Очень красиво, Арс..

      За разговорами время пролетело быстро, и Антон не заметил, как Арс привёл их к нужному месту.       Вот знаете те самые уютные кофейни из сериалов, выполненные в бежевых и коричневых тонах, из которых несётся и кружит голову запах кофе и свежей выпечки? Так вот. Это была именно такая кофейня. Настолько она выглядела по-домашнему, что хотелось заходить туда в любое время дня и ночи, в любую погоду и в любой одежде. Воображение Антона подкинуло ему мысль, как круто было бы, пожалуй, ранним утром спуститься сюда в мягких тапочках и пижаме. Антон понял, что просто стоит и лыбиться, когда его окликнули.       — Ну ты идешь? — видно стоял он достаточно долго, потому что голос Арсения уже слегка поддрагивал из-за раздражения. Антон бросил взгляд на держащего дверь Арса и поспешил зайти внутрь, чтобы не бесить нового знакомого ещё больше.       Зайдя внутрь, Шастун понял, что все-таки он не прогадал с тем, что сравнил кофейню с каким-нибудь сериалом в стиле «Dark academy». Внутри всё также было выполнено в разных оттенках коричневого: стены цвета песочного печенья, а кресла и стулья напоминали корицу. Потолок был нежно-бежевым, пол же наоборот больше напоминал каштан. К удивлению Антона, внутри было очень мало людей. В дальнем углу сидела девушка, спокойно работая за ноутбуком, а около входа сидели парни, обсуждая футбольный матч. Запах кофе, витавший повсюду, унёс все мысли далеко от этого места. Арсений положил свою ладонь между лопатками Антона, продвигая его внутрь помещения и ведя того к столу с двумя креслами. Опустившись на одно из них, Шастун откинулся на высокую спинку, расслабляясь и закрывая глаза. Обычно такое удовлетворение и покой он чувствовал, когда сидел в парке на любимой скамье. Но сейчас у него появилось ещё одно место силы, в которое он не прочь заходить при любом удобном случае.       — Люблю это место.. — шёпотом, будто боясь спугнуть атмосферу, произнёс Арсений.       Антон открыл глаза, вернувшись в реальность. Перед ним сейчас сидел удивительной красоты человек. Нет, внешность у него, разумеется, притягательная. Но сейчас в теплом свете ламп его лицо выглядит особенно добродушно. Глаза сияют от любви. Любви к этому месту, людям, аромату, жизни...       — Что будешь? — Арсений наконец вернул своё внимание к парню, нежно улыбаясь.       — Медовый раф, — улыбнувшись, ответил Антон.       – Хах, сладкоежка, значит? — мягко усмехнулся Попов, откидываясь в кресле.       — А ты что пьешь? — ничуть не смутившись, спрашивает Шастун.       — Мокко, — бодро ответил Арс.       — Ну да, недалеко ушёл, — засмеялся парень.       — У тебя очень приятный смех и голос.       — Что? — смех Антона резко обрывается от столь неожиданного комплимента.       — Такой притягательный и светлый.. Я никогда не слышал такого смеха. — Арсений смотрел прямо в глаза Антону. Черт, как он может говорить такое так просто?! Да и ещё так уверенно, будто рассуждает о погоде. Если бы Антон начал делать кому-то комплимент, то у него скорее бы «заплетак языкнулся» прежде, чем он успеет сказать хоть что-то внятное. О прямом взгляде в глаза вообще молчим.       — Э... Ну... Спасибо.. — Антон опустил взгляд на свои руки, заливаясь краской всё сильнее. Удовлетворенный полученной реакцией, Арсений поднялся и зашагал в сторону кассы. Антон остался сидеть на месте. На мгновение ему стало слишком жарко, он даже подумал, что упадёт в обморок. Но к счастью, так называемый, «обогреватель» сейчас ушёл за кофе, и у Шастуна есть пару минут прийти в себя.       Антон — человек, которому крайне трудно даётся общение с людьми. С незнакомыми тем более. И хоть сейчас с Арсением у него и бывают заскоки "всё ли нормально?", "я его не бешу?", "я делаю всё правильно? Я не слишком громкий?", но он всё равно понимает, что с Поповым ему так комфортно, как не было никогда. Немногие его друзья прошли кучу испытаний в виде недоверия и отторжения Шастуна, а Попов так легко и быстро получил его расположение.       Возможно, это из-за их похожести. Нет, парни конечно были чуть ли не противоположностями, но... Было что-то между ними, что не поддавалось человеческому мозгу. Какая-то особенная связь.       Хотя, может Антон всё это придумывает? Может он просто начал понемногу сходить с ума от одиночества? Нет, глупость какая. Он любит одиночество. Он привык к нему. Оно часть его самого. Тогда в чем же проблема? Все-таки удивительный этот Арсений...       — Хей, держи. — Мягкий баритон вырвал Антона из раздумий, и тот наткнулся на довольное лицо Арсения. В руках он держал два стакана с кофе, от которых невероятно сильно и приятно пахло.       — Спасибо! — Антон с благодарной улыбкой принял стакан, на долю секунды соприкоснувшись холодными пальцами с тёплой кожей рук Попова. От неприятного ощущения холода Арсений еле слышно зашипел, но, поймав взгляд Антона, вновь улыбнулся. Не давая себе времени смутиться, Шастун забрал кофе и вновь откинулся в кресле. Арсений сел напротив, отзеркалив движения Антона. Последний грел ладони о тёплый напиток, а потом прильнул губами к краю стакана. Арсений рассмеялся, когда младший отстранился от кофе, который обжёг ему язык и губы.       — Глупый, подождать не судьба, да? — Звонко рассмеявшись, спросил Арс, устремляя взгляд к юноше, высунувшего язык в попытке его остудить.       С высунутым языком Антон промычал что-то похожее на "пошёл в жопу", но Арсений не расслышал, ещё громче смеясь. Спустя пару мгновений уже и сам Антон подхватил волну смеха. Уют, царивший в этой кофейне, не был врождённым. Сюда его приносили люди. И прямо сейчас двое из них раскрасили друг для друга их скучные миры, начиная с этой кофейни.

