hidden potential / cкрытый потенциал

Большую часть ночи Уилл провёл расхаживая в своей комнате в мотеле. Ему нужен был план, десять планов. Потрошитель знал. Знал, что он знает. Он не был уверен в этом прежде, когда вышел на улицу после их первого разговора и дожил до следующего утра. Может, Потрошитель не знал, где он живёт, а может, их связь была безответной. Не то чтобы он собирался отвечать взаимностью. Он вздохнул, потирая руками лицо. Почему, во имя всего святого, его родственной душой был Чесапикский Потрошитель? Это одна из тех мистических «судьба связала нас» формулировок? Родственные души, потому что Уиллу суждено было поймать его? Он никогда не слышал о подобной связи, но он — Чесапикский, блять, Потрошитель, правила здесь не работали. Они не сработают, потому что Уилл никогда, никогда не смог бы… Он не мог даже думать об этом. Но когда он увидел Кэсси Бойл, нанизанную на рога, у него возникло ужасное подозрение, что он точно знает её убийцу. И это был не Миннесотский Сорокопут. Он пытался избежать этого, не вызывая подозрений, но ничего не получилось. — Эй, Джек? — сказал он, поймав его на выходе из лаборатории, — я знаю, что ты уважаешь мнение доктора Лектера, но… — он замешкался, чуть поправляя очки, — п-пожалуйста, я не хочу оставаться с ним наедине. Джек просто улыбнулся, совершенно не понимая, в какой опасности находился Уилл. Опасность, в которой находились они все. — Я знаю, что ты ненавидишь общение, Уилл, но доктор Лектер будет очень полезен в деле. Он представлял свои попытки убедить Джека. Мог представить, что сработает только в одном случае. Доктор Лектер — Чесапикский Потрошитель. Откуда я узнал? Просто поверь мне. Доказательства? Их нет. — У меня, э-э, плохое предчувствие насчёт него. Джек отмахнулся от него. Как обычно. В дверь постучали, и он попытался рассредоточить своё внимание. Он хотел поймать Сорокопута, но ему будет трудно оторваться от мыслей о Чесапикском Потрошителе. К слову, о Потрошителе… — Доброе утро, Уилл. Могу я войти? Сердце Уилла остановилось. Его глаза, поддавшись рефлексу, впились в Потрошителя. Тёмные. Такие тёмные, что в них отражался Уилл. Потрошитель улыбнулся. — Где Кроуфорд? — спросил он, коря себя за дрожь в голосе. Он быстро осмотрел человека в дверях. Не вооружен, по крайней мере, Уилл не увидел, но и не с пустыми руками. Это, что…контейнеры для еды? Что происходило? — На допросе в суде, — он ухмыльнулся, — похоже, сегодня мы с вами весь день вдвоём. Уилл задумался. Потрошитель заблокировал дверной проём. Уилл силён, но он никак не сможет пройти мимо него. И он сомневался, что сможет добежать до арендованной машины. Он мог бы попытаться, но он полуголый. Боги, я в нижнем белье перед своей родственной душой серийным убийцей. В какой уже раз прозвучало это предложение? Надеюсь, в первый. Его ключи лежали на прикроватной тумбочке, там же и был телефон. Вызывать подкрепление точно не стоило, он умрёт к тому времени, как они до него доберутся. В его сумке лежал пистолет. Если он бросится за ним, то, возможно, успеет вынуть его до того, как Потрошитель… — Я знаю, что вы предпочтёте избежать моего общества, — заявил он, потому что Джек, конечно же, всё ему рассказал, — но нам двоим необходимо многое обсудить. Должно быть, ужас Уилла отразился в его глазах, потому что Потрошитель выглядел довольным. — В конце концов, дело Сорокопута весьма интригующее. Он испытал странный порыв улыбнуться, и от этого ему стало плохо. Любитель двусмысленных бесед, а? — Так могу я войти? — снова спросил он. Уилл уставился на него, пытаясь разгадать что-то в этих глазах. Там была искра. Юмор? Нет. Любопытство. Или оно принадлежит мне, отразившись в его глазах? Уилл медленно отступил в комнату мотеля, не спуская взгляда с человека в дверном проёме. — Я очень осторожен с тем, что ем, — сказал Потрошитель, ведя Уилла к маленькому столу у окна, — поэтому я готовлю всю еду себе сам. Немного белка в виде яичницы дня начала дня. Уилл уставился на стоящую перед ним миску. Потрошитель наливал кофе из термоса в маленькую чашку, затем поставил её рядом с миской Уилла, пока тот