Хищник. Новые правила

Корабль Арна благополучно совершил посадку на Необи. Арн дал наставления Талори и велел ждать в отсеке, чтобы она лишний раз не появлялась у обзорного окна, и все должно пойти по плану. Когда дверь корабля открылась, кожу обдало приятным жаром суровой Необи. Горячий ветер ворвался в помещение, принеся с собой слабое песчаное облако, словно бы сама планета предупреждала, почти по-дружески: «Смотри, что я могу», и в любое мгновение горячий ветер мог превратиться в беспощадную песчаную бурю, способную уничтожить все на своем пути: будь то воин, не успевший вовремя найти укрытие, или космический корабль, оставшийся на поверхности посадочной площадки. Этот ветер служил напоминанием о том, насколько условия жизни на Необи не подходили для Талори. Но, с другой стороны, в городе ей совершенно не будут угрожать условия планеты, в каком бы статусе она не была бы представлена. Планы Арна нарушились сразу, когда он открыл шлюз корабля. Он не ожидал, что его первым делом встретит охрана. В сердце закралось неприятное предчувствие. Два яутжа в полной боевой экипировки не относились к первому эшелону охраны посадочного каньона. По нагрудным знакам отличия Арн узнал в них личную охрану Верховного. - Арбитр Арн, ты должен пройти с нами. Приказ Верховного. - Что за новости? - Под твоим командованием погибло двое воинов. Ноор и Гром. - Гром? - Да. Арн не знал, что погиб и Гром. Значит, на его совести и под его ответственностью погибли двое достойных воинов. Это плохо. - Я должен доложить Верховному. - Арбитр, ты должен пройти с нами. Это приказ. Он обязан подчиниться и оставить Талори одну, теперь на неопределенный срок. Но никто не должен войти на корабль, он был уверен, что там она в безопасности. Если бы в тот момент, Арн принял другое решение, закрыл шлюз и улетел с ней с планеты – все могло быть иначе. Прошлого не вернешь. Арна сопроводили не в зал заседаний, как полагалось по правилам для доклада об операции. Вместо посадки на шатл до защищенного от стихий города, они спустились в подземелье. Арн понял, что его сопровождали в изолятор, построенный рядом с каньоном, отведенным под посадки межгалактических кораблей. Происходящее настораживало все больше. Изолятором место называлось условно. По большей части здесь тюрьма или зона временного содержания для тех, кого запрещено пускать в город, кого хотели изолировать от членов клана Черной зимы. Арн не знал, почему он оказался здесь, пытаясь понять, чего именно опасался Верховный, но его не покидало ощущение, что его – предали. Арна отвели в отсек. Верховный однозначно ограждал его от общения с кем-либо. - Я под арестом? – Арн смотрел на яутжа. Воин не ответил, вместо этого коротко бросил: - Ожидай приказа, арбитр, - и закрыл за собой отсек. Несколько минут спустя Арн проверил – отсек заперт не был. Значит, не под арестом. Арн подозревал, что Верховный боялся, что информация, которой располагал арбитр может попасть не в те руки, именно поэтому Тха-абар приказал сопроводить, а точнее, поскорее его изолировать от посторонних. Значит, Верховный усомнился в его преданности. А если это так, то дела обстояли гораздо серьезнее, чем Арн думал с самого начала. Прошло не меньше двух часов ожидания. И Арн честно ждал. Ждал приказа, распоряжения, ждал, когда Верховный его примет, ситуация должна была хоть немного проясниться. Но в одно мгновение через окно в изолятор упала записка. Записка, изменившая весь ход дальнейших событий. Белый лист, свернутый пополам, на котором красными чернилами выведено всего несколько символов. «Твоя собственность в опасности. Охота скоро начнется. Друг». В сознании разом помутнело. Впервые Арн ощутил, что его сердце едва не остановилось от страха. Так – он боялся впервые. Воин, готовый отдать собственную жизнь узнал, что такое парализующий страх. Написавший записку не хотел быть рассекреченным, когда Арн через мгновение вылетел в коридор, там уже никого не было, незнакомец скрылся в хитросплетениях коридоров и бесчисленных изолированных комнатах.