***

      Поздний вечер. Два высоких парня идут по неизвестным улочкам, держа в руках стаканчики с недопитым кофе и заливисто смеясь, иногда переходя на шёпот. Фонари постепенно включаются, роняя тёплый свет на асфальт. На тёмном небе цвета индиго загораются звёзды, которые отражаются в изумрудных и сапфировых глазах. Несмотря на наступающую ночь, на улице тепло, а лёгкий влажный ветерок мягко шепчет на ухо, щекоча затылок.       В какой-то момент разговор мужчин заходит в тупик, такой, казалось бы, неправильный в их ситуации. Антон решается на вопрос, который мучал его всё время, проведённое с Поповым.       — Арс.. — неуверенно начал он. Арсений поднял глаза на Антона, кивнув в знак того, что слушает. — Ты же нарисовал карти...       — Написал, — прерывает того Арсений, исправляя.       — Боже, каким ты душным бываешь. — Антон закатил глаза, вызывая смешок у старшего. — Хорошо, написал, — последнее слово Шастун выделяет, добавляя к сказанному гримасу. — И... Мы теперь не будем общаться так? — Антон заметил, как еле уловимо напряглась спина Арсения, но продолжил. — Работа закончена, значит я тебе больше по факту не нужен.       Арс резко останавливается, хватая за плечи Антона и поворачивая того на себя. От неожиданности Шастун ойкнул.       — Нет. Ты мне ещё нужëн. — Антон смотрел на Арсения испуганными глазами. Брови нахмурены, глаза потемнели, грудь вздымается, пальцы давят на плечи, наклоняя высокую фигуру ниже, к лицу Арсения.       — Н-нужëн? — Антон пытается отшутиться и избавиться от мёртвой хватки Попова, уцепившись за оговорку. Арсений же сдаваться однозначно не собирался       — Нужëн.       Сморгнув, Арсений будто спустил с глаз пелену и, взглянув на обмеревшего Антона, мягко отпустил его, пятясь назад. Его руки затряслись, глаза заметались, избегая контакта с младшим.       — И-извини.. — единственное, что смог выговорить Арсений. Антон, ошарашенный такой выходкой, подошёл к Попову, рассматривая его.       — Ты в порядке? — Антон прекрасно знал, что нет, но спросить был обязан.       — Да. В полном. — Попов выпрямился, взяв себя в руки и улыбнувшись. По телу младшего побежали мурашки: слишком уж резко брюнет меняет своё настроение и манеру общения. — Послушай. Я не буду настаивать или давить на тебя, если ты не захочешь. Но я хочу продолжить наше общение. Ты крайне интересный и забавный человек. Мне нравится, как ты смотришь на мир и на людей вокруг. В этом есть нечто особенное... — Арс медленно двинулся вперёд.       — С-спасибо.. Эм... Арс, я хочу сказать, что это взаимно. Мне нравится, как ты чувствуешь и пропускаешь через себя эту Вселенную и жизнь в целом. От тебя исходит такой прилив энергии. Это просто невероятно. Ты один из немногих, с кем я могу спокойно общаться, вопреки своей застенчивости. — Антон быстро поравнялся с Арсением, отвечая на не заданный вопрос. — Я полагаю, друзья? — Шастун улыбнулся, поворачивая лицо к Попову.       — Друзья. — Улыбнулся в ответ брюнет, поправляя упавшую на лоб чёлку.

