5
11 августа 2022 г., 13:00
Арсения разрывает от обилия собственных эмоций — они, импровизация, решили впервые поехать в тур по стране, захватывая более-менее туристические города России: Анапа, Геленджик, Краснодар, Сочи, решили впервые заехать в Минеральные воды — как никак много кто именно летом посещает Эльбрус, а дальше летят, прям без перерыва, в Иркутск, потом в Красноярск и напоследок в Новосибирск. И он, честно говоря, запутался. Запутался в своих чувствах к Антону.
Прошло три недели с его операции, две с чем-то с момента, когда они в последний раз виделись, а сейчас, походу, ещё долго видеться не смогут. Но Арсу стыдно перед парнем, во-первых — он, в последнее время очень много его игнорирует, но младший ни разу не высказал обиды, хотя надеялся, честно говоря, что Антон заигнорит в ответ и общение сойдёт на нет.
Нет, вы не подумайте, что парень как-то надоедает или вызывает неприятные чувства, как раз таки наоборот — и вот это уже пугает. Антон просто цепляется за того, кто оказался в сложный момент рядом, и сейчас тоже этого хочет — омеге будут удалять опухоль из забрюшины, потому что две химии на неё не повлияли и она не только не уменьшилась, но и стала больше.
Антон как раз вчера на их вечернем созвоне рассказал о следующей операции. Он просто сидел и плакал, а Арс сделать ничего и не смог, только говорил что-то утешающее, а потом, чёрт его подрал, сказал Антону, что спустя года тот сможет рассказывать детям всякие истории из больницы и говорить, что это не страшно, успокаивая их.
Но слова произвели противоположный эффект — парень только сильнее зарыдал и начал говорить, что его жизнь вообще бессмысленна. Конечно, когда чуть успокоился объяснил непонимающему альфе в чём дело — опухоль разрослась и задела репродуктивные органы, так что если их и удастся сохранить, никто не может дать обещание о наличии потомства. А Антон, как выяснялось, мечтал о семье.
Дальше Антон просто отключился, а Арс в смятении набрал Диму — тот точно знает и объяснит, стоит срываться на день к Антону в Москву или нет. Дима посоветовал прижать булки и подумать, а Арс и подумал — наверное, Антон из-за него стал таким, из-за него стал более эмоциональным, да и вообще, Арс нужен младшему только чтобы изливать эмоции и находить поддержку. Так что, единственным верным решением показалось тупо исчезнуть из жизни омеги и не делать мозги самому себе.
***
Антон думал, что если заткнуть все неприятные чувства в себе и заглушить их позитивом, то всё наладится. Такая практика работала, правда работала, но до одного момента — он рассказал Арсу о возможном бесплодии и тот испарился. Шаст-то думал, что Арсения не напрягает факт его болезни и общается с ним только по одной причине — Антон интересен как человек, как личность, ведь омеге с Арсом было хорошо как с человеком, не как с импровизатором, Антону вообще было на это плевать: у них даже нет ни одной совместной фотографии по инициативе младшего. Как-то Арс предлагал открыть сбор на все финансовые расходы и лично курировать его — младший опять же отказался. У них существовал запрет на подарки, после того, как Попов привёз перед отъездом в Питер мягкого медведя. Антону лишь нужен был человек, который воспринимает его как человека. Но Попов, альфа этот, не пойми кем деланный, ушёл после того как узнал о теоретической, да, сука, многовероятной, но не точной же, блять, бесплодности. Шаст отказывается, по началу, связывать эти два факта, но после двухдневного игнора его сообщения, всё прекрасно понимает. Кому нужен безногий, блять, омега, который уже надевает специальный больничный халат в туалете, а снаружи его ждёт мед сестра с каталкой для того, чтобы забрать на операцию, после которой он будет не только безногим, так ещё и бесплодным. В этот раз нет рядом идущего Арсения, который держит за руку, пока его катят по коридорам. Нет никого, кто бы смотрел в глаза и говорил так много. Только потолок, смотря на который, прямо как в фильме, видно проскальзывающие лампочки, которые, кстати, квадратные. Антона перекладывают на операционный стол, считывают штрих-код с его браслета, подключают к аппаратам, на грудь цепляют липучки для кардиограммы, снова пульсоксиметр, манжета, в катетере трубки от капельниц. Мед сестра что-то говорит о том, что всё будет хорошо и чтобы он не переживал — какой переживал, тут охота заснуть и не просыпаться. Анестезиолог сообщает, что пациент готов. Ему кто-то кивает, он начинает вводить препарат и просит считать Антона от одного до десяти. Он отключается на семи.***
