Payback

      Тэхен медленно открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где он находится. Перед глазами плавали белёсые пятна, а в нос бил характерный запах лекарств и антисептиков. Он с усилием моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Вокруг были чужие белые стены и ровный свет из-под шторки. Он медленно повернул голову, чувствуя, как слегка тянет мышцы шеи. Постепенно в памяти начали всплывать разрозненные обрывки вчерашнего дня: Чонгук, их поездка верхом, то, как альфа отчаянно прижимал его к себе… А дальше всё словно провалилось в туман. Он помнил голос Чона, что звал его, слегка взволнованный, а потом этот голос стал всё дальше и дальше, пока он не провалился в холодную темноту. Глухо зашумела голова. Ким осторожно выдохнул и ощутил сухость во рту. Рядом стояла тумбочка, на которой он заметил стакан с водой. С трудом приподнявшись на локтях, он протянул руку, взял стакан и медленно сделал несколько глотков. Холодная вода немного вернула ясность. Он не сразу заметил, что в палате ещё была медсестра, которая сразу вышла, как он проснулся, а через несколько минут дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл врач. Он был в белом халате, поверх которого висел бейдж с фамилией, короткие волосы аккуратно зачёсаны назад. Врач приблизился к кровати и мягко улыбнулся. — Доброе утро, Тэхен, — негромко сказал он, глядя на него внимательно. — Как вы себя чувствуете? Омега немного приподнял голову и отставил стакан обратно. — Доброе… — голос всё ещё был хриплым. — Голова слегка гудит, а так… вроде нормально. Врач кивнул и, подойдя ближе, взял его за запястье, проверяя пульс. — Это скоро пройдёт. Тошнота есть? — Нет — Тэхен едва заметно покачал головой. — Отлично. — Врач отпустил его руку и отступил на шаг. — Я сегодня утром уже заходил к вам, проводил осмотр, но вы спали. По всем показателям состояние стабильное. Он немного помедлил, глядя на пациента со спокойствием, а потом продолжил: — Что касается причины обморока… Это связано с вашим гормональным фоном. Сильный стресс и истощение запасов феромонов, такое случается. Блокаторы, которые вы принимали, могли дополнительно ослабить систему. Сейчас ваше тело начнёт восстанавливать естественный баланс. — То есть… теперь всё вернётся? — Ким слегка нахмурился — Да, — врач чуть мягче улыбнулся. — Но вам ни в коем случае нельзя снова принимать блокаторы. Это может вам серьёзно навредить. Я записал рекомендации и оставил их у медсестры. В остальном, всё в порядке, вы идёте на поправку. Ким молча кивнул, всё ещё стараясь уложить в голове его слова. В этот момент дверь снова тихо открылась. Они оба повернулись к двери. На пороге стоял Чон, что слегка улыбнулся и сделал шаг внутрь. — Здравствуйте… можно? — спросил он, глядя на доктора. Врач обернулся к нему и коротко кивнул. — Добрый день, Чонгук. Да, конечно. — Он вскоре перевел взгляд с него на омегу — У меня пока все, если что-то понадобится, можете обратится к персоналу, они прямо за дверью. С этими словами он вышел из палаты, оставляя их наедине. —Привет, — произносит Чон на что омега, улыбается. Альфа подходит ближе, взгляд внимательно скользит по его лицу, и спрашивает: —Всё хорошо?.. Но на полуслове замолкает. Его голос замирает, а с ним — и всё остальное. В груди как будто что-то щёлкает. Улыбка медленно сходит с его лица, сменяясь выражением лёгкого потрясения. Тоже самое происходит и с Тэхеном — зрачки омеги расширяются, дыхание перехватывает, в горле пересыхает. Это неправда. Так не может быть. Омега его чувствует, своего истинного. После нескольких мгновений, Чон медленно выходит из ступора. Его шаги теперь осторожны, почти бесшумны, он приближается и присаживается рядом, на стул. Тонкий, едва уловимый аромат сирени наполняет его легкие. Альфа вдыхает глубже, всё ещё смотрит на Тэхена, не в силах отвести взгляд. —Чонгук, это… нам… — омега запинается. Он не знает, что чувствует, растерянность? тревогу? облегчение? — всё сразу, всё вместе. Эмоции смешиваются в клубок, и это все читается у него на лице. Он будто в подвешенном состоянии, не понимает, что делать с этим