Хищник. Новые правила

Подземные жители храма – именно в них превратилась некогда величайшая раса белых жрецов. Загнанные в недра планеты они не утратили влияния, и позор подчинения Верховному скоро закончится. Жрецы будут править кланом по законному праву, как завещали их предки. Ид-Сет сделает все, чтобы вернуть величие. Он уже сделал немыслимое, больше никогда слабый белый правитель не займет места на троне. Однажды уже наступил день, когда хранитель традиций и веры был низвергнут, а клан почти полностью истреблен. Больше он этого не допустит. Жрец ввел пароль на встроенной в стену панели. Целая ниша отъехала назад, обнажая тайны, скрытые за ней. Холодильный отсек с замороженными эмбрионами. Одна капсула с крохотным черным существом способна уничтожить цивилизацию. Верховный жрец смотрел на замороженные эмбрионы, даже в нем они способны вызвать трепет. Существа, не знающие жалости и страха, рожденные с единственной целью – выживать. У Ид-Сета тоже была одна единственная цель. Они помогут в осуществлении мечты. - Ждать осталось немного. Ид-Сет был в предвкушении надвигающихся перемен. Он ждал всю свою жизнь. Жизнь в изгнании, вдали от племени. Под страхом смерти на Необи запрещено укрывать виды, способные в считанные часы уничтожить расу. Ид-Сет готов идти на риск, сейчас на кон поставлено слишком много. - Скоро все изменится. Жрец достал одну капсулу с эмбрионом, мысли были далеко от этого места. Крошечное создание еще не покрыто черным хитиновым панцирем и казалось совершенно беспомощным. Обманчивое впечатление. - Боль утраты способна на многое, если направить ее в нужное русло, - он говорил так, словно существо его понимало, слегка подергивая зачатками лап в ледяном контейнере. - Я все еще не разделяю вашей уверенности, - внезапно раздался голос позади. В мгновение эмбрион едва не выскользнул из когтей, но Ид-Сет вовремя и крепко его перехватил, сдержав захлестнувший гнев. Оказалось, что Ид-Сет слишком глубоко погрузился в размышления и не заметил, как собрат оказался за спиной. - Меня мучают сомнения. Правильно ли мы поступаем? Ид-Сет положил эмбрион на место, одно нажатие клавиши и потайная ниша скрылась за стеной. - Сомнения – это хорошо, - жрец повернулся к собрату, облаченному в такую же белую мантию, как у него самого. Ид-Сет смотрел оценивающе, ледяным, непроницаемым взглядом. Подлинные эмоции он скрывал без труда. - Всегда нужно сомневаться в правильности правления Верховного, в политике, тем ли путем следует наша раса. Взгляд Ид-Сета изменился, наполнился гневом. За считанные секунды ярость стала источать каждая клеточка его тела, ярость, накопленную столетиями. Собрат учуял разительную перемену, и ни на шутку испугался, попятился назад, уперся спиной в стену, больше некуда отступать. Ид-Сет шагнул в его сторону, он мог с легкостью убить, это не составило бы никакого труда. Один взмах когтями в секунды вспорол бы глотку, тот даже не успел бы дать отпор. Вместо этого Ид-Сэт положил руки на трясущиеся плечи преданного юнца: - Но никогда. Запомни. Никогда не сомневайся во мне. Он больше не источал гнев, только привычное хладнокровие и бесстрастность. Была ли эта вспышка ярости случайной? Пусть юнец гадает. В следующий раз он будет куда осмотрительнее. - Прости мою дерзость, - он покорно опустил голову. В дверном проеме жертвенного зала появился гость, которого жрец ждал. Ид-Сет его учуял и обернулся. - Проходи, Шторм.

