Очень красиво, Арс..

Утро. Пасмурно.       Отличная причина, чтобы пойти в любимый парк, где можно по привычке что-нибудь написать. Как всегда Арс собрал всё нужное и вышел из дома. По дороге к парку, в голове витали мысли о будущем. Точнее, об его отсутствии. Никто и ничто не могли помочь. Разумеется, можно использовать сильнодействующие снотворные, и они даже продлят тебе жизнь, но шанс этого крайне мал. Да и смысла продлевать жизнь нету. Мучения от болезни останутся, а значит эти года превратятся в сплошную пытку. Родители у Арса есть, но они очень далеко. Взрослые даже особо и не знают о недуге Арсения. Попов выбрал не говорить им. Дмитрий, конечно, не оценил его выходку, считая, что родители должны знать. Но Арсений стоял на своём.       Сейчас взрослое поколение Поповых заботится о младшей сестре Арсения, которая пытается поступить в хороший институт, так ещё и удачно выйти замуж. Сергей и Татьяна иногда звонят сыну, чтобы убедиться, что всё в порядке, но это происходит крайне редко, и Арсений не хочет отвлекать и напрягать их своей болезнью. Безусловно, его выходка отразится на них потом, после смерти Арсения, и ударит по ним, но… Это будет потом.       Арсений так глубоко погрузился в мысли, что даже и не понял, как дошёл до нужного места.       Весна. Кое-где ещё не дотаял снег, почки на деревьях взрываются, представляя миру новые зелёные листочки, а нежные подснежники до сих пор радуют глаз. Прохожие не замечают красоты мира вокруг. Да и зачем? У них есть дела поважнее, а времени для этого больше. Ну, явно больше, чем у Арсения. Он медленно шагает по аллее, разглядывая всё вокруг и мягко улыбаясь. Хоть он и не видит цветов, он уже привык видеть красоту в чёрно-белом цвете. Он привык жить моментом, потому что каждый миг может стать последним. Дойдя до самого центра парка, Арсений остановился на своём привычном месте: высокий раскидистый дуб, корни которого уходят глубоко под землю. Обычно зелёная макушка дерева очень густая, а на землю падает огромная тень, в которой очень прохладно и уютно летом. Но сейчас на ветвях дуба лишь едва показываются новые листочки, просыпающиеся от долгого сна.       Арсу всегда нравилась «художественная рутина»: установка мольберта, раскладывание кисточек, красок, палитры, так, как ему удобно. Всё это приводило мысли и эмоции Попова в некий покой. Создав себе удобную атмосферу, Арсений подошёл поближе к мольберту, закрыл глаза, глубоко вдохнул прохладный и свежий воздух, после чего принялся водить кисточкой по холсту. Он не знал, что именно напишет. Капли краски скатывались сверху вниз, подобно слезам юной девушки, оставляя красочный след. После того, как на холсте появился какой никакой фон, Арсений всё же решил срисовать что-то конкретное. Он был в этом парке сотню раз и, казалось, срисовал всё, что только можно. Но вдруг его взгляд притянул молодой парень, сидящий на скамейке недалеко от него самого. Высокая, худощавая фигура, светлые волосы, слегка вьющиеся из-за влаги, кольца и браслеты на тонких запястьях.       О Боже… Эти руки…       Это же просто мечта любого художника. Они выглядят настолько хрупко, что кажется, будто вот-вот рассыпятся. Светлая кожа, едва виднеющиеся паутинки вен и длинные пальцы — просто скульптура девятнадцатого века. Хотя Арсений и не силён в скульптуре и её истории, но он уверен, что сейчас видит перед собой искусство природы.       Сначала брюнет решил, что парень ждёт кого-то на скамье, задумчиво попивая кофе. Но позже заметил, что глаза шатена бегают по проходящим мимо людям, будто изучая их, пытаясь выведать их тайны и страхи.       «Может он тоже, как и я, просто наслаждается тем, что происходит вокруг…» — задумался Арс. В голове больше не осталось ни одной мысли, кроме одной, особенно громко кричащей: «Нарисуй!»       Увы, но Попов не смог воспротивиться зову сердца и желанию рук. Он не успел понять, как на холсте уже появился набросок длинной фигуры, расслабленно сидящей на скамье. Кисть гуляла по холсту, оставляя узоры, купалась в цветной воде и дарила сердцу Арсения мир и покой. Спустя некоторое время, брюнет решил посмотреть на свою работу со стороны. Отойдя от мольберта на пару шагов и взглянув на получившееся чудо, Арсений вдруг кое-что понял. От мысли, пришедшей на его ум, руки затряслись, а ноги стали ватными. В голове начал шуметь ветер, а в глазах поплыло. Картина была цветной.       Оглянувшись вокруг, Арс увидел зелёные почки деревьев, траву, пробивающуюся сквозь маленькие белоснежные сугробы снега, тёмный асфальт и лужи на нём. Серое небо, отливающее синевой из-за наступающей грозы. Наконец, его взгляд упал на сидящего парня, который был натурой для его картины. Светлые волосы соломенного цвета с оттенком старого золота легко развевались на ветру, ещё больше завиваясь в кудри. Бледная кожа выглядела фарфоровой, а румянец на щеках и ушах придавал лицу детский и очаровательный вид. Кофейное пальто тянулось к ногам парня, обтянутым узкими чёрными джинсами и высокими сапогами на небольшом каблуке.       Отчаянно заморгав, Арсений пытался доказать себе, что это сон. Что такого не может быть. Но мир оставался ярким, вопреки пасмурной погоде. В голове крутилась тысяча и одна мысль, но вдруг Попов вспомнил своего врача, который в детстве поставил ему диагноз монохроматизма, и все вопросы в миг стали ненужной ерундой.