знанием. —Всё хорошо, Тэ. Всё хорошо, не переживай, — тихо говорит Чон, осторожно беря его за руку, а хочется прижать его к себе и наконец-то почувствовать тепло его тела. — Выдохни. Омега молчит. Его пальцы чуть дрожат, взгляд опускается. Он облизывает губы, словно пытается найти слова, но не находит. —Не могу поверить… это всё время был ты, — шепчет Чонгук, вглядываясь в него. И только теперь до конца осознаёт: из-за блокаторов они не могли почувствовать это раньше. Ким бегло облизывает губы. —Почему ты так смотришь? — наконец выдавливает из себя Тэхен, но фраза звучит неуверенно, чуждо. Он сам понимает, что это не то, что хотел сказать. —Потому что я счастлив, — мягко отвечает Чон. — Я рад, что нашёл своего истинного. А ты? —Я не знаю, Чонгук, — честно признаётся омега. — Все это слишком…Я даже не успел поговорить с тобой о том, что было вчера… а теперь… — он выглядит перегруженным, уставшим от собственных мыслей. Он осторожно высвобождает свою руку из-под руки Чона. Альфа кивает, не удерживая его. —Я понимаю, что ты в замешательстве. Но я хочу, чтобы ты знал одну вещь, — голос Чона звучит спокойно, но твёрдо. — Я и до этого хотел быть с тобой. Именно поэтому я пригласил тебя сюда. Подумай Тэ, что ты почувствовал, когда мы поцеловались? Опусти на минуту то, что мы узнали сегодня. Тебе не казалось это… естественным? Он чуть наклоняется вперёд, взгляд мягкий, но сосредоточенный: —Теперь это все объясняется. Я не тороплю тебя Тэхен, но подумай… Я подожду столько, сколько понадобится. Только… не сопротивляйся своим чувствам. Не думай об этом прямо сейчас, ладно? —Ким слегка кивает, все еще не до конца поверив в реальность происходящего. Чон на это улыбается, искренне, сдержанно, ведь знает, что не может пока делиться этой радостью до конца: в глазах Кима всё ещё читается сомнение. —Ничего не болит? — осторожно переводит тему, заметив, как тому нелегко. —…Сейчас нет. С утра было лёгкое головокружение. —Я рад, ты меня здорово напугал вчера, — отшучивается альфа, хотя это отчасти правда. — Отдыхай, Тэхен — поднимаясь со стула, говорит альфа— Сегодня тебе поставят последнюю капельницу, и я заеду за тобой к вечеру. Альфа слегка улыбается, и выходит из палаты оставляя омегу одного с его мыслями.

***

К вечеру Чон возвращается в больницу, и омегу выписывают. По дороге к машине они почти не разговаривают. Так продолжается почти всю дорогу, в салоне тихо — не гнетуще, а просто спокойно. Четырёхчасовая дорога домой проходит совсем не так, как их путь сюда, днём ранее. Тогда в воздухе висело недосказанность и томящее ожидание. Сейчас же просто тишина, полная принятия и пространства. Альфа не настаивает, не спрашивает, не тянет. Он просто рядом. Лайм смешивается с еле заметным ароматом сирени, будто пытаясь найти общий ритм. Как не странно, но для обоих это ощущается естественно. Когда машина останавливается у подъезда Кима, омега медленно поворачивается к нему. —Знаешь, несмотря на… неожиданный визит к врачу, — слабо усмехается он, — это были хорошие выходные. —честно признается Тэхен. —Я очень рад это слышать, — отвечает Чон, и его губы тоже трогает лёгкая улыбка. Ким на секунду замолкает, потом чуть нахмурившись, серьезным тоном добавляет: —Мне нужно пару дней, чтобы всё обдумать, Чонгук. Всё это… слишком много. Альфа кивает в согласии. —Конечно, Тэ. И еще кое-что, мне надо будет уехать на несколько дней, сначала обратно в Кванджу к тете Су, там надо все проконтролировать, а после, на пару дней в командировку. Вернусь через четыре-пять дней. — не смотря на данную ситуацию, Чон хотел чтобы омега знал об этом.  Ким кивает, смотря на Чона. Альфа хочет поцеловать его на прощание. Он хочет снова почувствовать его губы, как вчера, но вместо этого чуть сильнее сжимает руль и просто говорит: —Береги себя, Тэхен. —Пока, Чонгук. Омега выходит из машины, дверь захлопывается мягко, почти бесшумно. Чон смотрит, как он скрывается за дверью подъезда. Он даст ему время принять решение, ведь для себя он уже все решил. Машина трогается с места, увозя его прочь, оставляя за собой только лёгкий след лайма и сирени в вечернем воздухе.