Глаза тяжело открыть — на них слёзы. Омега спустя пару мгновений понимает, что от боли. Если после ампутации боль заглушалась отсутствием осознанием происходящего, да и вообще, к боли в ноге он привык, но к раздирающей боли сквозь живот — однозначно нет. Ужасно хочется пить, но понимает — нельзя ещё, после наркоза пол дня пить нельзя. А ещё хочется на ручки и уткнуться в чью-то грудь. Чёрт. Больно-больно-больно. Пытается перевернуться на бок, но тут же отбрасывает эту идею — становится в разы больней. Сука. Как больно, почему так дико больно-то. Почему-то в мозг, который всё ещё мыслит не особо адекватно, приходит идея сбежать, сбежать к Арсу — он поможет. Сначала, отключает себя от капельниц — это не сложно: останавливаешь поток колёсиком, которое находится на трубке, рядом с ёмкостью, потом достаёшь иглу из катетера. Дальше, так же не осознавая свои действия — сдирает все приборы, следящие за его состоянием и по палате расходится громкий писк. Господи, как режет по ушам — ещё один пунктик в силу того, что нужно сбежать. Поднимает верхнюю часть тела, боже, как же больно, в ушах звенит, пред глазами плывёт, но он сильный, все говорят, что он сильный, поэтому, не смотря на неспособность адекватно ориентироваться, Антон встаёт на ногу, тут же падает от удушающей боли, уже не только в животе — прямо по всему туловищу, голову разрывает, омега падает, но не сдаётся. Он ползёт к двери, та открывается и оттуда буквально вылетает кто-то, без разницы кто. Пусть его отвезут к Арсению и он его обнимет, пожалуйста. Сил не остаётся даже попросить, омега сворачивается в клубок, чувствует, что на коленке что-то липкое, наверное рана открылась, похуй, он хочет куда-нибудь, где ему не будет больно, перед глазами в заключительный раз всё плывёт и угасает. Антон безвольной куклой падает на пол, пока медсестра вызванивает врача, а тот говорит везти мальчишку в операционную.***
Команда импровизации сидит в гримёрке после второго концерта в их туре. Всё идёт хорошо, народу полный зал, хотя изначально предполагалось, что в летний период залы будут заполнены не полностью. Димка стоит и смотрит в окно, со второго этажа открывается красивый вид: небольшой переулок, пятиэтажные домики разных цветов, пальмы, яркие цветы в клумбах, какая-то группа ребят, играющих на гитаре песню Коржа, вроде, «Мотылёк». Серёжа, к удивлению, самая капуша, натягивает на себя толстовку, после, прямо босиком доходит до фуршета, делает пару глотков энергетика и отходит обратно к креслу, где надевает свои бело-зелёные найки. Арс дремлет на втором кресле, это только второй город, а он уже устал. Стас где-то с Оксаной, решает небольшую проблему по поводу накладки с автобусом до аэропорта — у них поезд через два часа до Краснодара, а ещё не помешало бы где-нибудь перекусить. — Так, ребят, — когда договорённость с водителем, на то чтобы, заехать перекусить, установлена, Оксана, как настоящая мать, идёт собирать своих первоклашек на продлёнку. — Ой, а этот спит что ли? — указывает она на Арсения, который уже переходит ко второму сну и, видя общий кивок, подходит и треплет альфу за плечо. Когда желаемый эффект достигнут — глаза открыты и окей — девушка хмыкает носом, заправляет за ухо выбившуюся прядь и прокашливается. — Сейчас мы с вами берём руки в ноги и в автобус, заезжаем в кафешку, быстро кушаем. Если я говорю быстро, то это означает быстро, ясно? — тут даже Попов подключился для общего кивка. Да, Оксана иногда перебарщивает, но её однозначно все любят и безумно ценят, а иногда и шутят, называя её мамочкой-наседкой. Но, что правда — то правда. Вещи никто особо не разбирал, а чемоданы были взяты из гостиницы ещё перед концертом. Группа спустилась до первого этажа, миновала коридор из поклонников и