Лишь ты, и я, и темнота

3 Уилл взял себя в руки. Он был взрослым человеком, а не впечатлительным подростком. У него было много работы и обязанностей. У него была Лу. Он весь день работал, не поднимая головы; дел скопилось много. Лу написала, что задержится на час. Это было очень мило с её стороны — раньше она постоянно просто приходила домой неизвестно во сколько, а Уиллу оставалось только гадать, ждать ли её к ужину, ложиться ли без неё спать. Так что он и сам задержался на полчаса, а потом заехал в магазин и затарился по полной. Заказал ужин — как раз к приходу Лу, раз уже он в кои-то веки знал, когда она придёт. Они поели, поговорили, посмотрели телевизор; она рассказала забавную историю с работы, и он тоже вспомнил одну — она случилась на прошлой неделе, но как-то не приходилась к слову. Они чудесно провели вечер — и ночь. Кажется, именно так всё и было, когда они только начали встречаться. Получается, нужно было лишь приложить усилия. Ни в тот день, ни на следующий он не думал о Нико и не спрашивал о его деле. Волновался только немного, что его спросят, зачем тот к нему приходил: ведь за ним была слежка, и полиция не могла не узнать о его приходе. Но никто об этом так и не спросил. А потом к нему на работу зашёл Фрэнк. Странно, что он не узнал результаты вскрытия по телефону, дело было формальное, но Уилл решил, что Фрэнк просто оказался поблизости. И тогда Фрэнк сказал: — А что ты делаешь в пятницу вечером? — Ничего, — честно ответил Уилл. — А ты не… Меня… — Фрэнк перевёл дыхание. Он явно волновался, и Уилла это удивило. Может, его тайной страстью была не только выпечка, но и игра на сцене, и в пятницу у него была премьера? — Хочешь позвать меня на свидание? — пошутил он. Фрэнк криво улыбнулся. — Типа того. Почти. Хейзел пригласила нас в гости. Уилл застыл. Медленно поднял взгляд. — Что? — тупо переспросил он. — Я… она… Я хотел бы пойти, но… я не хотел бы идти один, и я… — Но ведь ты говорил, что это запрещено? — пробормотал Уилл. — Рейна… капитан разрешила. Она думает, это может помочь делу. — Я не собираюсь шпионить! — Конечно, нет! Ты же знаешь, почему я хочу пойти! И это не из-за дела! Уилл тяжело вздохнул. Он знал, что лучше не соглашаться. — А Лу? — Лу… — Фрэнк отвёл взгляд. — Ну, ей… ей лучше не знать… Она… она была бы против, я знаю, но… Ох, прости. Я знаю, что ставлю тебя в ужасное положение. Я пойму, если ты ей расскажешь. Я просто… Извини, я пойду. — Ладно, — выпалил Уилл. — А? — Лицо Фрэнка озарилось надеждой. — Ладно, — обречённо повторил Уилл. Он знал, что совершает ошибку, но Фрэнк казался таким уязвимым… И Уилл совершенно не умел отказывать людям в помощи, особенно если эти люди были такими неуверенными и напуганными, как Фрэнк. — Ладно, я приду. Если будет ужасно, сделаю вид, что мне срочно нужно на работу. Ему показалось, что сейчас Фрэнк его обнимет, но тот не стал. В конце концов, они не были такими уж близкими друзьями. Ох, Уилл надеялся, что это всё не зря и у Фрэнка с Хейзел всё получится… С другой стороны, это означало, что он будет чаще видеться с Нико. Ну и что? Он уже взял себя в руки и не собирался делать никаких глупостей. 4 В общем-то, Уилл понимал, почему Хейзел может запасть кому-то в душу. Она излучала такую жизнерадостность и дружелюбие, что было сложно ими не проникнуться. Хейзел почти сразу утащила Фрэнка на кухню — печь что-то особенное. Она предложила присоединиться и Уиллу, но тот вежливо отказался. Выпечка манила его даже меньше, чем готовка. Нико сидел на диване, безэмоционально уставившись в телевизор; поздоровавшись с пришедшими, он перестал обращать на них внимание. Впрочем, молчаливое сидение на диване всё равно было для Уилла предпочтительнее, чем минимальное участие в кухонных делах. — Я помою руки, — пробормотал он, хотя никто особенно и не интересовался тем, чем он собирается заняться, и направился в ванную. Там он пару минут постоял перед зеркалом — и дожидаясь, пока высохнут руки, и просто пытаясь потянуть время. Может, никто и не заметил бы, если бы он весь вечер просидел