Оранжерея

Сакура с нескрываемым раздражением закинула папку в архив, на выходе оттуда громко хлопнув дверью. Это был не первый, не второй и даже не третий раз, когда Какаши-сенсей пропускал медосмотр. И ладно, если бы речь шла о штатной диспансеризации — не страшно, проходили. Так он с самой войны, когда она лично наскоро его залатала, отказывался проверять своё здоровье. А ведь вчера медик сама его нашла и предупредила! Освободила окно в плотном расписании! Она волновалась за него! Хатаке лишь покивал и, как это было раньше, просто не пришёл. Желваки заходили под истончившейся от недосыпа кожей. Можно было бы, за годы знакомства с этим человеком, давно привыкнуть к его отношению. И к больнице. И к здоровью. И лично к ней. Но она, видимо по наивности своей, думала, что после войны удалось сблизиться с бывшим учителем. Хотя бы немножечко понимать его. И то, что он стал чуть больше понимать её. Но нет. Взрослые шиноби, что выросли на поле боя, не меняются. «Было бы ради кого,» – мелькнула мелочная злобная мысль в голове у куноичи, но она её обрубила, не давая развиваться дальше. Девушка шмыгнула носом, позволяя себе последнюю секунду слабости. Не время распускать нюни. У неё по плану обход, а после – череда операций. Война закончилась два месяца назад, но пациентов становилось лишь больше с каждым днём. Проходя мимо сестринской, она задержалась около графика дежурств, чтобы понять, кого сегодня ждать в ассистенты. – Мива-чан, ты видела очередь у кабинета дежурного терапевта? – знакомый звонкий голос звучал устало. Харуно печально хмыкнула. Все они сейчас такие. Опустошённые. – Умеко, я, если честно, боюсь туда заглядывать, – хрипотца выдавала моральное истощение говорящей девушки. – В прошлый раз Мэзэнори-сенсей почти выловил меня за рукав, чтобы я помогла вести ему приём. Удалось сбежать лишь из-за того, что у нас и операционные переполнены. Из-за приоткрытой двери донеслось шуршание. Медсестры, видимо, переодевались, готовясь к своей смене. – И такой бардак у нас, в Конохе! – воскликнули приглушённо. – Где Сенджу-химе провела столько реформ, отстроила огромный госпиталь и выпустила в помощь двух своих лучших учениц. Что же в малых странах тогда творится? Второй голос понимающе заохал, видимо, представляя весь ужас предполагаемой проблемы. – А в остальных четырёх? Ладно Молния и Камень, у них свои институты, но что Кири? – многозначительная пауза должна была добавить драматизма. – А Суна? – А что с ними? – уточнил звонкий голос, не совсем понимая такой разницы этих двух скрытых селений. – Ну ты даешь, Умеко, – медсестра покровительственно цыкнула на товарку. – В Кири ещё до войны половина населения либо ушла в нукенины, либо была вырезана из-за политики предыдущего Мизукаге, либо погибла во время переворота. Там из мечников-то только один остался. Что говорить про врачей, медсестёр и прочих... – Ничего себе, – удивилась Умеко. – Не думала что в Тумане всё настолько плохо. – Это ещё чего, – продолжала тем временем Мива-чан. – На Суну вообще пришёлся основной удар во время войны. Слышала? Оживлённый Мадара-сама сбросил на них два метеорита! – Да врёшь! – второй голос звучал испуганно и заинтересованно одновременно. – Разве есть такие сильные техники? – Это же сильнейший Учиха! – авторитетно заявила медсестра. – И этими камнями он не просто убил половину населения, но и изменил им ландшафт, испортив один из самых важных торговых путей с Камнем. Вот где катастрофа. – Боги, и это дела одного человека! – в ужасе зашептали с той стороны двери. – Целая страна! – Пять стран, Умеко. Пять! – вздохнули с печалью. – И это если считать лишь самые большие из пострадавших. – Надеюсь, у них всё будет хорошо, – поддакнули товарке. – Мы же теперь все союзники. Нет нужды портить друг другу жизнь. Пусть у всех всё будет хорошо. – Твои бы слова, Мива-чан, да даймё в уши… Шаги начали приближаться к двери, и Сакура не стала дальше подслушивать сестринские сплетни. Она свернула в сторону своего кабинета, чтобы взять нужные медицинские карточки. Самокопание может подождать. Пациенты – нет.