***

Чон сидит на диване у себя дома. Перед ним на столе, среди раскиданных документов по работе, лежала коричневая папка, завернутая в пластиковый пакет и перехваченная несколькими слоями скотча. Именно та, что Чха и Бан извлекли из фонтана. — Ну что, — Кристофер первым нарушил молчание, откинувшись на спинку кресла, — давай уже, мне со вчерашнего дня не терпится открыть наш ящик Пандоры. Чон хмыкнул, сел напротив и, не говоря ни слова, аккуратно потянул пакет к себе, все ещё не веря, что он у них. Он слишком хорошо понимал, что может быть внутри и какой ценой достались эти бумаги. Джей придерживал один край, пока его брат осторожно сделал отверстие и начал медленно доставать содержимое. В комнате сразу распространился запах плесени и сырости. Первым выпал старый, размякший от времени паспорт. Влага и плесень уже почти разъели обложку. За ним несколько слипшихся листов со списками имён и номеров, некоторые из которых почернели от грибка. В самом низу обнаружился круглый диск, потрескавшийся по краям и почти наверняка невосстанавливаемый. — Это скорее всего и есть люди, похищенные из отеля, — после нескольких минут разглядываний содержимого, сказал Чон, проводя пальцем по обгоревшему краю бумаги. — Здесь есть даже иностранные паспорта... Его Голос немного сел, и Он крепко стиснул челюсти. Он и раньше знал, что Чжи Сон и его подельники занимаются подобным, но одно дело догадки, и совсем другое держать в руках эти доказательства. Хосок молча кивнул, его взгляд стал серьёзным. Он протянул руку, осторожно взял одну из фотографий, присмотрелся. На ней была комната в отеле на первый взгляд ничем не примечательная: простая мебель, серые обои, чуть выцветший ковёр. Но стоило присмотреться, как становилось видно: в открытом шкафу в стене темнела ещё одна дверь, еле заметная в тени. — Судя по эмблеме, это было в «Хуан», том самом первом отеле, — пробормотал Джей, наклоняясь поближе. — Его же потом переделали под тот детдом, куда мы ходили с Ыну… — отозвался Крис. Он помедлил и, нахмурившись, убрал прядь волос со лба. — Так вот почему там были такие длинные и узкие кладовки… Даже после перестройки их не снесли. Странно. Разве убрать их насовсем не было бы логичнее? — Было бы, — согласился Чон. Он перевёл тяжёлый взгляд с фото на Криса. — Но скорее всего они надеялись, что смогут провернуть то же самое уже с воспитанниками приюта. Видимо, что-то пошло не так, и им пришлось закрыться. — Что-то мне подсказывает, что «Дом Рассвета» сказал им аревуар, — глухо сказал Крис, выдохнув сквозь зубы. — Я тоже так думаю… — медленно проговорил Чон. Он поднял вторую фотографию, задержал на ней взгляд и вдруг почувствовал, как холод медленно поднимается по позвоночнику. — Подождите… Это же тот самый мужчина с прошлых фотографий. В его голосе звучало удивление, смешанное с каким-то странным, удовлетворением. — Теперь это уже не просто совпадение, — сказал Джей, беря снимок у него из рук. На фото были запечатлены Чжи Сон, Джу Хо и ещё один человек. Тот стоял чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы понятно: он свой. — Вот и наш Мин Чан… — Чон сам не мог понять, почему он так уверен в этом. После месяцев расследований и анализа круга общения Сона вариантов оставалось всего трое. Борам, Джу Хо и Мин Чан. Двоих он знал слишком хорошо, а третий всё это время оставался тенью, и всё же сейчас, глядя на пожелтевший снимок, Чон был почти уверен: это он, их недостающая фигура. — Ыну говорил, что по окончанию поиска по фото он нашёл несколько человек, но из-за того, что снимок не чёткий и старый, результат не смог быть более точным, — сказал он, глядя на них, на что Крис в согласии кивнул. — Да. Он уже передал мне список этих людей. И именно поэтому я снова наведался в своё любимое место — полицию Сеула. Чанбин сказал, что проверит всё, как только сможет… Но, с другой стороны, это может быть кто угодно. — Не думаю. Чжи Сон бы не стал так по-дружески обниматься с кем-то, кого он не знает. — Он обвёл взглядом их лица. — Я склоняюсь к версии, что это и есть наш Мин Чан. — Согласен, — хрипло сказал Джей и потёр виски. — Но его всё равно нужно проверить. — И мы проверим, — коротко сказал Чон. На секунду воцарилась тишина. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: усталость, мрачное предчувствие, упрямое желание довести дело до конца. Крис медленно выдохнул, убрал фотографии уже в новую папку и закрыто щёлкнул застёжкой. — Ладно. Завтра с утра начинаем. Я позвоню Бенг-хену — Он поднялся и бросил на них спокойный, но твёрдый взгляд. — На этот раз мы их дожмём. Джей кивнул, давая понять, что другого исхода он даже не допускает. А потом в кабинете снова повисла тишина, в которой звенели слишком многие невысказанные слова.

