не знал, как рассказать обо всём девушке, и оттягивал момент возвращения, потому что теперь у демона не было весомых причин вновь пребывать в мире смертных. Не теперь, когда Влад исцелён, и роль беса в жизни близкого друга была окончена. Он встал и прошёлся по своей спальне, разглядывая зелёные островки, тянувшиеся вдоль стен. В одном из углов росли черные лилии, смутно напоминая Локиду день их знакомства, когда он с животным интересом рассматривал её, пытаясь просканировать, изучить, прочитать полностью, чтобы понять, чем смертная так заинтересовала Влада. Тогда он так и не смог, но сейчас… определённо знал. Он так и рассматривал лилии, пока не понял, что его комната постепенно изменяет свои очертания. Стены становились сплошными, высеченными из холодного камня, цветы постепенно растворялись в дымке, являя взору обычное окно в раме, в котором угадывались очертания Лэствилльского леса за Чёрным замком. -Какого… Ноэ обернулся, ища объяснений, уже понимая, что против воли оказался в мире смертных. В Чёрном замке. В её спальне.