Это все взаправду?

Я стояла в каком-то кинопавильоне. Из-за того, что повсюду был приглушенный свет, высмотреть что-либо было довольно тяжело. Обернувшись пару раз вокруг своей оси, немного разглядела место, в котором находилась. Пройдя немного дальше, зажмурила глаза, непривыкшие к яркости и прикрыла лицо руками от бьющего в лицо резкого света, что очень явно контрастировал с освещением в другой части павильона. Наконец я заметила камеры, направленные на сцену, а спереди еще и трибуны, на которых должны были сидеть люди, но их не было. То есть, либо шоу еще не началось, либо уже закончилось. Помимо камер стояла разная техника: Мониторы, суфлеры, какая-то тумба и еще не убранные декорации, по которым стало ясно, что съемки на сегодня закончены. Люди, работающие здесь, сновали туда-сюда, будто не замечая нового человека в гуще толпы. Решив все-таки выйти из-за кулис, я осторожно выглянула из-под колонны, и, убедившись, что никому нет до меня дела, вышла в самую освещенную часть помещения. Прикрыв глаза, решила так немного постоять, наслаждаясь царившей здесь атмосферой. Внезапно в сознание врезались смутно знакомые голоса. Это была компания смеющихся мужчин. Резко распахнув глаза, уставилась на четверых парней и у меня чуть не отвисла челюсть. Почему? Я. Находилась. В. Павильоне. «Импровизации». Одного из любимых моих шоу. Знаете, я была не поклонницей, как говорил Арсений в подкасте со Славой Комиссаренко. Я была именно фанаткой. У меня по всей комнате были развешаны плакаты с каждым из импровизаторов, я рисовала их на бумаге, в компьютерной графике, делала коллажи, читала фанфики, даже есть пара штук, написанных мной, вела фан-аккаунт в Инстаграме, Твиттере, Вк, мечтала о билете хотя бы на один концерт, а особенно о пропуске за кулисы, чтобы лично познакомиться с каждым из ребят, и может даже подружиться. А сейчас стою на той самой сцене, где проходят съемки и бегаю глазами по каждому из парней, жадно запоминая каждую деталь, не зная, когда выпадет второй такой шанс. Отмираю только тогда, когда моего плеча касается чья-то теплая, широкая и тяжелая рука. Сначала в недоумении смотрю на руку, а затем поднимаю взгляд на владельца. Это… Да нет, ну нет, ну не может быть. До сих пор не верю в то, что стою прямо напротив него и смотрю в настолько уже родные, но до сих пор такие чужие серо-голубые глаза с небольшими вкраплениями коричневатого. Застываю на месте, в надежде остаться, застыть в моменте, и не хочу, чтобы время шло дальше, но, к сожалению, я не Локи и не Хронос, да даже не Стрэйндж чтобы останавливать или зацикливать время. А жаль. Так хотелось. Он склоняет голову еще немного ниже, чтобы быть на одном уровне со мной, продолжает смотреть прямо в глаза, ни разу не отводя взгляд и произносит: — Привет! А мы давно тебя ждали. — А как только заканчивает произносить фразу, искренне и широко улыбается, да так, что в уголках глаз видны лучики морщинок, которые так ему идут. Вспоминая правила этикета, понимаю, что надо продолжить диалог. Так, давай, ты ждала этого всю жизнь, главное сейчас не затупить: — Эээ… Что? — Молодец, хлопаю стоя, вот прям вообще не затупила. Но Арсений на это только ещё более широко улыбается, хотя куда шире?.. В этот момент к нам подходят другие ребята, и Арс, который летал в каких-то своих мыслях, дергается от неожиданного, несильного, но ощутимого толчка локтем в бок от Антона. — А да, точно. — Тут он окончательно приходит в себя и убирает руку с плеча. — Ребят, знакомтесь, это та малая, о которой я упоминал. — Чего?! Мы знакомы? Вот это да. А как мы познакомились? А где мы познакомились? А когда мы познакомились? Пока я ловлю с этой ситуации всемирный ахуй, Арсений представляет мне остальную часть команды, а также представляет меня. — А сколько тебе лет? — Ну да, чего же еще ожидать от Матвиенко. Упрямый, прямолинейный, импульсивный, вспыльчивый и преданный. — Мне? — Я выгибая бровь, стою с наигранно серьезным выражением лица. Да-да, я взяла очень много поповских фишек. — Запомните, девушкам всегда 18, Сергей Борисыч. — О, вы бы видели это вытянувшееся лицо и глаза по пять рублей. Оно настолько абсурдно выглядело еще в купе и с хвостиком-гулькой, что я не сдержалась прыснув в кулак, тем самым прикрывая свою ухмылку.

***

Спустя некоторое время обсуждений было решено зайти в кафе, перекусить, немного посидеть и пойти гулять по ночному городу. Уже выйдя из кафе, мы всей оравой, если так можно назвать пятерых человек, выдвигаемся растрясти поздний ужин. Арсений утягивает за предплечье немного назад и я, понимая его немую просьбу, сбавляю шаг, за счет чего трое других парней оказываются недалеко впереди, но и не так близко, чтобы слышать то, о чем они говорят. — Какое красивое сегодня небо, не правда ли? — Вскидывая голову вверх произносит Арсений, после чего поворачивается и смотрит на меня с каким-то подозрительным блеском в глазах. Молча киваю, решая повторить его недавнее движение головой и сразу же вижу созвездие большой медведицы. — Смотри-Смотри! — Ей богу, ты ведешь себя как маленький ребенок, столько радости в голосе у тебя не было, даже когда ты получила свой первый аттестат за 9 класс. Внезапно чувствую его руку на подбородке, которая так приятно греет кожу. Поворачиваюсь и тут же ощущаю его мягкие, немного пухлые губы на своих. Я даже останавливаюсь и он тут же отстраняется, извиняясь. Я испепеляю его взглядом и теперь целую уже я. Он расслабляется и ухмыляется в поцелуй, перехватывая инициативу.

***

После такого хорошего окончания дня захожу счастливая в квартиру с улыбкой до ушей. На звук прибегает и Роберт, с порога меня обнимая. — Боже, как же я скучал. — вздыхает он, втягивая носом воздух. — Да, я тоже — выдыхаю ему в шею, похлопывая его по спине и улыбаюсь теперь уже устало и практически незаметно. — Как тебе жилось без моей готовки? — Отстраняясь с такой же ухмылкой как у меня спрашивает он. Я отвечаю что-то нечленораздельное, спрашиваю в ответ, как съездил к нашим общим родителям, на что Роб долго не отвечает. Вот тут вот, пожалуй, самое время напрячься. Пока жду ответа, повесает гнетущая тишина. Оборачиваюсь посмотреть на него, и он тут же подходит, сцепляя в объятья, целует в висок, как делал всегда в успокаивающем жесте и коротко отвечает: — Его больше нет — Мне большего и не надо. Дедушка умер. Не вынес смерти бабушки, когда ее не стало еще полтора года назад и ушел. Туда. На небо. Начинаю всхлипывать сначала мелко, потом все более слышно и громко, таким образом переходя в истерику. Роберт меня обнимает, целует в висок, гладит по спине и говорит, что все хорошо и так и должно было быть. Не знаю, сколько мы так простояли, но решили выйти проветриться. как только за нами закрылась дверь подъезда, Боб тут же поджог ненавистный мною винстон, от запаха которого я поморщилась и… Вся картинка рассеялась. Это был сон. Охуенный, немного трагичный, очень похожий на реальность, но, сука, сон.