***

Чёрный Mercedes мягко замер у обочины, перед невысоким зданием, на окраине Тэгу. Альфа вышел из машины и осмотрел здание, вроде то самое место. Человек, с которым он договорился встретиться, настаивал именно на этом месте, отказываясь встречаться где-либо ещё. Было уже почти девять вечера. Чон немного устало хрустнул шеей, — только сегодня он закончил дела на конюшне, пробыл там почти четыре дня, а потом без остановок поехал в Сеул и сразу сюда. Он вздохнул и, заблокировав машину, поднялся по узкой лестнице в квартиру. Дверь ему открыл молодой омега, примерно лет двадцати четырёх. Свет в прихожей был тусклым, запах в квартире стоял смешанный —стирального порошка и чего-то приторно сладкого, будто старых сухофруктов. Омега держался напряжённо, но старался выглядеть собранным. — Здравствуйте, я Чонгук, — негромко сказал он, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. — Здравствуйте, Джун Ха, — Молодой человек чуть понизил глаза, будто не решался смотреть в упор. — Спасибо, что согласились на встречу. — Альфа сделал едва заметный поклон головой. — Давайте… пройдём внутрь. — Он отступил в сторону, пропуская. Комната оказалась ещё меньше, чем казалась снаружи. Небольшой диван у стены, над ним —полка с несколькими книгами, на столе — стакан воды и зажеванная пачка салфеток. Чон присел на край дивана, не снимая пальто. Джун Ха устроился напротив, сжав в руках тот самый стакан. — Расскажите, пожалуйста, всё, что знаете, как можно подробнее. — Голос у Чона был ровным, но в глазах сквозила едва сдерживаемая сосредоточенность. — Хорошо… — Ха на секунду зажмурился, будто собираясь с силами. — Я попал в детдом «Чхонъён» довольно рано, мне было три года. Со мной была моя сестра, она младше на два года. Ханыль…так её звали. Первые лет пять всё было ну, насколько может быть нормально в детдоме. Нас кормили, одевали. Воспитатели были разными, но никто особо не издевался. Все просто делали свою работу, кроме одного. Он перевёл взгляд на руки, побелевшие от того, как крепко он сжимал стакан. — Один воспитатель, Пак, он часто кричал, мог ударить. Его тогда чуть не уволил директор. Я слышал, как директор ругался на него, угрожал выгнать, если он ещё раз поднимет руку. Директор был хорошим человеком. В какой-то степени он заменял нам отца… — глаза омеги начало слегка щиплет и он утирает глаза тыльной стороной ладони— Простите… — Всё нормально, — тихо сказал альфа смотря на него. — Потом всё вроде бы стало спокойнее. Но однажды, директор не пришёл на работу. Два дня его не было, а потом нам сообщили… что его сбила машина, и он не пережил удар. — Он на секунду замолчал, глядя в пол, губы дрогнули. — Если вам трудно… мы можем сделать перерыв. — Нет… нет, всё нормально, — он сделал глоток воды, стараясь собраться с мыслями. — После этого всё изменилось. Директором стал Пак. Сначала потихоньку пропадали деньги — нам перестали покупать новую одежду, еду. Потом наказания стали обычным делом. Была одна девочка, она пыталась сбежать. Но её поймали, и после этого она исчезла. Никто не знал, куда её дели… Он перевёл взгляд на альфу, и в глазах застыли почти физические тени прошлого. — Мы с сестрой спали у окна. Я помню, как каждую субботу приезжал грузовик, светло-зелёный, с рисунками каких-то диванов. — Пальцы судорожно сжались. — На боку у него была надпись… что-то вроде «Инсён мебель». Глаза Чона слегка загорелись, «Инсён», эта та самая фабрика мебели, что досталась Чжи Сону полностью после того как он убрал своего партнера по бизнесу. — Это название вам ничего не говорит? — Я тогда был маленький, но кое-что помню. Этот фургон один раз привез детские стулья. Потом… к нам стали попадать новые дети. Но они почти сразу исчезали. Нам говорили, что их усыновляют. Мы поначалу верили, но дети постарше нет. Один мальчик постарше сказал мне быть осторожным и что если мне подарят браслет, я должен сразу сказать ему. — Что за браслет? — Таким детям надевали браслет и потом они пропадали. Нам говорили, что это знак, что их забрали в семью. Мы… верили, — голос его стал тише. — Но потом поняли, что это неправда. Наказания для любопытных детей