Я поверил в тебя, ты тоже сможешь.

      Знаете, с первого поцелуя прошло много событий — слёзы, страх, совместные просмотры фильмов и ужасно томительные ожидания результатов анализов. Но химия работала! Все муки, через которые проходил юноша, оправдали себя! Антон не раз плакал и благодарил Арса, за то, что тот рядом. Он и правда был рядом — в моменты срывов и истерик омеги, во время такой щемящей в душе радости, при первых шагах! Да, парнишка уже ходит, вы представьте только: Антон, под руководством комика ходил (ездил) на все занятия по лечебной физкультуре, тренировал не только правую ногу, но и закачивал остатки мышц на культе и вот, когда за окном, тихо топая, прошёл Новый Год и Арсений приехал утром первого января в больницу, Шаст даже предположить не мог, что в той огромной коробке окажется протез, да не просто протез — какой-то навороченный, биотехнический, из Германии! А ещё этот жук (Арсений), умудрился где-то достать мерки культи, так что новая нога прекрасно подошла. Было трудно, очень трудно — протез натирает, нога потеет и из-за этого преет, очень больно и, самое главное, непонятно — как вообще на этой штуке ходить? Была и ещё одна сложность — химия, ох уж эта химия. Антон никогда её не любил, даже если брать школьный предмет, а что уж тут говорить о токсинах, вливающихся в твой организм, из-за которых приходилось останавливать реабилитацию, ибо банально сил не было даже на покушать. Но Арсений верил в него, верил так, как в себя никогда не верил, подбадривал, кормил с ложечки, иногда ставил ультиматумы — мол, не пойдёшь сегодня в зал, фиг тебе, а не дрочка. Да, чтобы прейти на стадию интимных отношений, преодолеть тоже много чего пришлось, и если не брать во внимание триаду «ты несовершеннолетний, меня посадят», то появлялась более значимая вещь — либидо. Точнее полное отсутствие такого у Шастуна. Складывалось несколько факторов: омега не чувствовал запах альфы, а значит на него никак не действовали феромоны, выделяющиеся в аромате Арсения, общее физическое и моральное состояние, с которым пара как бы не боролась, еле доходило до пяти из десяти, ну и конечно же, физическая особенность. Антон стыдился и стыдится шрамов от катетеров, операций, которые так неуместно располагаются на видимых, особенно при сексе, местах. Гущу в эту кастрюлю добавляла врождённая аномалия — правый сосок на груди полностью отсутствует, ну и конечно же — отсутствие ноги. Конечно, он — омега, он — пассив, но принимающая позиция — это не про бревном лежать во время всего акта, да и вообще, кто захочет трахать инвалида? В первое время, когда поцелуи стали более настойчивы, Арс не замечал каких-то знаков, которые говорят «стоп», да и чего стесняться? Он Антона видел блюющим, в бессознанке, памперсы менял, на переливании крови с ним сидел, поэтому, в голове альфы всё шло хорошо, но когда он перешёл к более активным действиям относительно Шастуна, увидел страх-тревогу и всё вместе. Первая причина, которая объясняла бы такое поведение, разумеется, подразумевала насилие в жизни мальчишки — тогда старший стал только корить себя за свои действия, но после, Антон, этот маленький мальчик, рассказал словами через рот, о чём Попов даже не подумал и решил свести тему интима в ноль. Когда до ушей Арсения донеслась реальная причина такого страха — захотелось смеяться. Не потому, что это глупо, и вовсе не потому, что Арс возвёл себе какой-то там травмирующий опыт в жизни мальчика, а от непонимания — ну а что? Альфа видел его всяким и даже не думал, что причина может быть в этом. Конечно же он пошёл за советом к Димке — Димка умный, Димка поможет. Позов изначально не был против Шаста, сказал только, мол, твой выбор — тебе за последствия и отвечать, в отличие от Серёжи, который, кажется, до сих пор не принял факт того, что «самый крутой альфа», после него, разумеется, выбрал какого-то умирающего мальчика. Позов сказал тогда только одну вещь — «покажи, что ты любишь и его слабые места тоже, говори об этом, параллельно наблюдая за реакцией. Он оттает в этом плане только тогда, когда сам примет себя, так помоги ему полюбить его тело, так же как ты уже смог». Совет оказался действенным к январю! Только к январю! У них случилась дрочка параллельно — Антона тогда отпустили на выходные отдохнуть, а Майя работала — женщина осталась только на одной работе, но та была графиком два через два, рабочие дни в те дни выпали на выходные — тогда парни завалились на диван и пересматривали «Элвина и бурундуков» и в какой-то момент перешли не просто к поцелуям, а к какому-то насилию над ртами. Омега безумно смутился, услышав предложение брюнета, но не отвергнул, что стало удивлением для всех, но уже после разрядки поблагодарил альфу и сказал о том, что ему понравилось. Так что к февралю появилось новое времяпровождение — ласки с проникновением, сначала просто пальцами, а после перешли к полноценному половому акту, разумеется, с защитой — несмотря на то, что Арсений был полностью здоров, а Антон и подавно девственником, находиться плотью внутри болезненного организма идея не из лучших.

