Солнечный удар

      Лира не была исчадием ада, скорее – истинной дочерью своих родителей. Лед и пламя встретились где-то посередине, чтобы создать сталь: твердую и прочную, но все же пластичную при верной обработке. Главным мастером по обузданию этой непредсказуемой материи долгое время был Малфой-старший: внутри него словно хранился сверхточный датчик, настроенный на малейшую нервозность дочери. Но Лира была бы не Лирой, если бы не научилась обманывать этот приемник, чтобы оберегать свои секреты. Стоило лишь соблюдать баланс и не впадать в излишнюю болтливость или наоборот – задумчивое молчание, и тогда Драко Малфой никогда не узнает, где успели побывать руки его лучшего друга.       Аминь.       — Чем занималась? — спросил у нее отец, едва вернувшись с пляжа. Его обычно гладко зачесанные волосы торчали в разные стороны, и сейчас их со Скорпиусом можно было бы принять за братьев. Правда, с очень большой разницей в возрасте.       — Валялась у бассейна, — пожала плечами ведьма, убирая телефон в сторону. С тех пор как Нотт убежал от нее, она сидела в гостиной и терзалась мыслями, не перегнула ли палку. Если его сожрет чувство вины, никому от этого не станет лучше.       «Салазар, надеюсь, он не пойдет умолять моего отца о прощении», — подумала Лира, невинно хлопая глазами.       — И все? — последовал пристальный, изучающий взгляд Малфоя-старшего, который в детстве пробирал до мурашек и заставлял выкладывать все как на духу.       — И все, — улыбнулась Лира.       Несколько мгновений отец еще ждал продолжения, а затем просто кивнул и отправился в спальню проверить жену, которой после пляжа стало нехорошо. А девушка легла обратно на диван в гостиной и задумчиво прикусила внутреннюю сторону щеки. Ей хотелось увидеться с Тео и дать ему понять, что все в порядке. Что она не жалеет. Вот только он, кажется, не горел желанием с ней видеться и заперся в своей комнате.       Сама Малфой никаких угрызений по поводу произошедшего не испытывала. За последний год она представляла себе близость с этим мужчиной уже тысячу раз, но в реальности все оказалось намного ярче. Лира видела, как рушатся его запреты одновременно с распространяющимся по шее и щекам румянцем, и это было интригующе красиво.       Она разблокировала телефон.       Лира: Все в порядке?       Но ответа не последовало.       Вечером на виллу вновь пришли Забини. Новая потенциальная жена Блейза, уже четвертая на очереди, болтала так громко, визгливо и безостановочно, что ужин превратился в ее сольное оперное выступление.       — Я уже ее ненавижу, — Белла всплеснула руками и села на кровать в спальне Лиры. Вся мебель в этом доме была гигантских размеров, под стать временному владельцу.       — Тебе стоит сказать об этом отцу, а не мне.       — А какой смысл? — это был один из тех редких моментов, когда обычно невозмутимая и спокойная Забини злилась. — Он разведется с ней через год. Надо просто это переждать.       — Почему ты думаешь, что он разведется с ней через год?       Лира легла на живот рядом с подругой и принялась рассеянно болтать в воздухе ногами. Весь ужин Тео снова на нее не смотрел. Он в принципе был очень тихим, словно находился где-то не здесь. Насколько сильно она перешла черту сегодня? Мог ли он возненавидеть ее за это? И, если да, то как ей все исправить?       — Простая математика, — ответила Белла. — С мамой он развелся через восемь лет, со второй женой – через четыре года, с третьей – через два. Даю этому браку двенадцать месяцев и ни днем больше.       Малфой слабо улыбнулась. Она не видела маму подруги уже очень давно, потому что почти сразу после развода та переехала во Францию.       — Ну, как дела у тебя с Тео? — вдруг спросила Белла. Наверняка просто хотела снова стать самым здравомыслящим человеком в комнате.       Лира перекатилась на спину и уставилась на высокий бетонный потолок. С большей охотой она бы поделилась мыслями о случившемся с Лили Луной, но не потому, что их дружба ближе, просто ответ Забини ужасно предсказуем.       — Только давай без всей этой чуши про двадцать лет. Она мне уже надоела, — сказала Малфой и в общих чертах описала ситуацию у бассейна.       — Это не чушь, Лира, — прошипела Забини и оглянулась на дверь, словно их могли подслушивать. — Представь, что будет с Теодором, если твой отец узнает. Он же убьет его.       — Папа не узнает.       Белла машинально поправила очки на переносице. Такой привычный для нее успокаивающий жест, который к тому же давал лишнюю секунду на раздумья. Вот в чем секрет ее «поразительного ума».       — Зачем ты это делаешь? Что это? Бунт?       — Это не бунт, — Лира отрицательно покачала головой, а затем хмыкнула. Забини использует формулировки из энциклопедий по воспитанию детей. Просто прелесть.       — Тогда не подставляй его.       — Хватит учить меня жить! — огрызнулась Малфой и села на кровати.       — Я пытаюсь уберечь тебя от неприятностей! — подруга тоже подскочила. Теперь они сверлили друг друга упрямыми взглядами.       — Может, мне нравятся неприятности? — Лира приподняла одну бровь, вкладывая в эту эмоцию всю свою фамильную язвительность.       — Но это огромная ошибка!       — Это будет моя ошибка.       Белла тяжело вздохнула, и ее плечи опустились. Это было не поражение, а скорее смирение с ситуацией. Знак, который давал понять, что вкладывать усилия в это предприятие бесполезно.       — Даже если твой отец не узнает, — негромко начала она излагать последнюю нравоучительную мысль на сегодня, — у вас все равно ничего не выйдет в долгосрочной перспективе. Подумай, стоит ли это увлечение того, чтобы навсегда испортить отношения с Тео. До него в конце концов должно дойти, насколько это все неправильно, он же не настолько глупый.       В ответ Лира только поджала губы. До четырех утра она ворочалась в кровати и бесконечно проверяла телефон, но Нотт так и не соизволил ответить. Она могла бы пойти прямиком к нему в комнату, которая располагалась чуть дальше по коридору и налево, но это явно бы его не обрадовало. Объект ее страсти выбрал тактику избегания проблемы – это было ожидаемо, но все равно неприятно. Рано утром он покинул виллу и не сказал, куда ушел, даже Франциске.       Малфой сильно сомневалась, что ему не понравилось их маленькое шоу у бассейна. Тяжелые вздохи и голодные глаза свидетельствовали ровно об обратном. Какая разница, что ей восемнадцать, а ему – почти сорок? Почему два взрослых человека не могут заняться сексом, если испытывают друг к другу взаимное влечение? И почему она должна чувствовать себя виноватой за это желание?       Лира искала способы, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, поэтому написала Белле и предложила пройтись по магазинам в магическом квартале. У нее уже было платье для новогодней вечеринки, но во время стресса желание тратить деньги обострялось в несколько раз, и она купила еще одно.       Лира: Тео, поговори со мной.       Снова без ответа.       Тридцать первого декабря на вилле царила тишина – все берегли эмоции для вечеринки на яхте. Скорпиусу запретили уходить на пляж к его новым друзьям, и он обиженно пыхтел на диване в гостиной, демонстративно играя в «Нинтендо». В конце концов Гермиона Малфой не выдержала:       — Иди, но вернись к восьми.       — Ладно, — просиял Скорп, и через секунду его след простыл.       Нотта все также не было видно. Лира утешала себя мыслями, что он просто занят решением проблемы с магловской церковью, а не прячется от нее. Она медленно привела себя в порядок, надела короткое зеленое платье с длинными рукавами и открытой спиной, которое купила вчера, и закрепила на шее кулон с созвездием. Удовлетворенная результатом, ведьма взглянула на время и поняла, что до выхода успеет раздеться и одеться еще раз пятнадцать. От нечего делать в ее голову закралась сумасбродная идея… проникнуть в кабинет Тео. Буквально на секунду, просто осмотреться. Босиком, чтобы не привлекать внимание стуком каблуков по полу, она спустилась вниз и подошла к заветной двери, которая оказалась не заперта. Вздохнув, Лира повернула ручку до упора и вошла.       