Часть 3
14 июля 2022 г., 20:22
Время близится к темноте, когда Арсений раздосадовано окидывает взглядом полупустую воронежскую улочку. Белые, ещё перед поездкой бережно постиранные кеды сейчас походили на деревенскую обувь в огород, а поглаженная в дорогу рубашка впитывала в себя первые дождевые капли. В небе сгущаются тёмные тучи, неприятно заползает под воротник морозный ветер. Ему противно видеть пустые бутылки на детских площадках, омерзительно чувствовать в подъезде запах вони. Видимо, за эти полтора месяца недалекие соседи так и не наловчились прибраться в собственном гадюшнике, и очередным доказательством в правдивости упомянутого становятся жалкие осколки на лестнице, которые, кажется, принадлежали чьей-то дешевой бутылке водки. Мужчина старается не зацикливаться и быстро поднимается по лестнице, ловко переступая сразу через две ступеньки, пока не упирается взглядом в обшарпанную дверь Антона: она уже совсем изношена и потеряла смысл слова «защита», а шатающаяся ручка держится на соплях и вот-вот упадет вниз, если потянуть чуть сильнее обычного. Сердце Арсения болезненно ёкает, когда в воздухе еле ощутимо чувствуется запах сигарет — ротмансы Шастуна ещё не успели полностью выветриться, потому что на каждой лестничной клетке форточки наглухо закрыты. Антон хорошо наяривал у перил, пока его мама заливалась пьяным хохотом в квартире и пыталась перекричать своих новых гостей. По щеке Арсения катится горькая слеза.
Ключ от квартиры брюнет находит под ковриком, а застланные пеленой слёз глаза распахиваются в немом удивлении. Выходит, его квартиру больше никто не трогал, и за пропажу трудовой книжки бояться не стоит? Тогда открыть входную дверь становится намного легче и Попов, прошмыгнув в прихожую, быстро закрывает её на два оборота. Сегодняшнюю ночь он проведёт в компании пьяных соседей и завываний Цоя из магнитолы, что, впрочем, стало для него обыденным, учитывая, что это Воронеж.
Арсений ещё полчаса щебечет с мамой по телефону, рассказывая, как прошла его поездка и какие ощущения он получает от пребывания в своей квартире. Она советует её продать, с чем мужчина полностью солидарен, и просит поскорее возвращаться обратно. Блинчики с малиновым вареньем тебя заждались, Арсений!
Неловкая усмешка в трубку и Попов её бросает, ставя мобильник на зарядку. До полуночи он переворачивает квартиру вверх дном, выискивает книжку под свой отменный русский мат и падает на кровать после кружки горячего чая. Этой ночью ему все напоминало об Антоне. Арсений снова скулил в подушку, кутался в тёплое одеяло и тосковал по не менее тёплым объятиям своего кудрявого соседа, иногда ловя себя на мысли, что его решение уйти из больницы было ошибочным. Вдруг Антона всё же не отключили от аппарата, но просто не смогли дозвониться? Что, если сейчас он пинает алюминиевые банки из-под пива на улице и поражается случившейся несправедливости? Арсению кажется, что у него потихоньку едет крыша. Нечеловечески бледное лицо паренька и горькие соболезнования врача об утрате совсем не вяжутся с ночными гулянками по Воронежу, он просто выдумывает. Сейчас бы очень хотелось увидеть исхудалую тушку подростка в непроглядной темноте коридора, но Попов находит в себе силы отвернуться. Сейчас ему нужно спать, а завтра его ждут деньги на карте для покупки билета в Питер.