***

      И вот сейчас, когда Антон выходит на почти-своих двоих и с костылём под рукой, с выпиской в пальцах, по правую руку с мамой, а по левую — с лечащим врачом, он готов визжать от радости — у Антона выход в ремиссию! Сегодня двадцатое марта и у альфы, у его альфы, день рождения! Он приехал из Питера, чтобы провести день со своим мальчишкой и не догадывается, что его герой выиграл в двухгодовалой войне — Майя и Антон решили сделать старшему сюрприз, так что сейчас, Арсений, который приехал, как он думает, забрать Шаста к себе на выходные, параллельно довозя Майю Олеговну до торгового центра, сидит и ждёт в машине своего молодого человека. Врач пожимает руку, напоминает о необходимости посещать контроль и при плохом самочувствии направляться сразу же к нему и удаляется, Майя лишь берёт парня под руку, везя в правой руке чемодан и улыбается. Улыбается такой светлой и искренней улыбкой, что Антону хочется прямо сейчас расплакаться — но нельзя, он испортит сюрприз. Они с мамой договорились держать лица, поэтому, немного просмеявшись по дороге до парковки, сразу же принимают обычно серьёзные лица, и как оказывается вовремя — машина Попова виднеется на стоянке. Альфа же, как только замечает парочку с чемоданом, в зеркале заднего вида, сразу же выпрыгивает из машины и быстрым шагом добирается до омеги, сгребая того в свои объятия — соскучился. Долго не виделись. Как только Арс отстраняется от Антона и приобнимает Майю, всматривается в их лица и становится страшно — во первых: чемодан, неужели Шастуна отправили домой доживать последние дни? Или генеральная стирка может? Потом лица, совершенно не присущие этим двум — помятые, взволнованные — особенно у Антона, так что забирая сумку себе в руки, Попов обращается к Антону: — У тебя всё хорошо? — обеспокоенно, и честно говоря, боясь услышать ответ, спрашивает альфа. — Норм, — только отвечает младший и утыкается взглядом в пол. — Эй, Антон, поделишься? — Арсений идёт уже чуть впереди, гремя колёсиками от чемодана, но ответа не слышит, открывает багажник и закидывает туда вещи, а после оказывается уже с уложенными на спину омеги, руками, который тихонько всхлипывает. Страх начинает пробирать изнутри, но Арс старается не делать поспешных выводов, ибо знает о том, что Антон дико эмоциональный — может заплакать от красивого заката или же невкусной каши на завтрак, так что он лишь крепче прижимает к себе Антона и с непониманием смотрит на Майю, которая лишь отводит взгляд. — Мальчик мой, — тихим и нежным голосом, который уже выработан для тех случаев, когда нужно успокоить омегу, поглаживая по торчащим лопаткам, начинает Арс. — Давай поделишься, чего слёзки полились? Антон в эту же секунду отстраняется и тянется к матери, которая тут же всучает ему в руки какой-то листок и протягивает его Арсению. Как только Арс видит маркировку «Больница им. Блохина», ощущение чего-то плохого начинает накрывать — он никогда не разбирался в каких-то больничных записях, сколько бы вместе с Антоном, они их не разбирали и ему впервые дают что-то прочитать, не сопровождая записи мгновенным объяснением. Наверху какие-то данные о МРТ, в коих альфа не смыслит от слова вообще, поэтому быстро добирается до низа, где печатным текстом красуется «от 11.02 положительная динамика, состояние послеоперационное, нет дополнительных структурных изменений», а ещё ниже, написанное уже от руки, синей ручкой «выход в ремиссию». Арсений перечитывает на второй раз — нет, не показалось, проверяет данные пациенты — всё тот же, нужный, Антон Андреевич Шастун, смотрит сначала на Майю, которая лишь улыбается, а после переводит свой взгляд на парня, который стоит и смотрит глазами, полными слёз, так и говоря ими «ты тоже это видишь? Я не сплю? Ты видишь? Я смог, Арс, я смог». А Арс видит, он недолго всматривается в глаза, стоящие напротив, а потом быстро пихает бумажку Майе в руки и, буквально отбрасывая Ричарда в сторону, подхватывает юношу в объятия, открывая того от земли. Он буквально кричит, сжимая руки на юном теле «ты молодец, ты