Часть 2
2 ноября 2022 г., 15:14
Несмотря на то, что в округе они, на первый взгляд, были совершенно одни, Скарамучча осторожничал: сначала выгнал из заброшеного здания Тарталью, а уже через тридцать минут вышел сам. Прикрыв глаза и воткнув в уши наушники, он неспешно шагал по улице, поднимая пыль с земли при каждом шаге. Пока что в планы парня входило только прогуляться по улицам города, а после вернуться домой, поесть и уснуть, предварительно выпив таблетку снотворного.
Однако в его планы нагло вмешались, схватив за капюшон толстовки и затащив в ближайший переулок, вокруг не было ни души, так что никто не мог стать свидетелем сия действа. Наушники вытащили из ушей и вместе с телефоном откинули куда-то в сторону. Его, кажется, поймал ещë один человек. Самого же Скарамуччу схватили за руки, скрутив их за спиной, держа лишь одной рукой, а второй схватили за волосы и прижали щекой к холодной, грязной стене.
– Какого хрена?!– выкрикнул, совершенно, видимо, не боясь нападавшего, низкорослый.
– Помолчи, если, конечно, не хочешь, чтобы я сильно тебе навредил, малыш,– у человека, стоявшего сзади был низкий голос. Скарамучча не мог определить по голосу возраст, но он чувствовал, что его во много превосходили по силе и росту.
Ярость закипала внутри сильнее и сильнее, пока не начала выплëскиваться за края подсознания. Пытаясь вывернуться из железной хватки, он получил только то, что его сильно ударили головой о стену, из-за чего перед глазами поплыли цветные круги, а картина размылась. Внезапно его отлепили от стены, держа чуть ли не в воздухе, ведь ноги подкашивались.
– Не сопротивляйся, ни то сильнее получишь. Парни, обыщите его.
К нему подошëл ещë один человек, начав рыться по карманам. В этот момент Скарамучча испытал настоящий страх, ведь неизвестно, что эти люди сделают, когда найдут в кармане его джинс этот злосчастный комочек.
В карманах толстовки покоился кошелёк, с довольно крупной суммой, который, конечно, вытащили, открыли и пересчитали деньги.
– Тринадцать тысяч, думаю больше нам от него ничего не получить, молодой ещë совсем.
– Да, думаю ты прав, ему лет пятнадцать на вид. Хотя, откуда у него тогда такие деньги?– в этот момент парень, кажется, впервые в жизни обрадовался своему низкому росту.
– Да мало ли откуда, может украл или родители обеспеченые. Главное- деньги у него есть, а значит не зря поймали.
– То есть мы его отпускаем?
– Да, отпускай, он всë равно не в состоянии сейчас ходить, а, тем более, бежать. Нас не догонит.
В ту же секунду его отпустили, от чего он, конечно же, свалился на землю, пытаясь подставить руки, что, к сожалению, не получилось. Единственным, что отрезвило рассудок, была сильная боль в плече и голове, которыми он ударился при падении. Одно лишь радовало: эти люди не добрались до комочка. Скарамучча расслабился, кажется, только на мгновение, как тут же подскочил, на удивление, полным сил, но всë ещë болевшей головой. Видимо, он отрубился, и неизвестно, сколько он пролежал так, в этом переулке.
Лишь глянув на небо, он ужаснулся. Было темно, да не просто темно, уже были видны звëзды и на горизонте ярко сияла луна. Точнее, ярко отражала солнечный свет, парень был реалистом, и вся эта романтика с луной ему была не по вкусу, поэтому он предпочитал говорить о вещах так, как есть на самом деле. Однако, как бы то ни было, сейчас ему нужно было сломя голову нестись домой, если сейчас позже девяти мать ему все мозги прожужжит о том, как волновалась и ждала его.
Бежал он всего минут пятнадцать, но лëгкие уже горели. Каждый глубокий вдох сопровождался сильной болью, но дом уже был виден, и ,чтобы до него дойти, нужно было только перейти дорогу, поэтому парень со спокойной душой сбавил темп и пошëл через дорогу, мимолëтно думая, что для полной картины не хватало только того, чтобы его сбила машина.
Уже у подъезда Скарамучча понял, что у него нет ключей, видимо, они выпали, когда он бежал до дома. Не имея другого выхода, он отчаялся и позвонил в домофон. У матери был абсолютно спокойный голос, парень выдохнул и успокоился. Зайдя в квартиру, он столкнулся с удивлëнным взглядом.