***

      — Ну и что, док? Значит я теперь никогда не увижу ничего цветного или яркого? — маленький Арсений едва не плачет. Для ребёнка крайне тяжело понять, что он не такой, как все. Что его мир всегда будет серым, пока другие будут видеть его всеми цветами и оттенками радуги.       — Да, Арсюш. Увы, но это так. — Врач хотел бы улыбнуться, но в такой ситуации это было бы крайне глупо и не тактично.       — Но знаешь… Есть несколько случаев, когда люди с таким недугом, как у тебя, начинали видеть мир ярким и желанным. — Доктор подмигнул мальчику.       — Что? Как? Что надо сделать? — Арс подпрыгнул от неожиданной новости и с любопытством уставился на старшего.       — Для таких, как ты — моно — есть возможность увидеть цвета. — Арсений затаил дыхание. — Ты можешь встретить реагента. — Заметив непонимающий взгляд мальчика, врач быстро пояснил, — реагентом будет тот человек, рядом с которым ты сможешь вновь видеть и различать цвета. Но вероятность такой встречи крайне низкая. Так что это будет большой удачей для тебя. — Сделав паузу, доктор продолжил. — Но из-за того, что моно не хочет терять возможность видеть цвета, он становится одержимым реагентом. Иногда это приводит к тому, что моно совершают преступления. — Закончив, врач потрепал мальчика по голове, оставив того наедине с самим собой.       В голове маленького Арсения крутилось слишком много мыслей: сможет ли он найти реагента? Когда он его встретит? А смогут ли они подружиться? А станет ли он зависимым от него? Решив подумать об этом позже, Арс вышел из кабинета, направляясь к сидящим в коридоре родителям.

***

      Раньше Арс действительно верил, что встретит своего реагента. Но с годами уверенность угасала, а позже всё стало казаться такой же выдумкой, как Дед Мороз или Зубная Фея.       Но нет же. Сейчас, глядя на этого худого парня, мир Арсения становится всё ярче и ярче. Сердце в груди стучит невероятно быстро, кажется вот-вот да выпрыгнет и побежит прямо к этому светловолосому парню.       Вдруг молодой человек поднялся на ноги, которые казались бесконечно длинными, и направился в сторону выхода из парка. Нахмурив брови, Арсений глядел тому в спину, пока не понял причину ухода его реагента. Уже несколько минут по тёмной макушке Попова упрямо барабанил дождь, но тот настолько был погружён в свои мысли и разглядывание светлого во всех смыслах парня, что даже не заметил, как почти вся его кофта промокла. Ругнувшись себе под нос, Арсений быстро собрал все свои вещи и решил попытаться догнать незнакомца, но выйдя из парка, понял, что того уже и след простыл. Глубоко вздохнув и натянув капюшон посильнее, Арсений зашагал по лужам, надеясь, что завтра вновь увидит этого странного, но такого милого незнакомца.