села в свой автобус. Арс уже прислонился головой к стеклу, чтобы урвать пару минут сна, как у него начал звонить телефон — «Майя Олеговна» — без задней мысли, альфа отключает звук и возвращается к первоначальному плану — поспать. Мобильник уже показывает аж семь пропущенных от мамы Антона, но Попов не реагирует на них — мальчик скорее всего пожаловался, что его кумир исчез и ныть больше некому, так что ничего, справятся, поэтому откладывая телефон, он присоединился к обсуждению: — А я говорю, что в Сочи афигенно, просто ты, Димка там не был, вот и не понимаешь, — говорит Серёжа, параллельно кусая куриную ножку. — Да был я в Адлере, значит считай и в Сочи был, — отвечает Серёже альфа, а потом встаёт и идёт к шведскому столу, для того, чтоб взять себе что-то на десерт. — Эх, вот так всегда, да, Арс? — Чего тебе, Серый? — как же всё-таки он быстро переключает своё внимание с человека на человека. — Кто тебе там телефон разрывает-то? — Да никто, всё, когда я ем я глух и нем. — Нем он, ну-ну, о Димка, ты вернулся! Короче, сходи в Сочи обязательно на Навагинскую, вот там тебе точно не Адлер, — Попов, слушая это всё, обессиленно вздыхает и кладёт лицо на стол, чудом не попадая в тарелку.***
Уже сидя в поезде, который именуется Ласточкой — что-то вроде Сапсана — Арсений решает посмотреть время, и помимо цифр 21:53, видит шесть пропущенных и одно смс, всё также от одного адресата. Решая, что на смс можно и не отвечать, если что, альфа снимает телефон с блокировки, сразу же заходя в мессенджер. Майя Олеговна Здравствуйте, Арсений. Не полу- чилось дозвониться. Антон в коме. 20:58 Телефон чудом не выпадает из рук. Как так? Почему? Антон же шёл на поправку, у него вроде состояние было стабильным. Операция, чёрт операция. Волна паники и ненависти к себе настигает Попова почти сразу же. Но он вроде хотел как лучше, да же? — да. Однозначно хотел только лучшего. Чёрт, он же и не отвечал на последние сообщения мальчика и не звонил, а теперь что?.. Так, Арс, спокойно, он справится и потом вы поговорите, а сейчас спать, потом в гостиницу спать, а дальше Краснодар. Да, всё, откидывай мысли и спи.***
Последний концерт отработан, Импровизация едет домой. Конечно, не совсем домой, ибо на календаре двадцать второе июня и у всех объявлен отпуск. Дима летит до Москвы, там его семья уже будет ждать в аэропорту и они улетают в Турцию, Серёжа со своей новой пассией встречаются уже в отеле Египта, Оксана сразу же летит к родителям в Казань, Стас остаётся в Новосибирске, а Арсений летит в Москву. Он сам до конца не понимает зачем, но знает точно — ему надо увидеть Антона. Его мама писала спустя две недели, от прошлого сообщения, что омега в сознании, но слаб. Арсений ни на одно сообщение не ответил, потому что даже не знал, что отвечать, но сейчас ему кажется неправильным, что вот так надумал что-то и хлопнул дверью. Антон же в конце концов не ребёнок. Он мыслит, общается как личность. Как целостная личность, способная шутить, не обижаться на чепуху, нести ответственность за себя и других, разбираться во многих темах. Он не глупый ребёнок, в которые его записал Арс.***
Блохина встречает как всегда не приветливо — хмурые люди, хмурый охранник, только гардеробщица шутит о том, что благодаря арсовой ветровке, сегодняшний рабочий день не прошёл зря. Попов заходит в отделение онкологии и видит сидящую на скамейке, рядом с палатой, Майю. — Здравствуйте, Майя Олеговна, — женщина лишь проводит оценивающим взглядом и недовольно поджимает губы. — Здравствуй, — н-да, немногословно, но хотя бы не гонит палками отсюда, уже неплохо. — Я могу пройти к Антону? — Нет, не можешь, — Арс, который уже возобновил движение к двери, резко останавливается. — Что? — непонимающе и глупо спрашивает альфа, смотря в глаза Майе. — Арсений, он в плохом состоянии, он слабый, он неделю назад из комы вышел, только начинает восстанавливаться двигательная активность, плюс он уже под химией лежит, а про моральное его состояние я вообще молчу, он на меня не реагирует совершенно, на врачей не реагирует, ни на кого. Лежит бревном, позволяет делать всё что угодно с ним, только не ест сам — внутривенно