***

      — Вот мой номер, — Антон вернул телефон Попову, в котором уже был записан номер шатена.       Ребята стояли под козырьком подъезда Шастуна. Арсений любезно проводил его до дома, одновременно запоминая дорогу и адрес жилища младшего. Вряд ли, но вдруг ему это понадобится.       — Отлично. Я тебе напишу. — Арсений быстро всунул телефон в задний карман штанов и вернул внимание к собеседнику. Антон мялся. Он понятия не имел, как попрощаться с новым другом. Просто уйти? Сказать "пока"? Обнять? "Боже, как сложно общаться с людьми", — подумал Антон, опуская взгляд.       Арсений же долго не думал и просто протянул руку для рукопожатия. Антон взглянул на ладонь Попова, потом на него самого, будто прикидывая дальнейшее развитие сюжета. Но в итоге спустя пару секунд, будто машинально, ответил на рукопожатие, улыбнувшись.       — Спасибо за прекрасное времяпрепровождение! — Арсений искренне улыбнулся в ответ и отпустил руку Антона. Последний не успел ничего сказать следом, Попов уже направился в противоположную от него сторону, оставляя того стоять под козырьком вместе со своими мыслями.

***

      Придя домой, Арсения буквально разрывало от злости. Разувшись, он отнес мольберт в свою комнату, поставил и разложил на нем свои инструменты. Нет, рисовать желания не было. Было желание уничтожить. С минуту он просто стоял и смотрел на всю экспозицию, а потом с рыком сбросил всё, разрушая и ломая идиллию: кисти полетели в стену, отскакивая и прячась где-то за мебелью в страхе получить ещё, пластиковый стакан для воды упал и с громким хрустом разошёлся почти пополам, палитра с глухим стуком ударилась о пол, но благо не сломалась (деревянная, как никак). Арсений осел на пол, прижимаясь к стене спиной и пряча лицо в ладонях. Его трясёт. В голове витают слова доктора в детстве.       — Для таких, как ты — моно — есть возможность увидеть цвета. Ты можешь встретить реагента. Но вероятность такой встречи крайне низкая. Так что это будет большой удачей для тебя. Но из-за того, что моно не хочет терять возможность видеть цвета, он становится одержимым реагентом. Иногда это приводит к тому, что моно совершают преступления или просто ужасные вещи.       Из глаз текут слезы, оставляя солёные дорожки на щеках, срываясь с подбородка. Всхлипы переросли в сдавленные крики, вырывающиеся наружу. Сердце бешено колотится в груди, разрывая душу населения миллион частиц. Когда внутренний голос окреп и начал брать силу над разумом, Арсений на ватных ногах подошёл к столу с лекарствами. Они обычно усмиряли галлюцинации и голоса внутри разума, но сейчас последние будто лишь окрепли от дозы препарата.       Голос в голове настойчиво диктовал: "Ничтожество! Ты ничтожество! Животное!"       Подумать только, Арсений так грубо обошёлся с человеком, который буквально помог ему. Правда он сам об этом пока не знает, но не суть. Перед глазами встал испуганный взгляд зелёных глаз. Арсений даже не понял, что именно произошло. Лишь одна мысль о том, что ему придётся отпустить Антона, что он, вероятно, вновь потеряет возможность видеть красочный мир.. Она потрясла его и затмила разум. Он не хотел причинять младшему боль, но черт... Как ему в голову могло такое прийти? Расстаться после проведённого вместе времени!       Арсений вновь сполз на пол, держась руками за край стола: слезы хлынули с новой силой. Попов знал, что Антону трудно довериться новому человеку, тот сам об этом поведал при их разговоре. И что сделал Попов? В первых же день близкого знакомства чуть ли не напал на парня! Да, ощущение у обоих было такое, что они знакомы уже целую вечность. Их близость была чем то интимным, только для них двоих, но Арс смог всё испортить. Антон только открылся ему... Сейчас брюнет лишь надеется, что не подорвал доверие Шастуна. Ему страшно... Действительно страшно...       Слезы уже перестали течь, всхлипы умолкли, а в комнате настала мёртвая тишина. Даже звуков за окном не было слышно, только пустота... Арсений поднял стеклянный взгляд на окно, в котором ярко светили звезды. Медленно поднявшись, он открыл окно настежь, впуская в помещение прохладный воздух, пахнущий свежестью. Вдох.       Может стоит написать Антону? Ещё раз извиниться, ну так, на всякий случай. Нет. Утро вечера мудренее. Сейчас спать, а завтра, если что напишем. Выдох.       Мысли не утихли в голове Попова. Тревога не ушла, она лишь затаилась в углу, ожидая подходящего момента, и никто не знает, когда он придёт. Может, когда Арсений сойдёт с ума окончательно?..       Впервые за долгое время художник так хотел спать. Неудивительно: выплакал всё, что мог, кричал так, что, похоже, сорвал голос. Ещё раз глубоко вздохнув, Арсений отправился в душ, пытаясь смыть головную боль и проблемы, так не вовремя появившиеся в его жизни, когда, казалось бы, чудо на пороге. Первый луч солнца пробился сквозь тёмные тучи, но упрямый ветер вновь нагнал новых. Блять.       Душ не сильно помог, но давайте представим, будто он пытался спасти Попова. Представим, что он правда хотел помочь и забрать всю боль, но ситуация повернулась иначе.       Покинув ванную, Арсений направился прямо в комнату, оставляя влажные следы на полу. Плюхнувшись лицом в подушку, тот решил отставить идею ещё подумать о сегодняшней ситуации и просто отдохнуть. К счастью, у него это получилось.