Все помещение было завалено черновиками чертежей и распечатками магловских проектов по реконструкции. На отдельных пергаментах располагались аккуратные комментарии Нотта, отмечающие наиболее удачные решения, вроде сохранения витражей и росписей на стенах. Внутри Лиры растеклось приятное тепло: он прислушался к ее совету. Счел его достаточно разумным, чтобы попытаться воплотить в жизнь этот странный и смелый для магического мира эксперимент.       Тео, безусловно, был очень талантливым. И каким бы безответственным ни считала его Гермиона Малфой, да и многие другие его друзья, он смог в одиночку создать успешный бизнес. А учитывая историю с войной и сомнительной репутацией его отца, сделал это Нотт вопреки обстоятельствам. Лира сложила бумаги в первоначальном порядке и покинула чужой кабинет с легким чувством гордости за него.       Она обязательно купит в этом торговом центре туфли, если еще раз окажется в Рио.       Тео вернулся домой впритык к моменту выхода, поэтому быстро умчался наверх, чтобы принять душ и переодеться. С каждой минутой его отстраненности Малфой ощущала, как внутри нее что-то обрывается. Она ненавидела чувство неопределенности – еще одна общая черта родителей, которая передалась ей в тройном объеме. Когда Нотт спустился в своем черном костюме, плотно облегающем спортивную фигуру, у Лиры перехватило дыхание. Она смотрела на его брюки со стрелками, пиджак, подчеркивающий плечи, и ей хотелось провести по ткани пальцами. Малфой чувствовала себя рядом с Тео, как ни с одним ухажером из Хогвартса: особенной, взрослой. Его недосягаемость отзывалась почти физической болью внутри – ни один мужчина раньше не вызывал в ней такой отчаянной навязчивости. И когда Тео не смотрел на нее в ответ, это било по ее гордости.       «Салазар, во что я вляпалась?», — простонала она про себя.       Яхта, которую Тео арендовал для новогодней вечеринки, была роскошной. Плавный современный дизайн, три палубы, отделка из темного дерева. Всего гостей было около пятидесяти человек: все те же лица, что ведьма видела в прошлом, позапрошлом и Мерлин-знает-сколько-лет-подряд. Она нацепила на свое лицо самую беспристрастную маску и начала вместе с родителями приветствовать важных персон, которые все прибывали и прибывали. Внутри Лира кипела, но внешне была, как всегда, просто неотразима.       Она искала глазами Нотта, и когда, наконец, заприметила в толпе высокую фигуру с кудряшками вокруг головы, мгновенно похолодела. Он стоял с той самой брюнеткой, с которой занимался сексом в кабинете Блейза Забини два года назад, и тепло ей улыбался. Она по-свойски положила руку на его плечо и рассмеялась какой-то шутке Тео, что окончательно добило Лиру. Он, черт возьми, игнорировал ее два дня! А теперь флиртует с этой ведьмой прямо у нее на глазах.       Почувствовав колкий взгляд на себе, мужчина обернулся. На его лице не было улыбки, но при этом оно не выглядело хмурым, скорее – очень сосредоточенным, будто он решал в уме сложную задачку. Те мгновения, что они смотрели друг на друга, обернулись для Лиры целой маленькой жизнью. Наконец, Нотт извинился перед своей спутницей и направился к Малфой-младшей. Ее сердце тут же подстроилось под марш его шагов.       — Привет.       Слова Тео растворились в музыке, но она прочитала приветствие по губам. Черная бабочка на его шее немного покосилась, привлекая к себе внимание ведьмы. До дрожи на кончиках пальцев хотелось ее поправить.       — Привет, — ответила она, скользя взглядом выше, к его глазам.       — Поговорим?       Малфой кивнула. На какую бы беседу он ни настраивался, это было лучше, чем равнодушие, которое ей доставалось последние дни.       Он завел ее в одну из кают и бросил на дверь заглушающее заклинание. От волнения Лире хотелось отпустить шутку о том, какая здесь большая кровать, но вместо этого она сложила руки под грудью и уставилась на ковер. Все слишком серьезно. Он слишком серьезен.       — Прости, что игнорировал тебя, — сказал Тео.       — Снова, — пробурчала под нос Малфой. — Игнорировал меня снова.       — Я не знаю, как вести себя рядом с тобой. Я сбит с толку всем происходящим.       Она подняла голову и в очередной раз поразилась, насколько Нотт по-мужски красив. Ярко-синие глаза, легкая щетина, волевой подбородок. И по-идиотски покосившаяся бабочка чуть ниже…       — Что ты ко мне чувствуешь? — спросила ведьма прямо.       