справился, ты герой, ты мой личный герой, котёныш! Всё не зря, ты смог, ты смог, ты смог, — как в бреду вертится в голове — ты умничка, ты молодец, я так тебя люблю, как же я сильно тебя люблю». Антон плачет в руках у альфы, который тоже не пытается утереть слезу счастья на щеке, а Майя стоит и улыбается этой картине. Она видела развитие этой любви у парней, она до сих пор помнит, как Арсений поставил перед фактом, что она подписывает согласие на дальнейшее лечение, она видит моменты, которые всплывают, как окна быстрого доступа в виндоус, вот, Арсений нянчит Антона, вот он запрещает женщине так много работать и оплачивает лечение сам, разумеется, в тайне от омеги, вот первые шаги, вот светящиеся глаза мальчика, её мальчика, ведь всё это — благодаря одному альфе, который сейчас сам плачет навзрыд, держа в руках её сына. Да и сама она плачет. Плачет впервые от радости. Арсений отстраняется от мальчика и обнимает её так крепко, что ещё чуть-чуть и задушит, шепчет что-то вроде «мы смогли, смогли, смогли». А Майя лишь счастливо улыбается и обнимает в ответ. Как только первая за день, Арс уверен, что их ещё будет много, доза объятий получена, а костыль вручен обратно юноше, он быстро стирается слёзы с лица — ох уж эти стереотипы, что альфы не плачут, обращается к Антону, который уже успел припасть в полуобъятия, к груди старшего. — Ну что, победитель, как праздновать будем? — не веря в верный смысл сказанных слов, спрашивает, приобнимая, Арс. — Хочу валяться на диване и смотреть мультики, — так по-детски, так на контрасте, с теперь уже прошлым, отвечает омега. — Мальчики, я всё равно домой пойду пешочком — прогуляюсь, а вы езжайте, думайте, как день провести, — встревая в диалог, говорит Шастун-старшая. — Хорошо, спасибо, Майя, — разворачивая младшего уже в полноценные объятья, отвечает брюнет, а женщина лишь кидает аккуратное «предохраняйтесь, даже несмотря на то, что Антон бесплоден» и уходит. Да, к сожалению, молодой организм не выдержал нагрузки и теперь не может иметь детей — Антон, когда рассказывал Арсению об этом, так боялся, что альфа теперь-то уж точно бросит его, но младшего лишь крепко обняли в ответ и начали рассказывать о суррогатной беременности и о детишках в детских домах, так что со временем и разговорами, всё также словами через рот, тема перестала быть болезненной. Шаст лишь усмехается куда-то в грудь Арсения и выпрыгивает из крепкой хватки рук, забираясь на уже привычное первое сидение в машине. Брюнет сначала не понимает куда делся комочек, любимый комочек из рук, но звук закрывающейся двери приводит в чувства и он, чуть ли не бежа, запрыгивает на своё водительское. Едут молча, но не потому что грустно или одиноко, как обычно бывает на душе, когда люди молчат, а потому что сильно много всего на душе, в головах, в теле. Здоровье Антона — лучший подарок. Арсений ничего не планировал на двадцатое число — зачем? С командой импрокома они празднуют позже, родители не будут приезжать из Омска, а сам брюнет, выбирая между ими и возможностью повидаться с Антоном, разумеется, выбирает второе, так что целый день свободен под просмотры мультфильмов. Но как только пара оказывается в квартире, альфа понимает, что мультики улетают вдаль, на неопределённый срок — Антон буквально впечатывается в губы и целует так благодарно, так аккуратно, показывая всю свою нежность и любовь. Арсений почти моментально включается — лишь на пару секунд позже. Аккуратно придерживая торс парня, прижимает того к себе и отвечает так же тянуче приятно, долго, смакующе. Арсений любит этого паренька, что перевернул его мир с ног на голову — и говорит об этом, только не словами через рот, а губами в губы. Альфа внутри так радуется этой щемящей нежности, исходящей от Антона, он так его любит и чувствует, у них взаимно. Тем временем, омега отстраняется, но только лишь для того чтобы снять обувь и поставить её на специальную тумбу — пунктик на порядок и чистоту, как оказалось, есть у обоих, дальше стягивает с себя куртку, в процессе смотря на Арса