* * *

Часы показывали восьмой час вечера и девушка заторможенно моргнула, какое-то время отслеживая дёрганные движения секундной стрелки. Хотелось спать, в душ и есть. С самого окончания войны у неё не было нормального выходного. В первый месяц приходилось вовсе пахать в две смены, ночуя на работе. Пусть угроза миновала, это не убрало последствия этой огромной мясорубки. К раненым во время боёв и массированных атак добавились множественные попытки самоубийства. Некоторые люди, вырванные из самой сладкой и счастливой мечты, не справлялись с реальностью. Клану Яманака из-за этого приходилось нелегко. Не все пациенты шли на контакт и приходилось расставлять ментальные печати. Сумасшедших тоже прибавилось. Милейший дедушка, сосед семейства Харуно, которого Сакура знала с детства, просто не верил в то, что проснулся. Он был убеждён, что проживает жизнь в так и не снятой иллюзии. Пока ничего страшного не делал, но девушка уже начинала волноваться. Тяжело вздохнув, розоволосая потянулась, слушая, как хрустят закостенелые за день плечи. Требовалось поспешить. Сегодня она обещала пересечься с Наруто. Старый друг, как и остальные члены команды, почти не появлялся в Селении, пропадая на заданиях по зачистке Страны Огня. Вот и завтра он отправлялся куда-то в приграничье. «Мы победили, а хлопот только прибавилось,» – отвлечённо подумала медик, сдавая ключи дежурному администратору. Устало улыбаясь ночной смене, она покинула осточертевшие стены любимой клиники. «Надо бы на днях заглянуть к родителям,» – мелькнуло у неё в голове, пока она провожала взглядом восстанавливающиеся витрины магазинчиков, и яркие вывески ресторанов. – «Папа ещё до войны жаловался на кашель. А всё его табак! Весь иммунитет так себе посадит. Надеюсь, мама ему…» Она не успела закончить мысль, так как уже показался Ичираку. К своему удивлению, она отметила две знакомые спины – одну в привычном чёрно-оранжевом, а вторую с накинутым на плечи зелёным форменным жилетом джонина. – Сенсей, – вместо приветствия многозначительно сказала медик. Тот встретил её взгляд приподнятой в ленивом приветствии рукой. – Йо, Сакура, – на неё, что до сих пор было непривычно, смотрели два тёмно-серых глаза. – Ты задержалась! – весело прочавкал Узумаки, жестом делая заказ для подруги. Владелец, привычно улыбнувшись, начал готовить её любимое блюдо. – Всё еще куча пациентов? – У меня всегда куча пациентов, – куноичи опустошённо рухнула на своё сидение. – Но что особенно раздражает, так это когда некоторые игнорируют рекомендации врача. Именно таких мне потом притаскивают за шкирку в реанимацию. – Прости уж, – без капли сожаления прозвучало от седовласого наставника, – такой я пациент. Блондин, видя взвинченную подругу, издал нервный смешок. Голубые глаза забегали по стойке, видимо, подбирая какую-нибудь тему, чтобы не обсуждать безразличного к проблемам медработников Хатаке. – А.. а мне письмо пришло! – он многозначительно поднял вверх указательный палец. – Ястребом. Харуно сомнительно прищурилась на такое глубокомысленное заявление. Однако, решила не портить командный вечер, такой редкий в последнее время, пустой руганью. Какаши-сенсей никогда не будет делать что-то, если не захочет. Уговоры, увещевания и даже угрозы в этом деле бесполезны. Только настроение себе поганить. – Большая часть писем доставляется таким способом, – она вежливо кивнула, когда перед ней с лёгким стуком поставили тарелку с ароматным бульоном. Палочки привычно легли в руку и она прихватила