Тео вздохнул и провел рукой по волосам.       — Ты дочь моего лучшего друга…       — Нет, — она отрицательно помотала головой, — что ты чувствуешь ко мне как к девушке?       — Я очень тебя уважаю и… Блядь, — он со злостью потер ладонями лицо. — Лира, ты сводишь меня с ума. У меня стойкое ощущение, что это какой-то сон, что все нереально.       Малфой смело сделала пару шагов к нему, бросая сумочку на пол, и Тео напрягся. Он внимательно проследил, как ее руки поднялись к его шее, но не остановил ведьму, а только крепко сжал челюсти.       — Бабочка повязана немного криво, — она ничего не могла с собой поделать, хитрая улыбка расплылась на ее губах.       — Спасибо, — ответил он на выдохе.       Они стояли так близко, что Лира чувствовала аромат его парфюма. Классический, мужской, элегантный. От парней в Хогвартсе в лучшем случае пахло стиральным порошком, а если это кто-то из команды по квиддичу, то стоит сказать спасибо, если пот оказывался не позавчерашним.       — Я должен извиниться за то, что произошло тогда у бассейна, — Тео явно хотел придать своему тону сухости, но у него не получилось. Скорее звук был хриплым и до неприличия сексуальным. — Я сожалею, что воспользовался тобой…       — Тебе не за что извиняться. Я хотела этого, — перебила ведьма. Ее руки легли на его грудь, и она почувствовала, как мужчина дернулся под прикосновением. Дежавю, прямо как за тем кустом гибискуса на заднем дворе виллы.       — Лира…       Ей нравилось, что они от «принцессы» со временем перешли к ее имени. Оно так хорошо звучит из его уст. Она скользнула выше и обхватила его шею руками, а затем начала пальцами массировать обнаженный участок кожи над рубашкой. Тео прикрыл глаза.       — Не говори мне, что это неправильно, — Малфой прижалась грудью к его торсу, не оставляя между ними ни миллиметра пространства. — Неправильные вещи не могут ощущаться так восхитительно.       Даже на каблуках она была его ниже почти на голову. Ошеломляющий контраст его силы и ее хрупкости, хотя на деле – вся власть в ее руках. Он так глупо сопротивлялся этому…       — Какая же ты охуенная, — его глаза приоткрылись. — Чертовски, блядь, красивая.       С той самой вечеринки два года назад ей хотелось услышать от него нечто подобное. Чтобы он выражался грубо и чувственно, чтобы был с ней таким же диким, как с той безымянной брюнеткой. Лира смотрела на него широко раскрытыми глазами и практически терлась грудью о его пиджак. Нотт поднял руку и зарылся пальцами в волосы, грубо оттягивая ее голову назад.       — Тео… — вместе с его именем из нее вырвался стон.       — Я хочу поцеловать тебя. Очень сильно.       Даже в своей самой смелой фантазии Малфой не могла предположить, что он так легко поддастся. Но она не собиралась злорадствовать, не сейчас, когда он дышал в миллиметрах от ее губ.       — Чего же ты ждешь? — спросила она, мягко поглаживая его шею.       — Я не… — тяжелый вздох в ее приоткрытый рот, — это неправильно. Я не могу тебя трогать.       — Давай я потрогаю тебя, папочка?       Тео оцепенел. Ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы сформулировать ответ.       — Я чертовски сильно хочу трахнуть твой рот за все, что ты говоришь.       По ее спине пробежала волна возбуждения. Да, именно так он должен говорить с ней, и она придет к финишу раньше, чем исчезнет одежда.       — Сделай это. Пожалуйста, — ведьма смущенно улыбнулась, гадая, почему у нее все еще нет магловского Оскара за роль самого правдоподобного ангела. Здесь ей даже Лили Луна не соперник.       Тео рывком потянул ее к себе и поцеловал. Без промедлений он протолкнул язык в ее рот, и Лира сразу подчинилась. Пальцами она прошлась вдоль пуговиц на его пиджаке, освобождая из петлицы каждую, а затем положила обе руки на горячий живот. Даже сквозь рубашку его кожа обжигала не хуже бразильского солнца в полдень. Малфой вкладывала в этот поцелуй все свои умения, всю свою злость на него за последние два дня, не уступая в напоре. Она чувствовала его твердость через костюмную ткань, и это напряжение молило о ласке. Скользнув рукой вниз, Лира коснулась его эрекции, а затем сжала член ладонью.       