***

Глухая металлическая коробка изоляционного отсека отделяла преступников от внешнего мира. В изоляции заключенные могли прибывать годами, без возможности побега, без связи с сородичами. Самые настоящие отбросы, которых необходимо оградить от общества. Еще пару недель назад Арн и подумать не мог, что окажется здесь. Один, взаперти, беспомощный изгой, который не смог защитить свою самку. Арн метался по отсеку диким зверем, загнанным в клетку. Ярость поглотила сознание, он готов уничтожить любого, кто попадется на пути. Пока на пути попадались лишь стальные стены, усеянные вмятинами за последние несколько дней, прочная дверь, которая с готовностью принимала на себя мощнейшие удары, прогибалась, получая удар за ударом, но не ломалась. Снова и снова перед глазами Арна была одна единственная картина – Талори, умирающая на его руках и чувство абсолютной беспомощности. Он сдался. Он сам выбрал этот путь. Путь, который должен был дать ей шанс на выживание и который привел его в изолятор. Словно услышав долгий, беззвучный зов, покореженная дверь отсека открылась. В это же мгновение Арн бросился к выходу на первого, кто появился в проеме. Больше он не сдастся. Верховный ожидал атаки. Он был готов. Тха-абар одной рукой схватил голову Арна в полете, разом остановив его бросок, и мощным ударом впечатал яута в пол. Гулкий удар разлетелся по отсеку. Треснул каменный пол. Верховный тут же поднялся, расправил плечи, оставив поверженного арбитра на полу. - Успокоился? – прорычал Верховный, глядя на Арна сверху вниз. Арн даже не смог ничего ответить, в глазах резко потемнело, и он едва не потерял сознание. После такого падения он не мог сразу подняться. Ярость настолько затмила разум, что глупая атака обернулась против него самого. У молодого воина от такого удара с легкостью мог раскрошиться череп. Но Тха-абар прекрасно рассчитывал силу и знал, что Арна это не убьет, но должно успокоить, иначе диалог будет невозможным. Тха-абар видел гнев своего арбитра и понимал эту ярость. Черные клыки Верховного подернулись, раскрылись и вновь строго сомкнулись. - Жива она. Взгляд Арна мгновенно переменился. В нем все еще была злость, но уровень ярости заметно снизился. Яут взял себя в руки и поднялся на ноги. Всклокоченный, не способный сдерживать эмоции, словно молодой и глупый ученик, Арн устыдился собственного поведения. Голова пыталась предательски закружиться, но виду Арн не подал, держась достойно. Он прямо, с вызовом смотрел в черные глаза Верховного. С самого начала разведывательной операции к планете Земля все пошло не по плану. Ему нужны ответы, и Тха-абар принял для себя решение, что Арн будет знать правду. Верховный закрыл изоляционный отсек, оставив личную охрану снаружи. Теперь они наедине. - Ты должен был покинуть планету сразу и не продолжать операцию. Тха-абар набрал код на панели, в глухой стене появилось небольшое окно. Помещение стало чуть меньше походить на тюрьму. Арн с самого начала операции считал иначе и принял иное решение, когда одним из первых вызвался добровольцем для спасения планеты от заражения. Он обязан был узнать о том, что произошло на Земле, именно поэтому Арн не покинул ее, рискнув жизнями команды, за что и поплатился. - Мне нужна была правда. - Правда стоила жизни двум воинам, - Тха-абар ответил резко, он словно озвучил мысли терзавшие Арна. А потом добавил уже спокойнее, привычным тоном. - За правдой ты должен был прийти ко мне. - У меня было право принимать собственное решение. - Верно, - Тха-абар вздохнул. И такая подлинная усталость промелькнула в этом вздохе, что Арн не смог верно анализировать запах, источаемый сейчас правителем. Это ввело в замешательство. Верховный смотрел через небольшое окно, куда-то вдаль, на бескрайние звезды ночного неба и продолжил раскрывать карты. - Земля была заражена намерено. Пункты анализа уничтожены. Но ты и сам уже догадался. Ты должен был только подтвердить факт тотального заражения и убраться с планеты для дальнейшей полной зачистки. Подозрения подтвердились. Правитель сам подтвердил их. Теперь Арн чувствовал себя преданным. Тха-абар не торопился, он давал время арбитру обдумать слова. - Уманы достигли предельной численности на этой планете. Совет кланов принял