Фэндом, в котором...

Камни летели друг за другом. В основном крупные валуны, которые сшибали сразу по три-пять солдат, или рассыпались в воздухе на более мелкие. Проносящиеся на огромной скорости крупинки резали как бритвы. Несколько осколков царапнули Эрвина по лицу. Испуганная раненая лошадь пыталась повернуть назад, но Эрвин из последних сил удержал ее единственной рукой. От рывка и напряжения плечо пронзило судорогой. Очередной валун раскололся надвое. Эрвин отпустил поводья, чтобы прижать ладонь к пробитому животу в тот же момент, когда с хрустом подогнулись лошадиные ноги. Как только он упал в грязь, сверху рухнуло тело бьющегося в конвульсиях животного. Крепкая лошадь весила не меньше тонны. Она каталась по земле, ломая ему ребра. Эрвин отключился. Последним, что он слышал в жизни, был голос Леви.

***

Эрвин очнулся от того, что кто-то хлопал его по щекам. Командору не раз приходилось просыпаться после сражений, поэтому он быстро вспомнил о камнепаде. Веки не открывались. Эрвин сосредоточился на других ощущениях. Он лежал на чем-то твердом, точно не в грязи, значит, его тело унесли с поля боя. Лекарствами не пахло, разве что сладковатыми цветами или травами. Кто-то отвесил ему еще несколько пощечин. Прикосновения были легкими и почти безболезненными, так что Эрвин понял: над ним склонилась девушка. — Дядь, очнись, пожалуйста, — сказала спасительница детским голосом. Чтобы не пугать ребенка, Эрвин с неимоверным усилием открыл глаза. Картинка немного плыла, но тусклый свет нельзя было перепутать ни с чем другим. Каким-то образом Эрвин оказался в Подземном городе. — Хвала Имир! — поблагодарила кого-то девочка, и потянула его за куртку, заставляя сесть. — Какой же ты тяжелый! Эрвин хотел предупредить, что с раной на животе и сломанными костями ему нужно оставаться в лежачем положении, но из горла вышел только слабый стон. Он приготовился к боли, однако она так и не последовала. Эрвин опустил глаза, чтобы узнать, есть ли на нем повязки, и вздрогнул: он упирался в землю обеими руками. — Что происходит? — на грани слышимости прохрипел командор, но девочка поняла. — Не знаю. Я дома сидела, а тут в окно смотрю — разведчик упал. И лежит. — Спасибо за помощь, — сказал Эрвин и, присмотревшись, охнул. Девочка была невероятно похожа на Изабель Магнолию. Эрвин видел ее и Фарлана всего несколько раз, но запомнил достаточно четко. Возможно, у подруги Леви осталась младшая сестра. Это объяснение почти успокоило, но чем дольше Эрвин вглядывался в ее лицо, тем больше странностей находил. Глаза девочки были полностью черными, без намека на белки, а уши торчали, несмотря на пышную прическу. Она походила на мышонка, и выглядела безобидно, но в то же время пугающе. Эрвин не отпрянул только потому, что до сих пор думал о своих руках. — Эй, Эрвин! Хвала Имир! Мы везде вас искали! — крикнула Ханджи за спиной. Командор развернулся, и его затопило облегчение. Значит, она тоже пережила битву. Эрвин боялся, что после столкновения с тремя разумными титанами Разведкорпус прекратит свое существование. — Как я рад тебя видеть, — честно сказал он, протирая глаза: ему показалось, что вместо очков у Ханджи на лице черная маска. — И я вас, капитан, — перепутала звание Ханджи и снова закричала: — Майк, иди сюда! Через мгновение между домами возник Майк Закариас, ни один месяц числившийся в списке пропавших. Он выглядел еще более суровым, чем обычно, но впечатление портил ободок с бычьими рогами: такие носили актеры и дети на ярмарках. Возможно, в городе устроили праздник в честь их победы. — Где ты пропадал? — спросил Эрвин. Он хотел встать и обнять старого друга, но ноги не слушались. В теле было странное ощущение, будто он и правда упал, забравшись под самые своды Подземного города. — Там, через улицу, — нахмурившись, ответил Закариас. Чувство неправильности нарастало. Однажды Эрвин встретил солдата, который после удара головой забыл, что происходило в