взглядом, типо «ну и что ты встал? Обувь на полку, куртку на вешалку» и он слушается, моментально повторяя действия младшего. Как только куртка попадает на крючок, Антон припадает к таким любимым губам, к такой любимой шее, к нужным плечам, к дорогому Арсу. А брюнет отвечает, но предыдущей невинности в поцелуе уже нет — Антон ластится как котёнок, но в противовес своим действиям проникает языком за кромку зубов и сплетается с арсовым. А Попов поддерживает такой настрой, поэтому отвечает, отвечает так же ненасытно, выплёскивая все слова через действия — правая рука уже оглаживает тощее тело, преодолев толстовку с футболкой, а левая, осмелев, спускается сначала до ягодицы, а потом и к железному бедру. В голове что-то щёлкает, крича о том, что протез нужно было бы снять, поэтому, выныривая из омута с чудесным именем «Антон», Арсений отстраняет от себя ничего не понимающего мальчишку. — Котёныш, давай-ка протез снимем и будем дальше обниматься? — и сразу же, не давая ответить, подхватывает на руки Антона, аккуратно огибает косяки в квартире — протез, всё-таки, не до конца сгибает коленный сустав, и через пару мгновений, Шаст оказывается на кровати. Арсений стягивает с него штаны — но без контекста, наверное, если поцелуи и руки на шее нельзя назвать контекстом. Омега облегчённо вздыхает, когда пуговицу на джинсах расстёгивают и удаляют такие ненужные штаны, оставляя парня в одних боксерах, но тут же следует вздох разочарования — внимания уже вставшему члену не уделяют, а просто переключают внимание на заглушку, которая создаёт вакуум, благодаря которому протез и держится, потом удаляется железная часть Антона Шастуна, дальше, уже более кропотливыми движениями, стягивают силиконовую накладку под протез и снова возвращают внимание припухшим губам. Поцелуй протяжный, долгий, пока что снова без языков, только уже с руками — младший забирается под свитшот Арса и намекает на то, что было бы неплохо его стянуть, и Попов всё прекрасно понимает — отстраняется, убирает лишнюю деталь, но не возвращается к поцелуям — приподнимает омегу и одним движением, как бы склеивая футболку с толстовкой, стягивает и кидает в сторону своей одежды. Взгляд скользит по такому хрупкому, открытому, доверяющему телу — какой же Антон красивый. Он прям как кукла, а шрамы, маленький остаточек ноги — всё такое выразительное, такое говорящее, что невозможно отвести глаз, и невольно становишься слушателем истории, которую рассказывает само тело. Но омега явно такой исход событий не одобряет и притягивает такое любимое, подтянутое, но не перекаченное тело к себе. Прижимается прямо кожа к коже, как он любит. Антон любит чувствовать удары чужого сердца у своей груди, так любит прижиматься рёбрами к плоскому, спортивному животу альфы. До безумия любит губы, которые кусаются, зализывают ранки и снова оттягивают, язык, который, исследовав весь рот, перетекает на шею. Сначала Арсений, как котик, просто лижет, рисует узоры о чувствах на белоснежной коже, а потом, словно кот, который нализался и расслабил бдительность хозяина, прикусывает, снова зализывает и втягивает кожу, нежно, почти невесомо посасывая до появления отметин. Антон откидывает шею и сильнее прижимается пахом к чужому — у двоих уже стоит, но уменьшать количество времени, в котором они так яро выражают всё, для чего не находится слов, поэтому простое трение — на данный момент самый подходящий вариант. Язык захватывает большую поверхность для своего рисунка, и спускается к ключицам, но им не особо много времени уделяет — Антон не особо желает ласк на них, и спускается к соску, начиная лизать в хаотичном порядке, иногда всасывать, но делать это неожиданно, выбивая вдохи и тихие стоны из груди омеги. Левая рука, наперегонки с правой, оглаживает талию, бока, а после и вовсе приподнимают за поясницу, прижимая к себе. Антон отвечает — запускает руку в волосы и слегка сжимает кожу, массажируя, а Арс плавится всё больше и больше — такая отзывчивость, такая любовь и такое доверие — всё это в сумме с податливым телом, из