решение, что Землю пора обновить и уменьшить популяцию уманов. Клан Черной зимы исполнял свой долг, проведя полную зачистку. Остальные кланы вскоре начнут терраформирование. Учитель и наставник подставил его, скрыл правду. Но его можно понять. Если жители Необи узнают о заговоре кланов и что заражение целой планеты было намеренным… Жители состоят не только из яутжа. За последние столетия много видов нашло пристанище на Необи. Верховный мог потерять власть. Такая информация могла привести к началу новой войны. Внутренняя война позволит другим кланам напасть и тогда начнется новая борьба за планету, которая и так досталась кровью. Но и против совета кланов Тха-абар пойти не мог, это его долг правителя. - Почему ты сразу не сказал об этом? Тха-абар развернулся, взметнулись черные отростки, в глазах ярость. - Я вообще не должен обсуждать это с тобой! В поисках правды ты отклонился от инструкций, - по правде Тха-абар сейчас злился не на Арна, но ему этого он точно говорить не будет. Он также не скажет, что мнения правителя клана Черной зимы никто не спрашивал, о том, что он не мог поставить под угрозу мировое соглашение всех кланов и привести свой народ к новой войне, не выполнив обязательств по зачистке подконтрольных клану охотничьих угодий. Арн отвечал не менее зло и резко: - Твоей вины в смерти воинов не меньше, чем моей. Не на публике он мог себе позволить такой тон. Особенно в этой ситуации. Арн смотрел с вызовом, готовый принять честный бой, если от него это потребуется. Но Верховный переменился, вновь появилась тяжелая, глубокая усталость во взгляде черных глаз, которая снова ввела Арна в замешательство. - Почему ты не сказал, что эта уманка не просто твоя собственность? Что ж, пришло время Арна отвечать на неудобные вопросы. Верховный заслуживал правды не меньше. - Что бы ты сделал, если бы я признался? - Сразу бы ее убил. Это было бы гораздо проще. Избавило бы от многих проблем. - Что ты будешь делать теперь? Арну показалось, что правитель усмехнулся, как-то непривычно по-доброму. - Теперь. Теперь я не могу ее убить. Самку уманов, которая выжила в джунглях, победила моего сына и сохранила ему жизнь. Самку, со знаком Охотника. Сказанное Тха-абаром искренне удивило, он слышал уважение в его словах. - Пора возвращаться на службу клану, арбитр Арн. Арн выпрямился, как подобает воину, и утвердительно кивнул. Ему о многом предстояло подумать. Верховный его предал, утаил правду. Но главное, что теперь Талори была под защитой Верховного и больше ей нечего бояться на Необи, не считая того, что придется смириться с осознанием, что его раса виновата в уничтожении ее планеты. Тха-абар покинул отсек, двери больше не были заперты. Выходя из изоляционного отсека в сопровождении личной охраны, Тха-абар запрокинул голову к небу, вглядываясь в черноту космоса, на мгновение погрузившись в далекие мысли, понятные ему одному. «Смотри, Необи, еще один пропащий яутжа»

***

Шатл проносился над крышами домов. Скорость была небольшой, и Талори могла видеть ночной город, словно порхая над ним. Она вплотную припала к круглому иллюминатору, чтобы лучше разглядеть фантастические постройки. Город завораживал, манил и притягивал к себе взгляд. В свете ночных огней он казался еще волшебней, еще удивительнее. Одни улицы утопали в ярких цветах всевозможных оттенков, перемешивались хитросплетениями висящих в воздухе шаров, колб и капель. Другие улицы были едва освещены приятным желтым светом, создающим ощущение уюта и тепла. Сердце Талори трепетно забилось, когда шатл завис в воздухе, спустя несколько секунд он плавно опустился к земле. Весь мир словно замер. Две луны освещали Необи, одна чуть меньше и за ночь успевала дважды обойти планету, вторая большая и яркая, медленно ползла по небосводу и уходила за горизонт только перед рассветом. Дверь шатла открылась у порога одноэтажного дома, где ее уже ждал Арн. Когда Талори его увидела, сердце едва не выпрыгнуло из груди. Неужели после всех этих испытаний они наконец-то могут быть вместе. Неужели больше никто и ничто не сможет помешать. Талори бросилась к нему, в эти жаркие объятья, которых она ждала и желала больше всего на свете. К которым она так сильно успела привязаться за время, проведенное