стали жестче и больше мы не стали спрашивать о них. Все просто затихли. Он резко вдохнул, и Чон увидел, как по его щеке скатилась слеза. — Когда мне было четырнадцать, они позвали мою сестру. Я очень испугался тогда. Она вернулась и сказала, что всё нормально. Что какой-то дядя с цифрами на руке даже дал ей конфету. Я посмотрел, браслета не было. Я так обрадовался, ведь если не было браслета, значит и вправду, просто осмотр. Как же я ошибался, —грустно усмехнулся омега. — Потом, все было спокойно, пока однажды через полгода я не проснулся утром и не заметил, что Ханыль не было. И её кровать была пустой. Я сразу побежал к Паку. Он сказал, что ее удочерили, и я должен быть за нее рад. Тогда я потребовал доказательств, хотя бы фотографию семьи. Он разозлился и ударил меня по лицу. Не знаю, откуда во мне взялась смелость, но Я спросил ещё раз… — его голос слегка сорвался и слёзы снова скатились по подбородку. — Он избил меня после этого и приказал привести остальных детей, чтобы они увидели. Он им говорил, что если еще кто-то будет задавать глупые вопросы, то с ними будет так же. Я помню, как на меня смотрели тогда друзья, некоторые из них плакали, особенно, самые маленькие. Я не чувствовал тело, и тогда я потерял сознание. Когда очнулся, мне сказали, что у меня рука сломана. В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Только короткие всхлипы и тяжёлое дыхание, пока омега снова не продолжил. — После этого никто больше не спрашивал, куда делись дети. Я вышел оттуда, когда мне исполнилось восемнадцать. Сестру я больше никогда не видел. Я пытался ее найти, но всё без толку. — Он закрыл глаза и едва слышно добавил: — Я это всё и так знал… но всё равно надеялся, возможно на чудо. —он горько усмехнулся Альфа осторожно выдохнул. В груди что-то сжалось — смесь злости и горечи за парня. — Мне жаль. Правда. Вы… помните кого-нибудь из тех, кто часто туда приходил? — Смутно… но если увижу, думаю, узнаю. Чон кивнул и достал телефон. Пролистал галерею и повернул экран к нему. — Посмотрите, пожалуйста. Это те фотографии, что мы нашли, я говорил вам о них по телефону. Омега чуть наклонился. Лицо его побледнело, а рука с телефоном дрогнула. — Это… они. — Он кивнул на фото Чжи Сона. — И этот второй, у него была татуировка на запястье, цифры… — указав на третьего мужчину на фото, сказал омега и его пальцы сжались в кулак. — Если потребуется, вы сможете дать показания в суде? Это может быть довольно опасно. Подумайте и— — Я смогу. — Он поднял глаза на альфу, и в них впервые за всё время мелькнула решимость. — Мне нечего терять. Если это поможет их наказать… я сделаю всё, что надо. — Спасибо. Если что-то понадобится… у вас есть мои контакты. — Несомненно. После несколько минут, Чон поднялся, едва заметно кивнул и вышел в холодный коридор. Он медленно спускался по лестнице, чувствуя, как в желудке поднимается тошнота. Может, потому что он с утра не ел ничего, кроме кофе. А может, от всей этой грязи, что в очередной раз плеснула ему в лицо. От Чжи Сона, от Джу Ха, от того же Пака. От безысходности. Чон, будучи подростком всегда думал, что это ему с братом не повезло в детстве. Но услышав сейчас историю Джун Хо, он в иной раз убеждается, что ему очень крупно повезло. Повезло, когда его папа чудом ушел от Чжи Сона, повезло, когда всегда рядом был Хосок, готовый его поддержать. Он и представить не может, что бы с ним было, если бы он так же однажды утром проснулся и не нашел бы брата рядом. Наверное, он бы не пережил то утро. Он дошёл до машины, оперся ладонями о капот. Вдохнул холодный воздух и достал сигарету. Давно он к ним не прикасался. Но сейчас… это было просто невыносимо. Когда он нашел контакты некоторых детей из тех фотографий, и не надеялся, что кто-то согласится на встречу. Но удача не провернулась в нему боком и среди всех, с кем он связался, нашелся один, готовый встретится. Альфа еще немного думал о всей этой ситуации, докуривая сигарету.  Он курил медленно, откинув голову назад. Когда докурил, окурок с тихим звуком упал в урну. А Чон сел за руль и уехал — с глухой, тяжёлой ненавистью, застрявшей где-то под рёбрами.