которого то и дело вырываются стоны, так возбуждает, так накрывает, альфа буквально выпадает из лодки и плывёт по течению тепла, исходящего от этого нежного юноши. Сам того не замечая, Арсений начинает спускаться от соска ниже, забирая в руки тазовые косточки и доходя носом до края боксеров. Попов плавится. Плавится от запаха, от вкуса Антона. Он не представляет, как с таким человеком можно бездушно трахаться — его можно только любить, и именно этим они сейчас занимаются. Арс приподнимает паренька и стягивает такую ненужную на данный момент ткань — та летит на пол, цепляясь только за правую стопу, а потом юношу и вовсе утягивают на край постели, чтобы тот поставил ногу. Как только нога касается ламината, Арсений утыкается носом в пах — такой вау, такой запах, что ноги, как не странно, подкашиваются. Волосиков совершенно нет — отголоски уже прошлого, но Попов уверен — ему бы и волосы не помешали. Член младшего почти вертикально, прямо как детская игрушка-вертушка, на которую дуешь и она крутится, поэтому альфа так и делает — дует и Антон начинает по-тихому смеяться и хныкать от нетерпения, комкая простынь в руках. А Арсу и не нужно его долго мучить — он аккуратным движением отодвигает крайнюю плоть и припадает языком к уретре. Тело под ним моментально реагирует — парень перестаёт хныкать, а только резко выдыхает и сильнее держится за кровать — будто это ему поможет и снова судорожно глотает воздух, когда Арс заглатывает полностью. Антон после первого минета шутил, что Попов сосёт так, будто омега — это петушок из карамели, но сейчас ему не до шуток — тело прогибается, приподнимая таз, подставляясь под ласки, чувствует тёплые руки на своих прохладных боках и чужой, такой комфортный, чудесный рот, который совершает что-то невообразимое с омежьим членом — всасывает, совершает восьмёрки, то поднимается к головке, обводит её языком, подключая при этом руку, то снова заставляет выходить стоны из груди, полным погружением члена в рот. Но всё заканчивается, не резко — Арсений никогда резко не отстраняется, потихоньку уменьшает глубину, после оставляя язык лишь на одной покрасневшей головке, дальше уводя дорожку к тазу, и только потом уже отстраняется. Антон нехотя открывает глаза, когда тепло пропадает и видит чудеснейшую картину — альфа, такой раскрасневшийся, нежный, полная противоположность стереотипам о возбуждённых представителях сильного пола, касается омежьей ступни своей, а сам, тем временем стягивает с себя сразу два предмета одежды — штаны и боксеры. Как только Арс оставшийся теперь уже полностью нагим, смотрит в глаза младшему — тому хочется плакать. Сколько же любви и безграничной жертвенности у старшего в глазах, поэтому, не сдерживая своих эмоций, Антон неуклюже приподнимается, встаёт на свою ногу и прижимается к груди альфы, к груди Арсения, к своему Арсению. Попов уже привык к такому выражению чувств у Антона, и понимая, что если было бы что-то не так — младший бы сказал, укладывает его обратно на кровать, теперь уже полностью, нависает сверху, помещает ладошки на щёки, большими пальчиками стирает капающие слезинки и шёпотом просит открыть глазки. А Антон открывает и вновь, небо альфы и зелень омеги вступают не в противостояние, а в симбиоз — они, наверное и правда, извлекают друг из друга пользу, и это не сильно хорошо и правильно — та самая созависимость, то самое состояние, когда тебе нужен человек, как глоток воздуха, они обязательно поработают над этим, но это будет потом — сейчас только губы на губах, голень на чужом, но родном плече и руки на теле. Арсений гладит, гладит, этого мальчика, а он откликается, отвечает, они оба как два кота, такие же отзывчивые, влюблённые, нуждающиеся. Левая рука альфы всё так же остаётся на хрупком податливом теле, а правая огибает аккуратный член омеги и двигается к ложбинке, попутно специально оглаживая мошонку. Антон чувствует смазку в своей ложбинке, чувствует аккуратные пальцы, которые растирают жидкость, одновременно окутывая себя и он просто не может выразить по-другому