смотрел на него с подозрением. Обычно яд не в стиле Потрошителя, но в данной ситуации ничего не было обычным. Завтрак Потрошителя выглядел так же, как и завтрак Уилла. — Немного яиц, немного сосисок, — продолжил он, заполняя пространство. Он не ел. Только смотрел на Уилла. Он хочет, чтобы я попробовал первый. Голову посетила мысль. Он думает… Думает, что я не отвечаю взаимностью на связь? Это какая-то проверка, чтобы узнать, что я знаю? Быть может, и так. Может, он увидел расцвет Уилла, но не уверен, что Уилл увидел его. Ведь он не касался этой темы, когда они были с Кроуфордом. Не напрямую. Уилл увидел возможность. Не показывай страха — сможешь выжить. Стоило попробовать, если это означало, что он сможет дожить до момента, когда снова увидит своих собак. Он попробовал большой кусок. Довольное мычание вырвалось прежде, чем он успел подумать о том, чтобы подавить его. Боже. — Очень вкусно. Спасибо. — На здоровье, — ответил Потрошитель и приступил к еде. Уилл съел еще немного. Если это яд, то чертовски хороший яд. — Я хотел бы извиниться за то, что заставил вас чувстовать себя неуютно во время нашего последнего разговора, — начал Потрошитель. Акцент очень мягкий, откуда он? — но у меня есть привычка преодолевать барьеры людей, поэтому мне, вероятно, придётся извиняться часто, так что я буду делать это умеренно. Уилл сделал глоток кофе. — Я бы предпочёл, чтобы всё было профессионально, — ответил он. Это то, что он бы сказал любому. И это также было правдой. Ловля убийц по умолчанию, в случае Уилла, является профессиональной. — Или мы могли бы общаться, как взрослые люди. Кто знает, может, подружимся. Уилл почувствовал, как его сердце подпрыгнуло от этих слов. Вот уж действительно. — Я не нахожу вас для этого интересным. Это был обдуманный риск, но он чувствовал себя уверенно. Это, конечно, провокация, но она также указывала на то, что Уилл не осведомлён о его втором облике. Какой криминалист мог сказать, что его не интересует Чесапикский Потрошитель? Это было риском, но также и абсолютной ложью. — Всё впереди. Уилл чуть не поперхнулся кофе. Он избегал взгляда Потрошителя, но теперь поднял глаза и увидел на его лице понимающую улыбку. Если это проверка, Уилл думал, что может её провалить. С таким же успехом можно провести собственную проверку. Отлично. Если ты собираешься убить меня, то я хочу умереть, выполнив хотя бы какую-то работу. — Я не думаю, что Сорокопут убил ту девушку в поле, — сказал он. Потрошитель опустил взгляд на свой завтрак. — Дьявол кроется в деталях. Что его выдало? Уилл приподнял брови. Это было признанием? Он не знал точно. — Всё, — ответил он, внимательно наблюдая за мужчиной напротив. — Само место преступления было словно в подарочной упаковке. Для меня. О. Боже мой, ты этого хотел? Чтобы я знал? Насколько это проверка? Или я слишком накручиваюсь? Господи, у него болела голова. Потрошитель кивнул. Он был довольным. Позабавленным. И совсем не угрожающим. Что он увидел, когда посмотрел на меня? — А как вы видите меня? — спросил он. Смело, возможно, глупо. Но в монстре, сидящем напротив него, не было ни капли злобы. Это сбивало с толку, разочаровывало, и он, честно говоря, испугался бы меньше, вонзи сейчас Потрошитель свою вилку в шею Уилла, потому что если он этого не делал, значит, он увидел в Уилле что-то такое, что награда этой игры стоила риска. Потрошитель улыбнулся. — Мангуст, которого хочется иметь под домом, когда мимо проползают змеи. Уилл засмеялся. И этот смех искренний, не вежливый, потому что, блять, этот ответ ничего не давал. И он это знал. Знал, что это не то, что Уилл хотел узнать. Он всё ещё, блять, вёл двусмысленную беседу. И это… странно заводило Уилла. Было забавно. Забавно, потому что он совсем забыл о пистолете в своей сумке. Он понимал, что Чесапикский Потрошитель будет обаятельным. Сейчас это часть его личности, потому что это практически его страховка, сформированная из-за его жертв. Потрошитель не планировал убивать его, по крайней мере, не сегодня. Так что он мог оказаться полезным. У Уилла были более важные дела. Например, сосредоточиться на Сорокопуте.

