Солнечный удар

       «Хочу, чтобы твой член оказался внутри меня снова как можно скорее».       Лире было проще просто отправить ему Аваду Кедавру прямо в висок, если она так сильно хотела его смерти.       — Просто представь себя на моем месте! Представь, сука, что я или Блейз спали бы с твоей дочерью! — Драко гремел на всю виллу, размахивая руками. Его лицо было багрово-красным, и Нотт не уверен, что когда-нибудь вообще видел друга в таком состоянии. Мерлин милостивый, весь этот гнев заслуженно причитался только ему одному. — Хотя полагаю, ты даже вообразить себе такого не можешь! За сорок лет ты так и не научился вести себя достаточно взросло, чтобы завести собственную семью! Чтобы взять на себя минимальные обязательства!       Он был прав. Тысячу раз прав. Как щенок Тео стоял перед своим лучшим другом, которого знал буквально с рождения, и слушал, каким ничтожным человеком он был всю свою жизнь. Гермиона держалась рядом, обхватив живот двумя руками, и плакала.       «Блядство», — он чувствовал себя чудовищем.       — Как можно, — прошипел Малфой, указывая на него пальцем, — даже фантазировать такое о девочке, которая выросла при тебе, я уже не говорю о том, чтобы воплощать эти извращения в жизнь!       Драко ударил ладонью по столу и поморщился. Тишина, которая повисла затем в столовой, душила Тео. Пусть лучше его друг кричит, потому что когда слова закончатся…       Это будет означать конец всему.       — Драко, я облажался, — голос Теодора был тихим. — Я чертовски сильно облажался, но ты должен знать, что я сожалею. Это была огромная ошибка…       — Я была для тебя ошибкой?!       Лира вышла из-за стены, ведущей в гостиную. Как давно она там стояла? Какую часть разборок успела услышать? Ее нижняя губа задрожала точь-в-точь как у матери.       — Господи, Лира, нет! — Тео дернулся к ней, но испепеляющий взгляд Драко дал понять, что лучше этого не делать. — Послушай…       — Я ничего не хочу слушать, — ведьма всхлипнула и быстрыми шагами помчалась к лестнице.       — Я пойду к ней, — тихо сказала Грейнджер.       Теперь были только они вдвоем. Малфой медленно возвращался к своему естественному оттенку кожи, хотя его взгляд по-прежнему был безумным. Он сел за стол и сложил руки перед лицом в замок, приготовившись огласить приговор.       — Тео, это пиздец.       Будто Нотт этого еще не понял. Ему потребовалось много времени, чтобы взглянуть на ситуацию трезво, но прямо сейчас он все отчетливо видел. Он наконец проснулся и понял, что в самом деле натворил.       Теодор тяжело упал на стул на противоположном конце стола.       — Я знаю, что поступил ужасно. Это… — его руки дрожали, — какое-то помутнение рассудка. Поверь мне, до этого момента я никогда не смотрел на нее так. Боже, — он опустил голову, потому что больше не мог выносить взгляда, полного презрения, ненависти и гнева.       — Это моя дочь.       — Я знаю. А еще она очень красивая и умная девушка, — вторую часть фразы Нотт сказал практически шепотом.       Они оба на некоторое время замолчали, а затем Драко отстраненно произнес нечто, что можно было бы даже принять за шутку, если не брать во внимание остальной контекст:       — Так и знал, что грейнджеровские гены до добра не доведут.       Тео негромко хмыкнул. Гермиона, конечно, была потрясающей ведьмой, но все самое яркое в Лире, безусловно, чисто малфоевское.       — Ты сможешь когда-нибудь простить меня? — он знал ответ, но хотелось убедиться.       — Это будет зависеть от того, как быстро моя дочь выкинет тебя из головы, — ответил Драко ледяным тоном.       Тео кивнул.       — Я могу с ней поговорить?       — Две минуты. А потом мы уезжаем.       Он нерешительно постучался в дверь. Вместо Лиры ему открыла Гермиона и, не глядя на Нотта, вышла из комнаты, оставляя их наедине.       — Мне жаль, — сказал он вслед своей однокурснице.       Миссис Малфой на секунду замерла, но ничего не ответила. Если Драко был зол, то его жена – разочарована. И Тео не знал, что хуже.       Лира сидела на кровати, сгорбившись, и размазывала слезы по щекам. Совсем крошечная на фоне этой огромной мебели. Он откашлялся и спросил:       — Можно?       — Уйди.       — Лира, послушай… — это умоляющее обращение набило оскомину на его языке за последнюю неделю.       — Я знаю, что ты скажешь, поэтому не надо.       Ее всхлип ломал ребра, выкручивал внутренности.       — Полагаю, что это наше прощание, поэтому выслушай меня.       Ведьма подняла заплаканные глаза, разглядывая его, а потом кивнула. Нотт подошел ближе и сел на самый край.       — Ты не ошибка, — он покачал головой. — Ты великолепная ведьма. Признаться, самая красивая, что я встречал за сорок лет своей жизни.       И это была чистая правда. Даже с красными глазами, даже после пляжа со спутанными волосами Лира выглядела, как ангел.       — Но? — она вздернула подбородок. Салазар, сколько в ней упрямства и гордости.       — Но я для тебя слишком взрослый, и мне стоило сказать это сразу. Очевидно, что я оказался не самым порядочным человеком… — Тео на мгновение прикрыл глаза. — Я люблю тебя, Лира, и желаю всего самого лучшего. И лучшее в твоем случае – это явно не я. Я надеюсь, что ты поймешь и простишь меня однажды за все, что я сделал.       Он не винил ее. Совсем. Как бы эта девушка ни вешалась на него последнюю неделю, какие бы фотографии ему ни присылала, Теодор должен был поступить по-другому. В юности ошибки проще сходят с рук, а в зрелости – остаются уродливыми шрамами на теле.       Вся его жизнь в последние годы – сплошной кризис среднего возраста. Он поднялся с кровати, потому что его время вышло.       — Тео? — окликнула Лира, едва мужская рука легла на дверную ручку. Нотт обернулся. — Мне жаль.       Через час его дом опустел. Следующим утром в кабинете он нашел кулон с созвездием Лиры и записку с одним единственным словом: «Прости».       Это была последняя трещина в его сердце, после чего оно вдребезги разбилось.       