***

- Просыпа-айся-просыпа-айся или лучше усни-и-и навсегда, - вкрадывался мелодичный женский голос. Несмотря на мелодичность, голос этот слышать не хотелось. Было в нем что-то злое и неприятное и, к сожалению, знакомое. Когда Талори пришла в себя, она даже обрадовалась, что находилась не в джунглях, но представшая перед глазами серая металлическая «коробка» напрягала. Неприятный холодок пробежал между лопаток, когда Талори увидела перед собой Анью, стоявшую у стены, оперевшись спиной. Болезненные воспоминания окатили волной, страшными всполохами: когда Анья утешала Талори, сидела с ней, а потом – как она умирала, как кричала пронзительно. Именно мертвой подруге принадлежал мелодичный знакомый голос. Анья продолжала мурлыкать какую-то мелодию, пристально глядя на Талори, едва заметно раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо не выражало никаких эмоций, оно словно окаменело. Талори не могла произнести ни звука. Она не понимала, это реальность, сон или она просто умерла. - Давно не виделись, - голос Аньи был вроде бы тем же, но звучал зловеще. Непривычно его слышать таким, ведь Анья всегда была доброй и заботливой, а сейчас она словно злилась на Талори, только та не понимала, за что. Анья была такой же, как в последний раз: в ночной пижаме, теплой хлопковой, рыжие волосы распущены. Ком подступил к горлу то ли от увиденного, то ли от невероятной слабости. Талори пересилила страх и посмотрела на собственную руку. Она лежала неподвижно, словно чужой предмет: обескровленная. Рука не двигалась, боль куда-то ушла, далеко, на край сознания и реальности. Может, она на самом деле умерла? - Что происходит? – первое, что смогла выдавить Талори. Голос был сдавленным, слабым. - Ты разве не рада меня видеть? – Анья наигранно всплеснула руками. Талори не ответила. Она не сводила взгляда с подруги. В голове никак не хотел укладываться новый образ, от которого исходила злоба и обида. За что ей злиться? Или это ее собственная злоба? - Мы генетическая ошибка, - как-то отстраненно произнесла Анья враз поникшим голосом. Словно бы слышала мысли подруги. - Я, Орин, ты. Люди не должны экспериментировать с генами. Все равно ничего хорошего не вышло. Талори не один раз думала об этом. Думала о том, что она – ошибка. Только всегда старалась загнать эти мысли как можно дальше. Ведь, если бы не эта ошибка, то она бы давно умерла. - Мне повезло, что я умерла. А тебе – нет, - продолжала Анья. - Мы все должны умереть. - Я не хочу умирать. Она на самом деле хотела жить. Особенно сейчас, когда впервые за долгое время почувствовала, что кому-то нужна, что кто-то хотел о ней заботиться, а она – заботиться о нем. Анья вновь замурлыкала мелодию. Внезапно у Аньи на шее появилась рана от зубов. - Вот видишь, что сделал со мной Орин, - Анья говорила совершенно спокойно, пока из ее шеи хлестала кровь. Она не отрывала от Талори взгляда, чуть склонив голову на бок. - А ты такая же как он. Талори крепко зажмурилась. Она не хотела больше ни видеть, ни слышать Анью. Голос вкрадывался все глубже, в душу. Мерзко пробегался по нервам. И ушел вглубь, словно змея забралась под кожу, и ты больше не мог ее видеть. Все разом стихло. Когда Талори открыла глаза, Аньи не было. Наваждение прошло, оставив после себя болезненный отпечаток, требовалось время, чтобы избавиться от кошмара. Талори вообще не чувствовала руку. Только давящее ощущение от жгута. События пытались уложиться в голове. После ранения Талори помнила, как брела по джунглям. Теперь она пыталась понять, действительно ли видела Арна или это помутившееся сознание сыграло злую шутку. На самом ли деле он мчался к ней, пытался спасти. Если это было, почему его нет рядом… Все происходило слишком быстро, слишком непонятно. Постепенно помутневшее сознание прояснялось. Кажется, она находилась на корабле, потому что помещение похоже на отсек с одной плотно закрытой дверью. Отсек напоминал пустую металлическую коробку, в которой только кровать, встроенная в стену, на которой лежала Талори. В отсеке не было окон, одна закрытая дверь, похожая на большую пчелиную соту ромбовидной формы. Когда Талори была с Арном, корабль не вызывал неприятных ощущений. Сейчас стены давили. Давила пустота запертой комнаты и тусклый свет, струящийся по периметру над потолком, и будь у Талори хоть чуточку сил, то сердце непременно сковал бы страх. Но сейчас вместо этого оно едва билось. Наверное, она скоро умрет и больше всего на свете хотелось еще хоть раз увидеть его. Дверь отсека отъехала в стену, на пороге показался яутжа. На мгновение Талори привиделось, что это Арн, она порывалась встать, но тут же улыбка с ее лица сошла и она обессиленно упала обратно. Это не он. Опасности от незнакомца пока