первый ломтик свинины. Желудок благодарно булькнул. – Саске сейчас бродит где-то недалеко от Камня, – продолжил как ни в чём не бывало джинчурики, шумно втягивая в рот лапшу. – С ними он, в отличии от Кири, Кумо и Суны, полаяться не успел. Изучает какие-то старые схроны своего клана, что были раскиданы по всему континенту. Медику пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не запнуться и не закашляться. Раздражающий и всепонимающий взгляд бывшего сенсея сверлил посеревшую от усталости щёку. – Вы переписыватесь? – как можно нейтральней поинтересовалась она, как только прожевала кусок мяса. И сразу набила рот лапшой, чтобы не ляпнуть чего неловкого. – Ага, – закивал напарник, аппетитно прихлюпывая бульоном. – Раз в неделю где-то от него письма падают. На всякий случай. А то бабуля нервничает, что он ещё чего учудит. Меня выбрали кем-то вроде контактного лица, чтобы он отписывался о передвижениях. Сакура с усилием проглотила солоноватую лапшу, которая начала казаться склизким комком в горле. Она неловко пожевала нижнюю губу, прикидывая какой-нибудь безболезненный ответ, но смогла выдавить лишь отстранённое: – Ясно, – и снова вернулась к своей порции. Пока розоволосая уминала, даже немного торопливо, уже кажущийся совсем невкусным рамен, Наруто продолжал делиться последними новостями. И о том, как путешествует ищущий внутреннего мира Саске. И о навалившихся задачах АНБУ, из-за которых толком не видно Сая и Ямато. И о тренировках с восстанавливающимся Хатаке. И о новых проектах между селениями, в которые его, как культового героя войны втягивают в качестве козыря для переговоров. И даже о повышенном интересе к нему от Восьмой команды, где стеснительная Хината готовит ему обеды. Куноичи ела, слушала и понимала, что ничего из этих новостей за прошедшие два месяца она не слышала. С головой погрузившись в дела больницы, она не всегда могла вспомнить, какой день недели за окном. И это обернулось тем, что её команда, пусть тоже занятая в восстановлении Селения, продолжала каким-то чудом жить дальше. Встречаться. Тренироваться. А к ней даже Какаши-сенсей отказывается просто прийти на медосмотр. И пусть головой она понимала, что нет в том ничьей вины, но хотелось злиться. Она тоже не была виновата в своих переработках и отсутствии свободного времени. Но это не мешало в данную минуту чувствовать себя всеми брошенной. Оставленной позади. Как когда-то далеко в детстве. Шмыгнув носом, девушка допила остатки бульона и уставилась в одну точку. У края тарелки прилипло пятнышко нарутомаки, бледнея на фоне тёмной керамики. О чём она может им рассказать? О переполненной клинике, анамнезах, шизофренических обострениях и неправильно сросшихся костях? Это было никому не интересно кроме неё. Наруто начинал нудить, Сенсей – отвлекался на книгу. Её могли, разве что из вежливости, выслушивать Сай или Ямато, но сейчас их тут не было. О том, что волнуется за отца? Глупей идеи нет. В её команде она скорее выделялась наличием полной семьи. Даже о дедушке в столичном домике было неловко рассказывать. О том, что ужасно устала и ей обидно, что её никуда не зовут? Детские жалобы на фоне происходящего в селении хаоса. Какой смысл? Кому это интересно? Вздохнув, она опустила голову. У неё даже на разговор с командой сил не осталось. – Я, наверно, пойду, – выдавила из себя розоволосая, старательно натягивая улыбку. – Завтра рано на дежурство. Узумаки прервался на середине фразы и удивлённо поднял брови. – Ну.. ладно? Удачи, – две пары