Он оторвался и прошептал:       — На колени, Лира. Ты своего добилась.       Как и всегда.       Ее руки дрожали от предвкушения вперемешку с адреналином, пока она спускалась вниз, расстегивала его ремень, а потом молнию на брюках. Одна его рука перебирала светлые волосы, а другая дразнила нижнюю девичью губу. Лира уже видела его член, но не так близко, да и удовольствие, которое он мог доставить, предназначалось тогда вовсе не ей.       Она провела рукой по всей длине, и Нотт отчаянно застонал, притягивая ее голову к своему паху.       — Бери его в рот.       «Салазар Слизерин, прости».       Она послушалась. Облизывая его сначала медленно, а потом все быстрее, ведьма не сводила взгляд с лица Тео – раскрасневшегося, взволнованного и немного рассерженного. В ее груди бушевал настоящий ураган острых чувств: от жгучего любопытства до страха, что кто угодно мог их застать в таком виде, примени он не очень сложное отпирающее заклинание к двери. Она вобрала его длину, насколько смогла, все еще пораженная столь стремительному развитию событий.       — Я попаду за это в ад, — прохрипел он и начал легко толкаться тазом по направлению к ее лицу, задавая ритм.       От напряжения у Малфой из глаз потекли слезы, но макияж сейчас заботил ее в самой меньшей степени. Она держалась одной рукой за его бедро, а другой – за основание его члена. И хотя Тео заметно сдерживался и периодически одергивал себя, замедляя ритм, все было так бешено, так дико, что никаких аналогий в предыдущем сексуальном опыте юной ведьмы найти было нельзя.       — Даже знать не хочу, когда ты научилась так сосать.       Вскоре фрикции стали сбивчивыми.       — Лира, я сейчас кончу, — едва смог выговорить он, задыхаясь. — Если ты не хочешь глотать, лучше убери свой рот.       Конечно, она намеревалась идти до конца. Упрямства ей не занимать в любом вопросе.       — Сука… — простонал Тео. Он полностью излился в ее рот, не переставая грязно ругаться ни на секунду.       Дальше в каюте стало мучительно тихо. Лира на дрожащих ногах поднялась и прошлась указательным пальцем по нижнему веку, чтобы убрать хотя бы немного поплывшей туши.       — Я… — взгляд Тео прояснялся. Он быстро натянул белье, а затем брюки. — Боже, Лира, я…       Паника стремительно распространялась по мужскому лицу.       — Не смей извиняться, — подчеркивая каждое слово, сказала Малфой. Она сделала шаг навстречу и вздернула подбородок. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Тео. И я имею в виду именно то, что говорю.       Его кадык дернулся, и Лира поняла, что это именно то место, по которому она хочет провести языком при первой же удачной возможности.       — Как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?       — Как будто я вела себя очень плохо.       И она была готова сделать это прямо сейчас. Тео смотрел на нее сверху вниз со смесью изумления и медленно разогревающегося интереса. Но тут ее телефон громко звякнул, разряжая тягучую паузу.       Папа: Ты где?       — Нам нужно вернуться, — с сожалением сказала Лира, убирая телефон обратно в сумку и доставая палочку. Благо теперь она могла не только пить на новогодних вечеринках, но и колдовать.       Ведьма быстро поправила свой макияж и прическу, после чего первая вышла из каюты. Ее сердце бешено колотилось от обещаний, которых никто не произнес.       

***

      Тео сделал все, что обещал Блейзу во время тяжелого разговора на днях, вот только ровно наоборот. Не трогать Лиру? Полный провал. Объяснить ей, что между ними ничего не может быть? Полный провал. Извиниться перед Драко и навсегда исчезнуть из жизни Малфоев?       Полный-блядь-провал.       «Ты сводишь меня с ума», — достаточно точное определение для того, что она с ним сделала. Его мозги полностью расплавились под влиянием этой молодой и до неприличия красивой ведьмы. Миниатюрной, с хорошей фигурой и чертовски мягкими золотыми кудряшками.       Только в его жизни стало на одну проблему меньше (городское управление одобрило реконструкцию магловской церкви, оставшись в полнейшем восторге от идеи), как Лира Малфой отсосала ему посреди вечеринки.       Нотт в полнейшем дерьме. «Блядь, блядь и еще раз блядь!».       