***

Это простое счастье — помогать своему возлюбленному в достижении его потенциала. Нечто чистое, отражающее всё, что делает человечество значимым. Их общество построено на этом принципе, и всё же Ганнибал был уверен, что это не то, в чём он сможет принять участие. Он думал, что это всё равно прекрасно. Встретиться взглядом с человеком, который увидел лучшую версию тебя, взамен видя лучшую версию своей родственной души. Затем взяться за работу, засучив рукава, и помочь друг другу достичь вершины, независимо от того, насколько она высока или низка. Вместе согреваться в лучах послевкусия и пожинать плоды достижений своего возлюбленного — большего счастья быть и не могло. Теперь он был уверен в этом. Не только радостное чувство от полученного результата, но и сам процесс достижения. В планировании, поливе и вечном взращивании. Ганнибала переполняла гордость от осознания того, что он сыграл важную роль в становлении Уилла. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел, как Уилл достигал своего расцвета — прекрасного, кровавого и поистине бесподобного. Он будет терпелив, как и всегда, и предпримет любые действия, чтобы помочь Уиллу в его достижении. Их разговор в то утро был утончённым. Уилл изворотлив, остёр и проворен. Он сразу понял, что именно Ганнибал так старательно завернул его подарок, и более того, предвкушает раскрыть ещё множество подобных вещей. Уилл также проявил терпение. Хотя он пока не признал свою тёмную сторону и не поддался Ганнибалу, он также не поведал о нём Джеку Кроуфорду, не считая какой-то невнятной бессмыслицы о том, что он не желает оставаться с ним наедине. Очевидно, что он пытался обмануть самого себя. Он и правда не мог предсказать, что его родственная душа предпримет дальше, понимая, что именно по этой причине они связаны. Смышлённый, прекрасный, нервный мальчик, что же ты планируешь? — Они знают, — сказал он и повесил трубку. Он бы сделал это в любом случае, хотя бы потому, что ему любопытно посмотреть на дальнейшие действия Хоббса и Уилла. Но теперь он действовал намеренно, его мысли всецело подчинены цели. Уилл балансировал на краю чего-то прекрасного, Ганнибал чувствовал это в каждом его вздохе. Не было необходимости волочить его, нужно лишь слегка подтолкнуть. И Ганнибал не собирался терять время, он начнёт уже сегодня. Он смотрел, как Уилл глотает что-то от головной боли, прежде чем подойти к дому. Он удивился, что его родственная душа так быстро согласился с ним на совместную поездку, будучи таким своенравным, но, может быть, завтрак немного расположил его. А быть может, он просто понял, что Ганнибал слишком настойчив и не примет отказ. Жена Хоббса упала на крыльце, зияющая рана на её шее заливала землю кровью. Уилл опустился на колени рядом с ней, и Ганнибал слышал, как он задыхался, уже охваченный паникой. Хорошо. Будет занимательно посмотреть на него в состоянии аффекта. Он слишком поздно прижал рану, и она умерла прежде, чем он успел надавить на шею сильнее. Ганнибал пытался запечатлеть вид крови на его руках, чтобы отложить образ в памяти, там же, где находилось Становление Уилла. Уилл бросил на него неуверенный взгляд. — Будь здесь, — приказал он. Ганнибал никуда и не собирался. Пусть и на мгновение. Он вынул пистолет из кобуры, входя внутрь. Ганнибал ощутил тень разочарования. Пистолеты не подходили для таких убийц, как Уилл, как он сам, их оружием были руки, лезвия и зубы. Но всё же, это начало. Воспользуется ли он им. Он услышал выстрелы. Несколько. Слишком много. Мы поработаем над этим. Когда Ганнибал вошёл в кухню, Уилл был на коленях над дочерью Хоббса. Сам Сорокопут лежал у шкафов, усеянный огнестрельными ранениями. Милый Уилл дрожал как лист. При виде него у Ганнибала замерло сердце. Он был весь в крови, она забрызгала его лицо и даже осела на очках, за которыми он скрывался от людей. Вид у него был захватывающим, но он явно в бедственном положении. Ганнибал понимал, что первое убийство может оказаться непомерно тягостным. Он жаждал прикоснуться к лицу своей души, обнять его, пока страх не покинет его тело. Он рассыпался на глазах у Ганнибала. Он пытался помочь девушке, но ему трудно было взять себя в руки. Ганнибал подумал о том, чтобы позволить ей умереть, но паника в глазах Уилла вынудила его задуматься. Если Эбигейл Хоббс умрёт здесь, как это повлияет на становление Уилла. Ганнибал мог представить Хоббса в качестве первого убийства, в конце концов, он серийный убийца. Для человека, который так старался себя убедить в добродетели, Гаррет Джейкоб Хоббс идеально подходил для первого убийства. Но чтобы на его руках оказалась кровь этой девушки? Ганнибал мягко отвёл руки Уилла. На мгновение он осознал, что это было их первое прикосновение. Впервые, когда они коснулись друг друга, кожа Уилла пропиталась кровь целой семьи. Хорошо. Замечательно. Он зажал её рану, сдерживая потерю крови. Уилл по-прежнему дрожал, его взгляд метался по комнате, словно в поисках опоры. Уилл, моё сердце, ты знаешь, где твой якорь. В итоге он нашёл его. Их глаза встретились, и Уилл нахмурил брови в глубоком смятении. Его взгляд соскользнул к рукам Ганнибала, рукам, сохраняющим жизнь Эбигейл Хоббс, а затем вернулся обратно на его родственную душу. Он открыл рот, чтобы заговорить, но Ганнибал понимал — сейчас не время. Терпение. Позволь ему течь сквозь тебя. Подстройся в собственном ритме, спешить некуда. — Вы, как вы… Я не хотел… — Вызовите скорую, Уилл. Она в порядке. Уилл, задающий слишком много вопросов так рано, последнее, что ему было нужно. Он может отпугнуть его, если Уилл начнёт понимать слишком много. Всему своё время. Расцвет Уилла, когда бы ни пришло его время, стоил ожидания. Важно, очень важно, чтобы Ганнибал устроил всё правильно.