не исходило, или Талори просто ничего не могла чувствовать и правильно анализировать происходящее. Голова вновь закружилась, и Талори едва не потеряла сознание, теперь она даже не могла поднять голову, только следила за происходящим глазами. Хищник был без маски, это показалось хорошим знаком. Он издавал тихий, размеренный стрекот. Дверь отсека автоматически за ним закрылась. Яутжа был немного меньше Арна, но тоже с хорошо развитой мускулатурой. Оттенок кожи ближе к серому, чем к зеленому. Воин подошел к Талори, теперь она могла видеть его глаза: красивые голубые, они казались спокойными и мудрыми. - Арн мой брат, - яут плохо говорил на языке уманов, слова смешивались с рычанием, переходя в стрекот. - Я помогу. - Тебя… зовут Шторм. Он говорил о тебе. - Молчи. Потеряла много крови. Может, потеряешь руку. - Не хотелось бы… Шторм оценивающе смотрел на уманку. Верхняя часть руки перетянута жгутом, кровотечение продолжалось. Сердце билось медленно и слабо, но настойчиво сопротивлялось смерти. Он не мог понять, что двигало братом, когда он привез ее с собой и рисковал жизнью и репутацией спасая. В любом случае, если Арн ее защищает, значит и он будет. А о причинах его поступков Шторм узнает позже. Когда его хотя бы пустят к брату и тот объяснит происходящее лично. Причины, по которым Шторма не пускали к Арну тоже были загадкой. Игра, которую вел Верховный, давно не нравилась Шторму. Слишком много интриг, слишком много вопросов без ответов, теперь он мог доверять только брату и его решениям. Шторм набрал код на наручной панели и из стены выехал небольшой шкаф с медицинскими инструментами. Шторм взял оттуда шприц и показал Талори. - Ты будешь спать. Талори, все это время следившая за его движениями, коротко кивнула. Шторм подошел к кровати, легко разрезал ткань на здоровой руке своими когтями и сделал укол. Талори ничего не почувствовала: - Легкая рука. Шторм чуть склонил голову на бок, не понимая, о чем именно говорила уманка. Он подхватил ее на руки, как он и думал – девушка была очень легкой. Шторм никогда так близко не контактировал с уманами. На первый взгляд слабая, умирающая самка, но Шторм видел Охоту. Что там, он - это видели многие, Охота транслировалась в прямом эфире по всему клану. Уманка наделала много шума и дальнейшая ее судьба теперь неизвестна. Шторм никогда не понимал тяги некоторых яутжа к этому виду, хотя в числе его знакомых были те, кто держал в своем доме подобные экземпляры. Он решил немного задержаться, подождать, когда она уснет полностью, прежде чем уложить на холодный операционный стол. Талори уже почти уснула на его руках. От кожи рептилии исходил приятный ореховый запах, едва уловимый, чуть терпкий. «Шторм, который пахнет лесным орехом… А Арн пахнет морем» - последнее, о чем подумала Талори и улыбнулась на миг, перед тем, как погрузиться в сон. Шторм не понял, чему именно улыбнулась уманка, но посчитал, что это благодаря снотворному, ведь других причин для улыбки не было. Особенно в ее шатком и опасном положении. Из противоположной стены разложился операционный стол. Шторм осторожно уложил спящую на него. Освещение в отсеке изменилось, приглушенный желтый свет стал ярким белым. Шторм выбросил из головы все ненужные сейчас мысли. Он сосредоточился на одной задаче – спасти жизнь этой уманке со странной улыбкой, важной для Арна. Повреждения руки были серьезными. Руку она не потеряет, но скорее всего функции полностью не восстановятся никогда. Он осторожно разрезал изодранный синий комбинезон. Шторм издал недовольный стрекот, понимая, что придется избавиться от всех остатков ее одежды и в данной ситуации кроме него навряд ли о ней кто-то позаботится. Хрупкая, тонкая кожа, количество шрамов под стать воину или рабу. Пациентка была зафиксирована на операционном столе, а хирург-манипулятор начал кропотливую операцию по заполнению биопластической тканью отсутствующих клеток и сшиванию разодранных волокон. Шторм следил за ходом операции, контролируя показатели. Тонкая белая кожа, Шторм пробежался когтями по плоскому животу, крайне малое количество мышц, почти полное отсутствие подкожного жира. Сосуды заполнялись смесью раствора с питательными веществами, которые позволят быстро прийти уманке в норму. В отличие от брата, Шторм никогда не охотился на разумных существ, это было принципиально. И он никогда не сможет понять, как можно было проводить эксперименты над себе подобными существами, а в том, что над ней поработали - сомнений не было. Шторм снова и снова прокручивал в голове увиденную картину метаморфоз, произошедших с ней на Охоте. - Что же они из тебя сделали, - он осторожно убрал за ухо прядь волос, сам не понимая для чего. Анализ ДНК покажет, кто она на самом деле.