Возвращение на виллу было для него еще одним испытанием. Одна мысль о сексе с Лирой отзывалась предвкушением в паху, а вместе с ним стыдливым раскаянием в голове. Не смотреть на нее невозможно. Смотреть – тем более.       Что он делает? «Какого долбаного хрена?».       Следующим утром Драко напомнил о своей просьбе «присмотреть за детьми». Сейчас Тео уже не был так уверен, что справится с этой задачей.       — Скорп отпросился на вечеринку у Энцу до двенадцати, — сообщил Малфой, отпивая из крошечной чашки свой эспрессо. — Если к этому времени его не будет, разрешаю отправить Патронуса с самым унизительным приказом явиться домой.       — Хорошо, — кивнул Нотт.       Ему оставалось только запереться в своей спальне или телепортироваться на другой конец планеты, чтобы не оставаться с Лирой наедине этим вечером. Иначе он за себя не отвечает.       Старшие Малфои покинули виллу часа в четыре. Тео расхаживал по своей комнате, отчаянно соображая, как, черт возьми, ему поступить. Он мог бы попытаться поговорить с ведьмой еще раз, но, если она снова положит свои крошечные ладошки ему на грудь, он просто повалит ее на пол и наконец хорошенько потрахается...       Нет.       Ни за что на свете.       Тео: Есть планы на сегодняшний вечер?       Камилла: После твоей вечеринки у меня небольшое похмелье, но я буду в норме. Ресторан?       Тео: Отличная идея.       С Камиллой они встречались последний год перед его отъездом в Рио. Все началось на новогоднем вечере, когда он затащил ее в кабинет Блейза, а после они виделись пару раз в неделю и неплохо проводили вместе время. Когда он сообщил новость о контракте на другом континенте, девушка с улыбкой спросила: «Ты же не думаешь, что я поеду за тобой? Меня только назначили помощником судьи». Со смехом он ответил: «Нет», и они расстались на дружеской ноте.       Вчера он хотел вспомнить старое, чтобы выкинуть из головы мысли о Лире, но в итоге наткнулся на укоризненный взгляд младшей Малфой и напрочь забыл, о чем десять секунд назад разговаривал с Камиллой. В детстве принцессы нельзя было допустить, чтобы она расстраивалась. С тех пор, похоже, ничего не изменилось.       Нотт переоделся и отправился на встречу со старой подругой, предоставив виллу в полное распоряжение Лиры. Если она и испытала разочарование, то виду не подала. И слава Салазару.       Вечер проходил хорошо. Камилла, как всегда, была интересной, остроумной собеседницей. После третьего бокала вина она начала двигаться к нему все ближе, а затем ее рука легла на его бедро и несильно сжала.       — Я скучала, папочка.       Не то. Абсолютно не то.       Тео скомканно закончил ужин и с чувством позорного поражения отправился домой, надеясь лишь на то, что Лира ушла куда-нибудь с Беллой или уснула у себя в спальне, запершись на семь замков.       Разумеется, ему не могло так сказочно повезти. Когда он вошел в гостиную, Малфой сидела на диване, закинув свои длинные ноги на кофейный стол. Розовый халат едва прикрывал ее тело до середины бедра.       Девять вечера. Чертовски много времени, чтобы согрешить.       — Как прошел твой ужин? — спросила она, не оборачиваясь.       Телевизор был включен на каком-то мультике. Рядом с плоским экраном Лира наколдовала субтитры: заклинание переводило диалоги с португальского на английский в режиме реального времени. Явно что-то из арсенала Гермионы Грейнджер – только она могла до такого додуматься, а потом научить этому своих детей.       — Хорошо.       Она кивнула.       — Что смотришь?       — «Холодное сердце».       Тео сел рядом, но так, чтобы едва соприкасаться с Лирой. Боже, он вел себя, как школьник, который впервые пошел на свидание. Украдкой мужчина разглядывал ее ноги, открытую шею и кончик носа, поражаясь тому, что она взяла буквально все лучшее от обоих родителей.       — Она похожа на тебя, — прокомментировал Нотт увиденное в телевизоре.       — Эльза? — переспросила Лира и с улыбкой посмотрела на него.       — Да, — он кивнул, разглядывая ее лицо, подсвеченное экраном. — Красивая.       — Тео… — его имя, произнесенное с придыханием, было равнозначно Империо. Он полностью в ее власти. Отныне и до того момента, пока Драко Малфой не кинет в него смертельное заклинание.       Секунда, и Лира оседлала его. Ее смешной вес практически не ощущался, в отличие от тепла мягкого тела.       — Я до последнего надеялся, что ты передумаешь, — сказал он, проводя руками вверх по ее бедрам. Под халатом на ней была шелковая пижама в тон, которая делала Лиру до ужаса милой. Это вообще нормально – возбудиться от вида девушки в розовом, которая смотрит мультики?       — Трахни меня, Тео.       «Мне пиздец», — простонал он про себя и нашел губами ее шею. Мягкий цветочный аромат от ее волос обволакивал, смешивался со сладким запахом духов, и убивал внутри него всякую надежду стать однажды нормальным взрослым человеком. Тео снимал с нее одежду, пока она ерзала на его коленях. Ее упругая задница так и просилась в его руки, ее потрясающие сиськи, да простит его Салазар, нуждались в его языке.       — Хочу пока оставить шортики, — тихо сказал он и прикусил ее твердый сосок, который был прямо на уровне рта.       Тонкими пальцами с розовым маникюром она расстегнула его брюки и освободила член. Лира подразнила его движениями вверх-вниз, а затем сдвинула шорты вместе с бельем в сторону и направила возбужденную плоть в себя. Кто бы сейчас ни следил за дисциплиной в Хогвартсе, он явно справлялся со своей работой очень плохо.       — В тебе очень хорошо, детка, — шептал он в ее шею, помогая насаживаться быстрее. — Тебе нравится ощущать меня?       — Да, папочка, — простонала она, запрокидывая голову назад.       Малфой прыгала на нем сверху, цепляясь за плечи, и это было самое развратное зрелище в его жизни. Будь это любая другая ведьма, он бы отнес этот секс к золотой классике, а не к экспериментальному жанру, но это же Лира. Самое странное, самое волнующее, что могло случиться в его жизни.       Тео изменил положение, поставив ее на колени и сняв остатки одежды, а затем резко вошел сзади. Он любил эту позицию за то, что мог видеть свои толчки, округлость ягодиц и изгиб женской талии.       — Жестче, — ее спина прогнулась.       Она. Сводила. С ума.       — Ты просто долбаная мечта, Лира. Выглядишь, как ангел, но хочешь, чтобы тебя жестко выебали, да? — он не сдержал смешка.       — Да. Да, папочка.       Сюрреализм. Просто абсурд. Он говорил это самой драгоценной девушке всего магического мира, занимаясь с ней таким сексом.       — Я хочу трахнуть твои сиськи, Лира. Я хочу членом размазать по ним сперму. Я хочу, чтобы ты, блядь, осознала последствия своих поступков и больше не смела меня дразнить.       Ее руки сжались в кулаки, и со сдавленным криком Малфой начала кончать. Ее бедра подавались назад, встречая все его движения, в попытках продлить собственное удовольствие. Маленький избалованный дьявол.       Нотт последовал за ней чуть позже, умоляя Господа о том, чтобы сразу после этого оказаться в адском котле. Потому что одновременно с тем, как стихал его оргазм, голову начинало разрывать от очередной бури вины и ненависти к себе.       Фантастический секс. Просто потрясающий. Как жаль, что с восемнадцатилетней дочерью его лучшего друга.       Она лишь перевела дух, чтобы все повторилось снова…       Скорпиус вернулся вовремя и не стал свидетелем ничему такому, чего ему не стоило бы видеть. Правда, был он немного пьян.       — Ты же обещал отцу, что там не будет алкоголя, — строго сказал Тео, чувствуя себя лицемерным ублюдком. Как Драко удается воспитывать детей с собственными воспоминаниями о молодости? Мерлин, они ведь натворили столько дерьма в свое время…       — А я и не пил, — Скорп приподнял брови и попытался опереться на кухонный островок, но промахнулся и чуть не упал.       — Ну-ну.       Нотт провел маленькую лекцию о вреде алкоголя, которую в свое время слышал от профессора Макгонагалл, и велел Малфою-младшему идти спать.       — Спасибо, Тео, — он уже начал подниматься по лестнице, но вдруг завис на середине пути. — Только маме ничего не говори, ладно? Ей нельзя волноваться.       — А что с Грейнджер? — переспросил Нотт.       Скорпиус закатил глаза.       — Для людей, которые столько лет занимаются сексом, вы с отцом поразительно тупые. Она беременна. Неужели только я вижу ее живот?       