кормят. Врачи говорят ещё недели две голодовки и гастростому ставить будут, что б кормить его, боже. Да вы знаете что вообще произошло? — конечно не знаете. Он после операции, сразу же как только очнулся, выдернул из себя все датчики, иголки и попрыгал, блин, на волю. А потом от боли отключился, но этого хватило, чтоб он потерял много крови, — Майя всё также смотрит в глаза альфе, и, кажется, совершенно не чувствует неловкости. — В прочем, заходи, если так желаешь. — Спасибо… — тихо отвечает Арс и всё же подходит к двери. Он бесшумно открывает дверь в палату и поражается — если раньше в ней присутствовали признаки жизни, такие как разбросанные вещи на тумбочке, что-то валяющееся на подоконнике, Антон, который сидит либо в ноутбуке, или листает ленту инсты в телефоне, то сейчас ничего. Омега даже не пошатнулся от открытия двери, он просто лежал укрытый по плечи одеялом, смотря в потолок. Рядом стоял инвузмат с химией, напротив кровати, рядом с подоконником, стояло инвалидное кресло, на котором лежала утка. — Привет, — тихо здоровается альфа, но реакция полностью отсутствует. Поэтому он берёт стул, пододвигает его ближе к кровати и садится, смотря на ещё более бледное лицо Шастуна. Взгляд падает на кое-что рыжее, лежащее под правой рукой, ближе к стене — котёнок, тот самый котёнок, которого подарил Арс. — Как ты тут? — снова полное отсутствие реакции. Попов недолго помолчал, как бы предоставляя возможность ответить, но никто ему не отвечает, поэтому решив, что раз младший не говорит, будет говорить хотя бы он, начинает рассказывать о туре, о своих эмоциях, о том какую вкусную картошку фри поел в Новосибирске и о том, что не помнит название кафе, но запомнил, что оно находится на пересечении Красного проспекта и улице Фрунзе. Говорит уже о прошлых турах, переходит на детство и совсем не замечает в какой момент Антон прикрыл глаза и, кажется, уснул, а может и не уснул, но как теперь проверить. Только Арс собирается уходить, как в палату заходит мед сестра с тележкой, на которой стоит еда: — Здравствуйте, может вы нашего голодальничка покормите, а то совсем ничего не ест, кожа да кости вон, — и чуть ли не пихает в руки Арсению какой-то суп, который и супом то язык не поворачивается назвать, но в бульоне вроде плавает пару картошек и несколько лапшичек. — Вот, спасибо Вам большое, накормите его, а то ни у кого не выходит уже, эх, — и ставит чай на тумбочку, после чего быстро удаляется. — Антош, — что удивительно, но омега реагирует и открывает глаза. — Давай покушаешь? — ладно, рано он радовался открытым глазам, которые так и не посмотрели в его сторону, ответа, разумеется, не следует. — Антош, пожалуйста, давай бульончик похлебаем? — снова ноль реакции. Тогда Арс решает переходить от слов к действиям. Слава богу, Антон и так приподнят на кровати с подушкой, поэтому, альфа набирает в ложку немного бульона и подносит её к сомкнутым губам юноши. — Давай, мой хороший, всего пару ложек съешь, хорошо? А потом я отстану от тебя с едой, — видимо, нет у Попова способности убеждения, потому что реакции снова не видно. Вот просто никакой реакции. Это же в каком состоянии перед ним сейчас находится человечек, если он настолько абстрагировался от всего? — Антон, давай, три ложки, три, ты же не хочешь гастростому себе? — и, что удивительно, — сработало! Мальчик, аккуратно шевеля губами, поглощает содержимое ложки. — Вот, мой хороший, теперь давай ещё два раза и отдыхать будешь, — и правда, Антон без нареканий съел ещё две ложки и, снова ничего не говоря, лежал, не цепляясь ни за какой объект взглядом. Попов отставил тарелку на тумбочку, скептически оценил напиток и решил даже не предлагать его омеге, потом, набравшись сил, взял Шастуна за руку. Он не встретил никакого сопротивления, но и ответной реакции не получил. Антон как безвольная кукла, позволял делать с собой что угодно. — Я извиниться хотел, Антон, — Арсу так хотелось поймать летающий взгляд парня, но этого добиться не удалось. — Прости меня за то, что я так пропал, извини, правда. Я не думал ни о чём, кроме как о своих тараканах, ладно? Я сейчас тут, рядом, у меня отпуск, я пока что буду