– Куникудзуши, почему ты позвонил в домофон? Ключи потерял?
– Да, прости, мам, я где-то их выронил, видимо, вместе с телефоном... Кстати, сколько сейчас времени?
– Только половина девятого.
А-хри-неть, он провалялся там два часа?! Ладно, ничего уже не поделать, его телефон, наверняка, уже давно покоится в каком-то ломбарде, проданный за каких-нибудь две тысячи.
Молча он прошëл в свою комнату и закрыл дверь, ещë сильнее удивив мать. Решив оставить всë на следующий день, он снял толстовку и, вроде как, даже подскочил на месте от того, что испугался собственного отражения в зеркале. Из-под короткого рукава футболки было видно, что почти по всему плечу расползлось большое тëмно-фиолетовое пятно, а немного выше правого виска волосы слиплись от крови и пыли. Чëрт, не хватало, чтобы ещë инфекция какая-нибудь попала. Быстро схватив полотенце, он, стараясь не попадаться на глаза матери, прошмыгнул в ванную, хорошо, что она была прямо рядом с его комнатой, и, чтобы пробежать незамеченным, не потребовалось много. Помыв волосы от налипшей пыли и обработав жутко болящую рану, на которой уже образовалась тонкая плëнка, он вернулся в комнату.
Думая, как можно скрыть этот огромный синяк парень заглянул в шкаф. Не ясно, что он хотел там найти, но нашëл тонкую кофту. Еë длинные рукава вполне позволяли скрыть синяк, а сама она не была слишком тëплой, так что вполне подходила под оправдание о том, что на улице холодает, а отопление до сих пор не включили, поэтому приходится утепляться как это возможно. Проблема состояла лишь в том, как бы скрыть эту неприятность от Аякса, ведь он знает Скарамуччу даже лучше его собственной матери и понимает, что парень не стал бы надевать кофту, которую никогда не носил, даже если стало холодно.
Ладно, стоит лечь спать и уже завтра, на свежую голову всë обдумать. Так он и поступил, нацепив эту самую кофту и укутываясь в тëплое одеяло.
***
От будильника раскалывалась голова, учитывая ещë и то, что произошло вчерашним вечером, вылезать из-под одеяла совсем не хотелось. Но, как бы не хотелось поспать подольше, нужно было не только идти в школу, но и думать, как бы скрыть свои травмы от внимательных глаз одного из немногих близких парню людей. Тяжело выдохнув, Скарамучча резко вскочил, садясь на край кровати, о чём сразу же пожалел. На голову будто кусок рельса рухнул. Казалось, ещë секунда и по черепу расползутся трещины, от которых он, после, расколется на мелкие осколки. Стараясь не обращать внимания на боль, парень попытался встать на ноги, но тут же рухнул обратно в кровать, создавая шум, на который тут же прибежала обеспокоенная мать. Завидев сына, сидящего на кровати и держащегося за голову, она подскочила к нему и начала засыпать вопросами про самочувствие. Мозг был просто не в состоянии переваривать информацию, и парень ни черта не слышал, кроме громкого звона в ушах, от которого голова болела ещë сильнее. На этом моменте воспоминания оборвались, а очнулся парень в машине скорой помощи с капельницей. Сквозь шум на улице парень приглушëнно слышал мать и еë разговор с врачом. – Судя по всем признакам у парня сотрясение мозга, на голове рана, потеря сознания, и, судя по тому, что вы описали, сильные головные боли. Странно, что вы не наблюдали тошноты и рвоты, ведь при сотрясении это очень частое явление. – Подождите минуту, как это может быть? Я не помню, чтобы он когда-то падал, разве что...– женщина на пару мгновений задумалась и, глядя в пол, промолвила почти неслышно.– Вчера он вернулся какой-то помятый, сказал, что потерял ключи с телефоном, а вся одежда была в грязи. –Ну, это вы будете объяснять участковому. Видимо на него напали, ограбили и сильно ударили головой обо что-то, потому что ранение было сделано, когда его ударили о плоскую поверхность, видимо о стену,– сделав пару каких-то заметок на листке бумаги, доктор продолжил.– Ему придëтся примерно десять дней пролежать в стационаре, а дальше недели две-три домашнего лечения. Вам будет необходимо постоянно следить за ним и ходом лечения, так как в любой момент он может упасть и расшибить голову сильнее. – Я... Не могу пропускать... Учëбу...– наконец подал голос юноша.– У меня... Золотая медаль... Я не могу еë упустить... – Мальчик, послушай, если бы это представлялось возможным, мы бы даже не стали увозить тебя. У тебя третья степень сотрясения мозга, твоë здоровье сейчас в разы важнее золотой медали. Тебе очень опасно активно двигать мозгами. Лучше скажи, где ты умудрился получить сотрясение. Лучше говорить правду,– парень лишь промолчал на последнюю фразу врача. Жалобный материнский взгляд был, кажется, единственным, что сейчас заставило его тяжело выдохнуть и отвернувшись от врача уставится на аппарат ИВЛ, расслабляясь.***