течение последнего года. Возможно, битва закончилась уже давно. Это теория объясняла все, кроме отросшей руки. Эрвин спрятал лицо в ладонях, чтобы собраться с мыслями, но даже тут его ждал сюрприз: по коже скользнуло что-то мягкое как кисточка. Командор опасливо ощупал брови и обнаружил, что они стали в десять раз длиннее. Друзья смотрели на него, как на умалишенного. — Где Леви? — потребовал он, потому что если и капитан не сможет объяснить все это безумие, значит, мир сошел с ума. — Кто? — спросила Ханджи, разбивая последнюю надежду, но прежде чем Эрвин успел впасть в отчаяние, Изабель выпучила черные глаза: — Вы знакомы? — Да, — закивал Эрвин, и брови-кисточки закачались, попадая в поле зрения, — Он мой… лучший друг. Командор не смог подобрать более подходящего слова. Об их дуэте с капитаном знало все человечество, поэтому ему не приходилось ничего объяснять с тех пор, как Леви впервые выехал за стену. — А я тогда кто? — хмуро спросил Майк, хотя не ревновал к Леви даже до того, как узнал об их отношениях. Эрвин не ответил. Конечно, Ханджи и Майк не виноваты в произошедшем, но перед взором командора до сих стояло поле битвы: пыль из-под лошадиных копыт, крики новобранцев, брызги крови, нестерпимая боль. Ему нужно было прийти в себя, а маскарадные костюмы превращали происходящее в кошмарный сон. Все они были без УПМ, одетые в зеленую форму с эмблемой Военной полиции. Неясно, как «сестра» Изабель поняла, что перед ней разведчик. — Я могу его позвать, если хочешь, — после недолгого колебания предложила девочка. — Будь так добра, — с облегчением выдохнул Эрвин. Остаться наедине с друзьями было неловко. Командор все еще сидел на земле, и отбитое тело непривычно ныло. Любое движение отзывалось резью в лопатках, так что вскоре он бросил попытки подняться. Ханджи казалась все более обеспокоенной, а Майк шумно выдыхал носом. — Что я могу сделать? — спросила Хаджи, но Эрвин покачал головой. — Давайте подождем Леви. Эрвин отвернулся, позволив друзьям шептаться позади. Зрение окончательно восстановилось, поэтому он понял, откуда взялся цветочный запах: здесь оказалось больше растений, чем в королевском саду. Безумие — в Подземный город не проникал ни один солнечный луч. Однако в блеклом факельном свете вьюнок опоясывал стены каждого здания, а с подоконников свисали пышные и сочные бутоны. Гроздья цветов и широких листьев закачались от ветра. Удивительным образом, он дул сверху. Эрвин лицом ощутил несколько коротких порывов, каждый из которых становился сильнее предыдущего. Вскоре улицу накрыла тень гигантской черной птицы. Когда она стала приземляться, у Эрвина на зубах заскрипела пыль. Он рассматривал тонкие как лезвия ножа крылья и обомлел, когда Леви бесшумно опустился на землю и аккуратно сложил их спиной. — У тебя крылья, — неверяще выдохнул Эрвин, восхищаясь преображением Леви и ужасаюсь тому, что маскарада нет и никогда не было. — У тебя тоже, дурень, — грубовато рявкнул капитан, снова одетый как разбойник. Ему не было смысла врать. Эрвин, сквозь боль, шевельнул плечами, и два полотна пестрых перьев расстелились на пол-улицы. — Мне нужна помощь, — признал командор, потому что крылья стали последней каплей. С опозданием он догадался, что упасть с большой высоты можно, сперва на нее поднявшись. Без УПМ есть только один способ взлететь под потолок Подземного города. «После смерти люди продолжают жить на небесах. Не плачь обо мне, потому что я буду счастлива», — сказала мама, когда он всхлипывал у ее постели из-за неутешительных прогнозов врача. Эрвин признал, что после таких ран, какие он получил, выжить невозможно. И что люди не летают, по крайне мере, в том мире, где он успел прожить почти сорок лет. Похоже, что мама была права. Если после смерти ему суждено испытать счастье, то не удивительно, что он возродился в новом мире под порогом Леви. Капитан увидел на его лице нечто такое, из-за чего не посмел отказать и протянул руку.