свои эмоции и ощущения, кроме как сильнее прижать за шею и ещё сильнее упереться губами в чужие зубы. Арс аккуратно вводит один палец, прямо по фаланге, как будто приучает котёнка приносить игрушку на более длинное расстояние, но омеге этого хватает, чтобы сил на движения губами не осталось, а спина сама начала прогибаться в отрицательном, от обычного положения, направлении. Чтобы Антон смог принять Арсения, много времени не нужно, но альфе так нравится картина с отведённым коленом в сторону, с капельками пота, стекающим к солнечному сплетению, закатанные глаза, приоткрытые, зацелованные до цвета гвоздик губы, дыхание, которое уже превратилось в некую песню из стонов. Альфа отстраняется, понимая, что самому не помешало бы уже войти в своего омегу и привстаёт, что бы пойти к тумбочке за презервативом, но его хватают за руку: — Арс, не надо, мы оба здоровы, — и Арсений остаётся, ведь правда — здоровы они оба, химию мальчик не получал уже около двух недель, потомства ждать не следует, а оставлять раскрепощённого котёнка в одиночестве не хочется, поэтому, как только омега отодвигает ножку в сторону, а брюнет подкладывает подушку под поясницу, налившийся по самое не хочу, хотя тут, скорее, хочу, член приставляется к разработанной дырочке, которая с каждым вдохом приоткрывается, маня пройти внутрь. Ловя зрительный контакт — они не умеют по-другому, они смотрят и любят, в первую очередь глазами — Арсений погружает свой орган внутрь омеги. Аккуратно, неторопливо, позволяя стенкам ануса открыться, входит до упора. Они загнанно дышат в унисон и почти одновременно — Антон от попадания по простате, а альфа от узости и комфорта внутри мальчика, вскрикивают, но удерживают взгляд глаза в глаза, и, после небольшой паузы, Попов, как зная, именно в какой момент нужно начать движения, проделывает небольшой, дугообразный толчок. Антон любит такого Арсения, Антон просто любит своего альфу, но сейчас, в момент, когда шлепки двух тел наполняют квартиру, а губы сталкиваются в недопоцелуе — он кайфует, дрожит от комфорта и понимает, что совсем чуть-чуть, но чувствует запах улицы после дождя, Антон чёрт возьми, чувствует, впервые чувствует, запах своего альфы! Арсений замечает слёзы и привычно их то ли сцеловывает, то ли размазывает, параллельно продолжая любить тело под ним, но в какой-то момент резко останавливается от антонова «я чувствую тебя. Ты пахнешь дождём» и сам вжимается с такой силой в этого парня, что случайно заезжает по простате и юноша кончает прямо без рук — только чувства и немного физических ощущений, и альфа в свою очередь не выдерживает и изливается прямо в омегу, чувствуя, как набухает узел. И прижимает, заваливает на бок, прямо лицом к лицу и чувствует, что ещё чуть-чуть и сам заплачет. Его омега чувствует его.

***

      Антон учится жить заново — он-то думал, что выйдет из больницы и как заживёт, но не тут-то было. Новые — если быть точнее, хорошо забытые старые — вещи накрывают с головой — его восстанавливают в школе. Ходит Шаст, конечно, всего три раза в неделю, но из-за нескольких лет в больнице это кажется нереальной нагрузкой. Накрывают переживания и проблемы обычных семнадцатилетних подростков — ЕГЭ страшно сдавать, математичка-мымра придирается, но неизменным после больницы остались несколько вещей, ну как вещей, людей — мама и Арсений. Эти двое поддерживают во всём, помогают справиться с непониманием сверстников из-за лысой головы (на которой, кстати, уже начинают появляться первые волосики) и хромоты. Открыто заявлять Антон о протезе пока что не готов. И вроде бы вот, с ЕГЭ всё оказалось куда проще — по инвалидности можно сдавать только русский и математику, а ребята в школе и вовсе поиздевались, да забыли, как накрывают новые проблемы — альфа хочет познакомить Шастуна с Димой и Серёжей, так ещё и выложить фотографию, но омега упрямится. За их почти год отношений тот ни разу не появлялся с Арсом, у Арса в сети, да ему и не нужно — он встречается и любит Арсения, а не образ со сцены. Но Попов определённо другого мнения.