Еда сближает

Чуя сидел в кухне съемной квартиры, открывал банку импортной красной икры и искренне не понимал, почему прожив свои двадцать лет в роскоши и богатстве, по итогу должен разделять жилье с сыном папиной коллеги. Ладно, парень из Дазая неплохой, но вот характер у него бесящий настолько, что как только увидишь эту хитрую искру в карих глазах, сразу будто фитиль поджигают. Раз, он мило улыбаясь подходит, два, высовывает руки из-за спины, три — взрывает перед носом Накахары чертову хлопушку с блестками. Ноги у него хоть и длинные, но своего разъяренного рыжего сожителя он не бросит без удовлетворения от чужого избиения. Пожалуй, эта черта Осаму ему нравилась больше всего. В любом случае сейчас его парень стоит у барной стойки и что-то усердно мешает в своей глупой тарелочке с крабиками, вроде ничего не замышляя. Чуя потянулся за батоном, щедро кладя икру на кусочек. Идеальный баланс кислого и сладкого, неповторимое ощущение когда на зубах с треском лопается икринка и растекается жидкостью по рту — в этой баночке таится счастье. — Снова мажорим? — Осаму обернулся через плечо и ехидно покосился на довольного Чую. — Заслужил. А он и впрямь заслужил — единственный из всей группы сдал зачет, да еще на второй минуте. Ну и пусть, что пришел пьяный. Твердо настаивал на правоте своего бреда, так что препод, видя уверенность ученика, кивал головешкой и в конце концов осчастливил одного рыжего мальчика. Осаму достал с холодильника крабовую палочку, по обычаю развернул и медленно жевал, все перемешивая что-то у себя в тарелке. — Что б ты делал, — он наконец смачно облизнул ложку и прошел к Чуе за стол, — если бы жить пришлось лишь на стипендию? Накахара посмотрел на севшего как на последнего тупицу и потянулся за новым куском с икрой, стараясь преодолеть желание впечатать ему в лицо сковородку. Опастно так шутить. Что б студент литературного факультета с нищенской стипендией делал без его денежных подачек? — Экономил бы как мог, вкладывал накопленные деньги в какое-то прибыльное дельце и со временем забирал куда большую сумму. — В твоем стиле. Хочешь белочку? — Кого? Чуя когда-то видел, что друг Осаму со смешной накидкой и дедовским козырьком дарил ему одну конфетку, вроде тоже с названием «Белочка», но белое месиво в тарелке мало напоминало шоколадную сладость. Хоть и на вид довольно вкусно. — Закуска такая, меня одногруппник научил делать, — Осаму пододвинул посуду к оставленному на столе бутерброду, уж больно знакомо улыбаясь. Значит что-то нечисто. — Там есть чеснок, да? — Совсем капелька, честно! Конечно, Чуя не верил — вряд ли три головки чеснока на три плавленых сыра будет придавать лишь легкую остринку. Знаком оповестив, что непонятное нечто он есть не собирается, пришлось дать уже хороший подзатыльник, что бы со второго раза тарелку наконец отодвинули. — Злюка ты, шляпик, — Осаму обиженно отвернулся и принялся с бешеной скоростью поглощать закуску, довольно улыбаясь. — А мне больше будет! — Ну и ешь, — буркнул Чуя. Скрежет ложки об керамику раздражал, горбящийся Дазай тоже, то, как он с наслаждением мычал бесило уже больше дозволенного. Господи, неужели нельзя просто тихо поесть у излюбленного окна или у барной стойки, а не вонять под носом этим противным чесноком? Чуя острое не любил — от него пекло в горле, глаза слезились, дышать становилось тяжело. Вспоминая как впервые пятилеткой попробовал «эту крутую красную трубочку», что оказалась красным перцем, становилось не по себе. Тот день не забыть. Тем временем икра кончилась, стол был в хлебных крошках и последний кусок доел Осаму, вымакивая остатки своей белочки. — Но спасибо за компанию! — он воодушевленно откинулся на спинку кресла и глянул на встающего парня, — Зря ты не захотел все-таки. Чуя встал у раковины, попытался добиться от крана нейтральной температуры воды, но получил лишь кипяток. Медленно вздыхая в знаке спокойствия, пришлось вымывать оставленные Осаму миску, терку, а также принесенную тарелку и ложку. — Тебе же не тяжело, да? — прошептал он, отдернув рыжую прядь близь уха. Накахара промолчал, сосредоточенный на мытье посуды, но забавно приподнял плечи когда его лицо повернули к себе и поцеловали соленые от икры губы. Ладно, пожалуй ради таких неожиданных ласок с его стороны можно потерпеть все подколы, но… — ТЫ ОСТРЫЙ БЛЯТЬ! Чуя чуть не разбил голову об кран, пытаясь унять пекущее месиво во рту и слышал как Осаму ржет, убегая. Вот черт. В любом случае фингал под глазом Дазаю очень даже шел и сидя вместе в ванной у него получалось синхронно чистить зубы уже десятую минуту, за что великое почтение.