вместе и по которым так сильно скучала. Арн прижал ее к себе обеими руками, она вновь слышала тихий стрекот – именно его стрекот! И его запах – запах моря! Шатл торопливо набрал высоту и устремился прочь, уносились вдаль три красных огня, растворились в ночном небе. Арн обнял ее крепко, прижал в себе. Он вдыхал нежный аромат, наслаждался им. Теперь она всегда будет с ним, и он никогда и никому не отдаст свою самку. Она сама добилась права жизни на Необи, и Арн сейчас искренне гордился тем, что Талори удалось завоевать уважение Верховного. Он, подхватил ее на руки, осторожно, не задевая больной руки, и занес в дом. Она сильно похудела за время разлуки, кажется, теперь Талори вообще ничего не весила. Талори едва заметно улыбалась, вслушиваясь в размеренный стрекот ее рептилии. Он был снова с ней рядом, а больше ей ничего и не нужно. Больше не существовало внешнего мира, сейчас был только он и она. Талори едва успела разглядеть обстановку дома в приглушенном свете ламп. Порог, комната, его аромат. Тусклый свет. Кровать. Его широкие плечи. Ясные глаза, смотрящие на нее с любовью. Ни он, ни она не могли произнести ни единого слова, но они и не были им нужны. Жесты, ласка, взгляд, трепетный стрекот, тихий вздох – они общались друг с другом на своем языке, понятным только им двоим. Одежда исчезла и растворилась в темноте комнаты. Обнаженные, такие, какими создала их природа. Арн гладил ее тонкий живот, от прикосновений бежали мурашки. Он знал, что она принадлежит ему, и больше Арн никогда и никому не позволит разлучить их. Он гладил ее тонкую кожу, прижимал к себе, вдыхал тонкий аромат ее тела. Спустя мгновение, он оказался между ее ног и вошел в нее сразу, на всю длину, так глубоко, насколько мог. В ее податливое, готовое к ласкам тело. Страстный стон сорвался с тонких губ. Шумный выдох. Талори прижалась к нему всем телом, дрожала от волнения, утопая в его ласке, то едва ощутимой, невесомой, то настойчивой, переходящей в почти звериную страсть. Волна возбуждения захлестнула обоих. Здесь все было пропитано его запахом. Пьянящим и возбуждающим ароматом. Она чувствовала его внутри себя. Он был в ней, был сверху, в ее сердце и душе. И она двигалась навстречу ему, зарываясь рукой в гладких отростках волос, обнимая шею. Сейчас этот мужской, звериный запах перемешался с ее нежным ароматом, соединился воедино и уже невозможно было различить, где заканчивался он, и где начиналась она. Сейчас он был диким зверем, жаждущим ее плоти, и она готова была полностью ему отдаться, без остатка. Он ждал, сдерживался, и с каждым пролетевшим мгновением это удавалось все сложнее. Движения становились резче. Он держал ее за бедра, уже не замечая, как сильно впился когтями, надорвав тонкую кожу, входя с каждым разом все сильнее и быстрее. И в следующее мгновение все ее трепетное тело содрогнулось под ним, сжалось, она застонала громко, и под этот сладостный стон, он уже не мог сдержаться сам, излившись в нее. Маленькая луна Необи второй раз огибала планету, заливая светом стеклянный круг на крыше, озаряя комнату, где лежали два существа в объятьях друг друга. Она лежала на его широкой груди, слушала, как бьется сердце. Медленные, размеренные удары, реже, чем человеческие… Талори пробежалась пальцами по нижним клыкам, на миг в голове пронеслись воспоминания джунглей, как почти такие же клыки едва не убили ее. - Не думала, что они оружие, - как-то само собой вырвалось. - Мое упущение. Я должен был предупредить. Ты была бы осторожнее. - Все в порядке. Ты ни в чем не виноват. Талори придвинулась ближе, нежно поцеловав его сначала в нижний клык, потом в верхний, словно пытаясь дать понять, что совершенно не боится и не винит его в произошедшем. - Скажи… у нас не будет проблем с пребыванием на Необи?.. я ведь все же человек… - Не будет. Здесь есть люди. Их не много. Талори была рада это услышать. Она на самом деле осталась не одна, не последняя из своего вида. - И мы сможем гулять по городу? - Мы будем делать все, что ты пожелаешь. Талори впервые искренне поверила, что теперь все будет хорошо. Через круглое окно на потолке можно любоваться ночным небом, усыпанным звездами. Далекими, неизвестными, хитросплетения чужих, незнакомых созвездий.