***

      

Пять лет спустя

      Лондон был таким же серо-коричневым, каким Тео его помнил. Снег вперемешку с дождем падал ему за воротник, заставляя бесконечно ежиться.       Хорошо, что он здесь ненадолго.       — Дружище! — Блейз раскрыл руки для крепкого объятия.       Следующие несколько часов они сидели в баре, рассказывая друг другу последние новости. Забини несколько раз приезжал в Рио-де-Жанейро, но не так часто, как им обоим бы хотелось. Его четвертая жена родила два года назад, добавив в жизнь друга дополнительные хлопоты.       — Как Белла?       — Хорошо, — закивал Блейз. — Сдала экзамены, замуж за того парня пока не собирается, слава Салазару. В Париже ей нравится больше, чем здесь.       — Никогда бы не подумал, что она станет колдомедиком, — усмехнулся Нотт.       — Я тоже, — рассмеялся Забини.       — Как дела у Малфоев?       — Что ж… Все хорошо. У Лео недавно был первый выброс стихийной магии, и Драко сообщил мне об этом посреди ночи по каминной сети. Все-таки то, что декрет взял он, а не Грейнджер, сделало из него невыносимую мамочку. Скорпиус все также играет в «Торнадос». Гермиона вовсю занимается своим фондом…       В воздухе повис немой вопрос: «А Лира?».       — А Лира… — Блейз отпил немного виски, — помолвлена с Долгопупсом-младшим. Они объявят об этом после праздников.       — Ясно.       Пригласил ли его Забини тогда на новогодний прием из вежливости или действительно хотел там видеть, было уже не важно. Тео стоял в смокинге в самом конце зала, боясь выходить из тени, и снова что-то пил. Ему было неловко здесь находиться, и он уже было направился к выходу, как судьба сама столкнула его с ведьмой, которая случайно перевернула всю его жизнь.       — Тео? — растерянная, но счастливая улыбка украсила губы повзрослевшей и все еще очень красивой Лиры Малфой.       — Привет, принцесса.       Она откинула волосы назад, и ее безымянный палец сверкнул огромным бриллиантом.       — Поздравляю, — кивнул Нотт.       — Спасибо, — ответила она и опустила взгляд.       Тео не был мазохистом, поэтому не выписывал себе английские волшебные газеты. Он уже вполне сносно говорил на португальском и все новости мирового значения черпал из местной прессы. Поэтому он понятия не имел, чем Лира сейчас занимается. Да и, если быть честным, знать не хотел.       — Я уже ухожу, — сообщил зачем-то Нотт.       — Так скоро? — удивилась Малфой и захлопала глазами. — Вечер только начался…       — Мне пора, — он улыбнулся настолько искренне, насколько мог.       Проходя мимо кабинета Блейза, Тео усмехнулся. Недавно Камилла приезжала в Рио, и они вроде как решили… попробовать еще раз. Приятные воспоминания, связанные с ней, хранил кожаный диван Забини.       — Тео!       Стук каблучков раздался позади. Стоило ему обернуться, как две маленькие ладони легли на его грудь, а теплые губы на одно мгновение прижались к его щеке. Она пахла чем-то другим, более дорогим и взрослым.       Помолвленная.       Тео отстранился и последний раз посмотрел в ее серые глаза. Он снова прощался с Лирой Малфой, и в этот раз, к сожалению или к счастью, точно навсегда.