глаз проводили её до выхода из палатки. Харуно старалась не оглядываться. Солнце уже клонилось к закату. В окнах домов включались огоньки. За витринами кафе и баров — зажигалась подсветка. За глазными яблоками жглись непрошенные слёзы. Сейчас, когда она успела вдоволь пожалеть себя, между полушариями ввинчивалась лишь одна мысль. «Саске-кун не написал мне и строчки.» Да, она привычно оправдывала его тем, что те письма с Наруто были больше обязательным поручением. Что он вряд ли писал старому другу что-то ценное, кроме кратких отчётов о передвижении. Что тот милый жест у ворот не обязывает его сразу проникнуться к ней самыми светлыми чувствами… Но вот это вот «не написал» больно резало изнутри, спирая дыхание. Она изо всех сил сжала губы, чтобы не вырвался предательский всхлип, когда ощутила на плече неожиданную тяжесть. – Что-то случилось, Сакура-сан? – поинтересовался тихий баритон. Вздрогнув, девушка резко вскинула голову, чтобы увидеть взволнованное лицо с неуверенной улыбкой. Эти пурпурные росчерки и чёрная форма могли принадлежать только одному её знакомому. – Добрый вечер, Канкуро-сан, – к её гордости, голос звучал, пусть тихо, но уверенно. – Просто устала после смены. Марионеточник немного нахмурился, изучая её лицо. Куноичи надеялась, что глаза не успели покраснеть и она сейчас не выглядит перед иностранным гостем распоследней плаксой. – Вы уже ужинали? – в его вопросе переплелись вежливость и волнение. – Не хотите перекусить? Она невольно почувствовала теплоту в груди. С того момента, как девушка спасла ему жизнь, ей не доводилось так уж часто контактировать с брюнетом. Если не считать краткие встречи их отрядов на войне или пересечения на официальных мероприятиях. Но он запомнился ей дружелюбным парнем. Видимо, песчанику было не чуждо простое человеческое сочувствие. – Спасибо, но я только поела, – улыбка на её лице стала чуть искреннее. – Ну если не хотите, не буду настаивать, – рука на её плече чуть сжалась, видимо, подбадривая, и мягко отпустила. – Берегите себя, Сакура-сан. Не перерабатывайте почём зря. – А.. д-да, спасибо, – она невольно запнулась. Было странно услышать первый раз такие слова от абсолютно чужого человека. Не от своей команды. – Всего доброго, – ей махнули смуглой мозолистой рукой. Меж пурпурными губами блеснули белоснежные зубы. Она невольно тоже растянула рот в ответной улыбке. – Взаимно! – махнув в ответ, она после поспешила к себе в квартиру. От этой краткой встречи стало чуточку легче. – Хоть кто-то заметил, – пробурчала себе под нос девушка, позвякивая ключами. Прихожая встретила её пустотой и темнотой. Замок привычно щёлкнул, запирая дверь. Пальцы, нащупав выключатель, нажали пару раз на пластину, но ничего не произошло. – Ещё и лампочка перегорела, – она прислонилась затылком к стене, медленно сползая на пол. – Зябко. Обхватив себя руками, Сакура сжалась в комочек. На плече всё ещё оставалось фантомное прикосновение — единственный след поддержки за последние дни. – Я так устала, – тихо-тихо, на грани слуха, выдохнула розоволосая. – Сил совсем нет. Лёгкий гул с улицы доносился до неё приглушённо. Будто из-под слоя воды. Неясные блики плясали на сероватых стенах, отражаясь в зеркалах и лакированных поверхностях. На мгновение куноичи показалось, что она медленно опускается на дно безымянного озера. Тонет. – Вспомните про меня кто-нибудь, – шёпот слился с шорохом одежды, когда девушка свернулась в клубок у входной двери. – Пожалуйста… Больше слёзы сдерживать не удалось.