***
Антон всю ночь растратил на раздумья. У него перед глазами маячит аккаунт Арсения, а пальцы всё никак не удосужатся написать. За эти полтора месяца произошло много тревожных сигналов, чтобы запихнуть все свои чувства глубоко в задницу и оставить тщетные попытки вернуться к началу. Ни разу Шастун не получил волшебного звоночка, не проснулся среди ночи от громкого уведомления — разве это те мелкие косяки, на которые можно забить? Антон думает, что Попов сам решил его оставить. Думает, что между ними больше не должно быть ничего общего. Но ведь его похоронили. Все его знакомые плакали навзрыд, когда Антон вдруг засветился в обществе. Полетели сообщения на разбитый телефон, которые он уже не в состоянии читать. Нервов его не хватало тыкать в больнице по треснувшему экрану, чтобы достучаться до ушедшего за хлебом Арсения. Это что, проверка на выдержку? Шастун её завалит, но дело вовсе не в проверке. Что, если Попову тоже наврали? Тогда логичны и смена номера, и незамедлительная поездка в Питер. Антон считает, что это единственный удобный случай сделать первый шаг. «ЛР В восемь часов у заброшки 17:24» Антон раскрывать тузы совсем не хочет. Сейчас каждое чужое сообщение он будет тщательно разглядывать на наличие хоть какого-то горящего огонька. О да, Арсений, твоей неутолимой надежде на чудо наконец-то стоит показаться на свет. Антон считает, что его Попов никогда бы так бесследно не пропал. Антон верит в то, что Арсений не сочтёт его за знакомого школьника-придурка, который узнал о трагедии на заброшке и вдруг наловчился устроить дурацкий розыгрыш. Только если школьник о Питере не знает и попадет в ряды счастливчиков, то Шастун этим счастливчиком быть не хочет — в своих глазах он превратился в настоящего опытного детектива Шерлока и умело вышел на поповский след, только вместо лупы у него в руке Димин самсунг. Простой дряхлый телефон, на которое приходит уведомление. «Арсений Попов Что за инициалы в имени? Могу узнать, кто меня беспокоит? 17:27» «ЛР Какая разница, Сергеевич?) 17:28» «Арсений Попов Ты знаешь мое отчество? Знакомы? 17:28» Он просто любит ротманс. Антону хочется смеяться. Брюнет настолько заволновался, что перестал соблюдать такие важные для него правила этикета и без обоюдного согласия перешел на «ты». Но Шастуну от этого даже веселее — выходит, Арсений сразу понял, о какой заброшке идёт речь, и сейчас безрезультатно работает своей головой в попытке разобрать инициалы. Он загнал учителя в угол, теперь в его голове нет места для цитат Булгакова. «ЛР Не придёшь — пеняй на себя 17:30» Наконец-то его сообщение помечено двумя голубыми галочками. Больше Антон не психует из-за недошедших просьб приехать и лишь две родные ноги пока не позволяют запрыгать на кровати как ребёнок. Семья Позовых куда-то разъехалась: Дима, скорее всего, опять тусуется с Серёжей и допивает за него энергетик; мама, Ангелина, еще вчера за ужином предупредила Антона о запланированной поездке по магазинам; отец, Темур, наверняка потерялся в работе. Но Димка обещал с гулянкой не затягивать, поэтому все следующие два часа Шастун убивает за просмотром телека, понимая, что наряду с предстоящей встречей слова репортера попросту вылетают из ушей.***
Вспотевшие пальцы одной руки нервно забираются в тёмную шевелюру на макушке, пока вторая крутит мобильник в руке. Арсений сидит на кухне и пилит взглядом скатерть уже полтора часа, а вариантов, с кем недавно состоялся его диалог, нисколько не прибавилось. Сначала Попов и вправду хочет списать всё на детский розыгрыш, но всякий раз ошпаривается кипятком при одном лишь упоминании этой проклятой заброшки — кто вообще может знать о том, что сваливший по-английски из школы учитель осведомлен о местоположении этой дьявольской постройки? Взрослые единогласно предпочли молчать, а близкие