Этим же днëм его новенький телефон разрывался от звонков и, если на звонок классного руководителя он ответил сразу, быстро объяснив всю ситуацию и солгав будто он просто подскользнулся и ударился головой о кафельный пол в ванной, то звонки от Чайлда настырно игнорировал, включив беззвучный режим и раздражаясь от надоедливой вибрации, отключить которую, к сожалению, не представлялось возможным. Он знал, что, даже если солжëт этому рыжему недоразумению природы, последний обязательно станет обхаживать его, как молодой папаша новорождëнного ребëнка. Однако вечно молчать он не мог, и хотя бы через пару дней нужно было ответить и объясниться. Так он и поступил, после того как на третий день его пребывания в больнице ему принесли обед. – Ало?– совершенно спокойным голосом парень ответил на очередной звонок, попутно жуя кусок хлеба, так и не притронувшись ни к первому, ни к второму блюду. – Наконец-то! Я третий день не могу до тебя дозвониться! В школе ты не появляешься, классный руководитель ничего не говорит, и мать твоя на звонки тоже не отвечает, что у тебя там произошло!?– в голосе читались обида, злость и беспокойство. Этому Скарамучча даже улыбнулся. – А чего тебе так интересно?– парень услышал как на другом конце провода Тарталья фыркнул. – Действительно, блять, чего же мне интересно!– тон сменился на более мягкий и нежный.– Солнышко, ты никогда до этого не позволял себе прогуливать, да и, если что-то случалось или тебе нужно было куда-то уехать, ты предупреждал меня ещë за неделю, я откровенно переживаю! О чëм-то поразмышляв с полминуты и услышав в трубке телефона неуверенный вопрос "Скара? ", он всë-таки решился рассказать правду, по крайней мере, всё, что он помнит. Тарталья внимательно слушал его рассказ, а опосля уже более сердитым голосом спросил номер больницы, палату и сказал, что скоро будет у него. – Дурак, – одними губами прошептал парень и искренне улыбнулся, вспоминая как у них завязались отношения, и понимая, что сейчас он, видимо, окончательно влюбился.***
В переулке между какими-то старыми домами, которые стояли там, кажется, ещë со времëн СССР находилось три фигуры. И двое из них спорили о чëм-то важном. – Заказчик этого требует! И я не могу ему отказать, ты понимаешь, сколько всего мы потеряем если откажемся от этой сделки?!– юноша, стройного телосложения с довольно длинными, для парня, волосами, что были собраны в хвост, активно размахивал руками. Лицо перекосило от злости, а голос опустился ниже обычного. – Да мне похуй, что он там требует, я на такие унижения не пойду даже ради миллиона! Пусть этот заказчик засунет свои требования себе в задницу!– Скарамучча повернулся, глядя на Тарталью, стоявшего у стены, скурившего, кажется, уже третью сигарету.– А ты чего молчишь!? – А что говорить? Мне плевать, не вижу смысла встревать в ваши споры, если это потребуется, я без раздумий соглашусь, главное, чтобы сумма, которую заплатят была не меньше тысяч двадцати пяти,– затоптав очередной окурок, парень вынул из кармана пару мятных леденцов, закинув себе в рот. – Ты понимаешь, что только что подписал себе смертный приговор? Потому что, если ты не смоешься из моего поля зрения за пять, чëртовых, секунд, я размажу твои мозги по этой стене!– буквально сразу после этих слов Чайлд подорвался с места, скрывшись в ларьке через дорогу. До этого раздраженный подросток сейчас более или менее успокоился, думая как бы ещë отвертеться от этого. – Закончил психовать? Я уже договорился с заказчиком, так что выбора у тебя, по сути, нет,– пройдя мимо шокированого Скарамуччи, проговорил парень, далее не реагируя на его крики.