Что ж, магическая Великобритания может быть спокойна: Гермиона Грейнджер не изменяет Драко Малфою. Скорее наоборот, стремится нарожать ему кучу белокурых наследников.       Кстати о белокурых наследниках Малфоев…       После двух оргазмов Тео целовался с Лирой еще около часа, пока по телевизору шел какой-то новый мультик. Воспоминания об этом будут преследовать его одновременно и в эротических снах, и в кошмарах. Слава Мерлину, что послезавтра они все уезжают.       В обед на следующий день Драко и Гермиона вернулись с такими лицами, будто только что поженились. Смотреть на своего друга, который светился от счастья ярче новогодней елки, и не закатывать глаза было невозможно.       — Мы беременны! — взволнованно воскликнул он, прижимая руку к животу супруги. Тот действительно округлился, как можно было этого не заметить? Ладно Тео, у него нет привычки разглядывать чужих жен, но Драко?       — Поздравляю, — хмыкнул Скорпиус и снова уткнулся взглядом в маленький экран.       Взрослые втроем переместились в столовую. Лира ушла с Беллой на пляж и дала Нотту немного времени прийти в себя после вчерашнего, он до сих пор не мог сложить события вечера в одну картинку. Да и разве это возможно?       Глядя на своих друзей, которые ждали уже третьего ребенка, Тео почувствовал себя каким-то не таким: неправильным, сломанным. Кажется, он застрял где-то в промежутке от двадцати до тридцати, в то время как остальные двигались дальше с улыбками на лицах и огромным багажом опыта за плечами. Он ведь любил свою жизнь. Искренне ею наслаждался. Но теперь… Лира нащупала внутри него дыру, какой-то комплекс, который больше невозможно игнорировать. Для младшей Малфой Тео – временное увлечение, которое пройдет, когда она немного повзрослеет. Ведьма будет вспоминать с улыбкой на какой-нибудь студенческой вечеринке, как переспала с лучшим другом своего отца. А что будет у него через пять, десять лет? Он останется один посреди обломков своего веселья?       Странные мысли. Странные каникулы.       — Черт, — выругалась Гермиона, вытряхивая содержимое своей сумочки на кухонный стол, за которым они собирались пить чай.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Драко. У него опять включился режим курочки-наседки, который Нотт не ожидал увидеть спустя шестнадцать лет после «их» предыдущей беременности.       — Я, кажется, оставила свой телефон в том кафе возле отеля. Помню, что положила его рядом с сахарницей… — ее нижняя губа задрожала. — У меня там вся жизнь!       — Спокойно, — Драко начал оглядываться, словно мобильный Гермионы мог выпрыгнуть из-за угла с криком: «Попались?!». Сам он, конечно, этими дьявольскими штучками не пользовался. — Акцио телефон!       Но в руку ему влетел девайс Тео из заднего кармана его брюк.       — Ты не против, если я позвоню себе? — жалобным тоном спросила миссис Малфой. — Может, официант его подобрал…       — Конечно, — пожал плечами Нотт. — Он без пароля.       Гермиона набрала сама себя и договорилась с администратором кафе, что сейчас вернется за своим мобильным.       — Я схожу, — тут же вскочил Драко.       — Не надо, — с улыбкой остановила его жена. — Я еще забегу в лавку. Совсем забыла, что Джинни попросила привезти специи.       Ведьма тут же выпорхнула из столовой, но через секунду вернулась с телефоном Нотта в руках.       — Я забыла вернуть. И тебе тут… — ее тон был таким, словно за эти десять секунд она успела встретиться с приведением, — пришло странное сообщение.       До того, как она назвала имя отправителя, Тео уже все понял. И его сердце на несколько мгновений перестало биться.       — От Лиры, — добавила Грейнджер.       — Что там? С ней что-то случилось? — нахмурился Драко и забрал у жены телефон, который она протянула именно ему. Глаза умнейшей ведьмы поколения наполнялись слезами.       «Блядь. Что же я натворил?».       Три секунды Малфою потребовалось на то, чтобы прочитать это проклятое сообщение. А потом он взревел.       — Какого хуя происходит?! — это были последние слова перед тем, как пластиковый прямоугольник с экраном полетел в стену.