друзья Антона на то и были близкими, чтобы про инцидент на каждом углу не рассказывать. Выходит, и Арсений с ним знаком. Это весомый повод не забить на встречу. За несколько минут до выхода Попов успевает подружиться с валерьянкой. Он искренне ненавидит Воронеж, проклинает весь его пьющий подъезд и жалеет о том, что вообще сюда вернулся. Трудовая книжка покоится во внутреннем кармане ветровки, пока Арсений до последнего сдерживается, чтобы не зарыдать навзрыд прямо посреди пешеходного перехода. Ему до кома в горле больно шагать по знакомому тротуару, до скрежета зубов обидно видеть родной дорожный знак у перекрёстка. Кажется, ещё вчера возле него стояли хвостатый Сёрежа и очкастый Димка, которые вдруг догадались, что Антон задержался на заброшке из-за забытой им пачки сигарет и водитель скорой помощи крутит руль именно в его сторону. Тогда жизнь Арсения поделилась на «до» и «после» по-настоящему. Жалостливый взгляд мужчины заглядывает в окна первого этажа, укоризненно проходится по пустой и ветхой крыше, цепляя каждую примечательную деталь. Арсению не хватает сил пройти глубже, он просто не готов. Не готов даже с увесистым кирпичом в руках. Его в этих морозных стенах ничего радостного не ждёт, лям за «спасибо» никто не подарит, поэтому единственное, на что рассчитывает уставший от жизни учитель — фееричную затрещину. Он ожидает увидеть всё: начиная от пьяного бомжа, разбитых бутылок алкоголя и заканчивая бандой хохочущих подростков, детской запиской «Повёлся!» и, на крайний случай, более-менее трезвой мамой Антона. Но никак не самого сына. Никак, блять, не его Антона. Грязный кирпич с грохотом выпадает из рук, раскалываясь на две части. Обмякшее тело поддается неконтролируемой трясучке, свежая порция горьких слёз медленно огибает скулы и, скопившись на подбородке в одну большую каплю, градом падает вниз, разбиваясь подле ног на пыльном бетоне. Его яркий лучик молча откладывает костыли в сторону, ёрзает на ледяном камне в одних лишь лёгких спортивках и закусывает губу изнутри, читая эмоции учителя как открытую книгу. Антон больше никуда не спешит. Уголки его губ расплываются в неряшливой улыбке и Арсений видит, как они резко они дрогнули. Антону тоже больно. — Живой, что ли? — голос у Попова хриплый, шаги в сторону парнишки неуверенные. Хочется многое сказать, обо всём расспросить, услышать пересказ в деталях, но единственное, на что сейчас способен Арсений — это с глухими всхлипами свалиться перед Антоном на колени и разрыдаться прямо у него перед носом, захлёбываясь в слезах и до бледных костяшек сжимая руки в кулаки. Он виноват. Виноват так, что даже фингал под глазом будет меньшим наказанием, которое только способен придумать Антон. — Прости меня, прости пожалуйста! Антон, мне сказали что ты не проснёшься, я правда не знал! Прости меня, блять, прости. — Арсений, я не хочу чтобы ты плакал. Слезы тебе не к лицу, — вместо заслуженного плевка в лоб Арсений получает крепкие объятия и тихий хохот на ухо. Тогда он прижимает худую тушку Антона в ответ, звонко зарыдав в его плечо. Попов не стесняется эмоций, показывает Шастуну всю свою слабость, дрожит от переизбытка эмоций. Кажется, не так-то он уже и ненавидит Воронеж. Над ухом слышится шмыганье. Грудная клетка Антона непроизвольно дрожит, сердце отбивает бешеную чечётку. Это его Арсений. Он вернулся в Воронеж. Его спасательный круг наконец-то в руках, его сокровище прямо перед носом. Антон больше не успокаивает Арсения, а Арсений не успокаивает Антона — это искренние эмоции, которые нельзя держать в себе и обязательно нужно выплеснуть наружу. Трогательное воссоединение — вот, что было им нужно больше всего. Той ночью Антон поклялся сделать всё, чтобы увидеть эти голубые радужки ещё раз. Арсений обещает, что когда-нибудь они снова будут вместе.