в Москве, если ты не против, буду заезжать к тебе, и ты пиши, ладно? Я не знаю, пользуешься ли ты телефоном, но если да, то пиши. Я соскучился по тому, как мы вместе дурачились, по тому, как ты мне жалуешься на очередную мед сестру, по тебе соскучился, по разговорам с тобой, по глазкам твоим, которые так горят, ты не оставляй нас тут, хорошо? — и Попов поддаётся порыву и целует в костяшки ладошку Антона, конечно, реакции нет никакой, лучше б хоть негативное что-то было, это всяко уж лучше, чем лежать овощем, но да ладно, вытянут Антона. Они вытянут. — Давай маленький, я пойду, а ты покушай вечером, три ложечки, хорошо? И сразу же понимая, что ответа не последует, альфа покидает палату. — Ну как он? — сразу же спрашивает мама парня. — Я думаю, Вы знаете. Но он три ложки супа съел, — улыбаясь, отвечает брюнет. — Правда? Ничего себе, Вы тогда, если удобно и собирались, приезжайте к приёму пищи какому-нибудь, он может кушать начнёт. — Хорошо, Майя Олеговна, спасибо Вам. — Да не за что, я на самом деле так переживала, что Вы больше тут не появитесь, но как хорошо, что обошлось. — Да и Вы извините меня, на самом деле, но сейчас я тут, и звоните в любое время, я постараюсь подъехать сразу. Да и Вы езжайте, отдохните, постоянно же тут сидите, наверное. — Я тут нужнее, — неуверенно отвечает женщина, и сразу отводит взгляд от собеседника. — Давайте я Вас подвезу до дома, как Вам такое предложение? Она поднимает на него свои уставшие зелёные глаза и, помешкавшись некоторое время, еле заметно кивает.***
Две недели проходят для Арсения скомкано, он встречается с друзьями, они с Win-win запускают новое шоу, так что альфа пропадает теперь ещё и на съёмках, но к Антону он заезжает каждый день. Всё стабильно — Антон не общается, но ест с рук брюнета, как говорит Майя, начал понемногу проходить реабилитацию, но до протеза пока ещё очень далеко. Метастазы в лёгких уменьшаются, так что ещё одной операции не требуется. Врачи пока что ставят ещё семь блоков химии, но лучевую не назначают — операция прошла более чем успешно, заходил даже разговор о том, что репродуктивность организма не пострадала, но точно об этом рано говорить. В общем, радует всё, кроме самого Антона — он даже с мамой не говорит, с Арсением и подавно, но он хотя бы начал снова рисовать — альфа пару раз заставал его рисующим, сначала на кровати, а потом даже на подоконнике! Но терпение Арсения подходит к краю, ему охота, чтобы мальчик сказал хоть что-то, хотя бы послал его, обозвал, просто, хоть слово, поэтому Попов решил поговорить об этом с Антоном. Да, не смотрите так — Арс всегда с ним общается, что-то рассказывает, делится мнениями, событиями из своей жизни и не только, но на него ещё ни разу даже не посмотрели. — Антон, можешь, пожалуйста, хоть что-то мне сказать, — просит Арсений, уже привычно держа младшего за руку, пока тот играет в Сабвей сёрф, лёжа на кровати. — Я понимаю, что ты наверное обижен, но пожалуйста, Антош. Тут неожиданно омега откладывает телефон и садится. Складывает ноги по-турецки, но левую руку не одёргивает от альфы. — Спасибо тебе, — тихо, но говорит (говорит!), омега, смотря прямо в глаза Арсения. — Господи, Антош, не за что, не за что, — боже, наконец-то, хоть что-то сказал, хоть что-то! Арс думает, что младший скажет ещё что-то, но тот лишь ложится обратно и продолжает бегать по поездам. Ещё немного посидев, Попов начинает собираться и привычно целует костяшки правой антоновой руки, уже направляется к выходу, как слышит: — Арс, в тумбочке, на верхней полке слева лежит свёрнутая бумажка — возьми её, пожалуйста, себе. Арсению повторять десять раз не надо, поэтому, следуя инструкциям, он забирает бумажку и, кидая «пока, Антон» выходит из палаты, сжимая белую бумажку в руке. Уже в машине, альфа разворачивает записку и видит себя — нет, правда. На ней его портрет, только выполнен он в чёрно-белых цветах, но глаза выполнены в цвет неба, в цвет прекрасного голубого неба, а на губах, нарисованного Попова, играет милая, чувственная улыбка, с ямочкой с одной из сторон. Внизу выведена подпись, таким красивым почерком «Арсу, от Антона». Спасибо, котёнок, спасибо…