в туалете. Вздохнув, он всё-таки вышел и направился обратно к гостиной. Дверь в комнату Нико была открыта. Уилл не собирался шпионить. В конце концов, он всё там уже видел, незаконно наблюдая за обыском. Просто его взгляд упал на фотографию, и он ненадолго застыл на месте. — На что уставился? Уилл чуть не подпрыгнул на месте. Как Нико умудрялся каждый раз так незаметно подкрадываться? — И-извини, — он надеялся, что не покраснел. — Просто… — Что просто? — с прежней враждебностью спросил Нико. Конечно, у него были все основания злиться, но Уилл вместо вины ощутил нелогичный прилив раздражения — дурацкая защитная реакция, с которой он не сумел ничего поделать. — Просто ты был таким счастливым, — вырвалось у него. На фото были Нико с Бьянкой в колледже; Уилл даже помнил это место. Оба сияли улыбками до ушей. Больно было видеть, как Нико изменился. Смущённый, раздражённый, подавленный, Уилл, не глядя на Нико, поспешил в гостиную, рухнул на диван и невидящим взглядом уставился в телевизор. Он думал, что Нико останется у себя, но спустя минуту тот осторожно опустил на противоположный конец дивана. — Ты хорошо её знал? — тихо спросил он. Уилл, нахмурившись, повернулся к нему. — Ты о Бьянке? — Нико кивнул. — Нет, я… у нас были общие занятия, мы, наверное, иногда общались по учёбе, но на самом деле я её не знал совсем. — Но ты был на прощальной службе. — Я… — Уилл моргнул. — Мне казалось, ты в тот день не особенно замечал никого вокруг. — Типа того, — Нико пожал плечом. — Так тебе просто было нечем заняться или что? Уилл снова ощутил прилив раздражения, на этот раз не показавшийся ему несправедливым. — Хотел поговорить с тобой, — огрызнулся он. — Что? Зачем? — Ты мне нравился, что тут непонятного? Вспышка прошла мгновенно, как только до Уилла дошло, что он сказал. — Что? — Неважно, — пробормотал Уилл, оглядываясь на кухню. Кажется, ни Фрэнк, ни Хейзел, ничего не услышали, полностью поглощённые друг другом. Он перевёл взгляд на телевизор; шла какая-то викторина. Он наверняка покраснел — снова — если вообще обретал свой привычный цвет за последние пару минут. Вдобавок ко всему заурчал живот. Если честно, соглашаясь прийти в гости, он вроде как рассчитывал поесть и, помня, как вкусно готовит Хейзел, оставил в желудке побольше пустого места. Но было непохоже, что в ближайшее время кто-то собирался его кормить, так что вечер обещал быть и неловким, и голодным. Впрочем, он всё ещё мог сделать вид, что его вызвали на работу. Срочное дело, убит нобелевский лауреат, без Уилла не обойтись. Нико поднялся и ушёл. Неудивительно. Женщина в телевизоре усиленно пыталась припомнить, с какими двумя странами Мексика граничит на юге. Вообще-то Уилл тоже не знал наверняка. Он лениво слушал её рассуждения, более-менее успешно отвлёкшись от происходящего, когда вернулся Нико. — Извини, — сказал он, буквально пихнув Уиллу в руки тарелку с сэндвичем. — Я знаю, что приличные люди гостей кормят. Но у нас гостей не было… ну, никогда. Один только вид сэндвича окрасил мир в яркие краски. Уилл широко ему — сэндвичу — улыбнулся. Ухватив его обеими руками, он ответил: — А мне казалось, Хейзел очень общительная. — Ну, в общем, да, — согласился Нико. — Но сюда она никого не приводит. Уилл не то чтобы его услышал, потому что сэндвич был восхитителен (наверное, отчасти оттого, что он умирал с голоду, но всё же). Зажмурившись, Уилл блаженно застонал, пережёвывая. Нико фыркнул. Поев, Уилл снова стал нормальным человеком и даже отважился попросить воды. — Кухня прямо у тебя за спиной, — проворчал Нико, но забрал тарелку и принёс ему сока. Остаток вечера они не заговаривали ни о чём кроме того, что шло по телевизору, но разговор был по крайней мере мирным, и неловкости уже не было. И Уилл понял для себя: что бы ни было раньше, сейчас он в Нико вовсе не влюблён. Сочувствие, смутный интерес к его истории — да, это он чувствовал, но и только. И это значило, что он не должен чувствовать себя виноватым ни перед Лу, ни перед самим собой из-за того, что в следующую пятницу придёт снова.