Иногда, чтобы выиграть, — нужно проиграть

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      У таких, как они, было и есть много названий: от понтового «стритрейсеры», до пренебрежительно брошенного «суицидники», «идиоты безмозглые» и чего-то совсем простенького вроде «фарш». Это, может, было и про них непосредственно, но всё же являлось чем-то далёким, что точно не до конца описывало то, кем они чувствовали себя на самом деле. Всего понемногу. Но если когда-то и спрашивали, то они предпочитали называться «свободными».       Кукурузное поле вокруг приятно шумело листьями. То тут, то там, стрекотали сверчки, а солнце всего несколько минут назад скрылось за очертаниями величественных высоток. На небольшой парковке недалеко от города их окружали лишь свежий воздух и приятные синеватые сумерки. — Готов? — игривая полуулыбка заставила улыбнуться в ответ. — Ты же знаешь, что да, — Леви запрыгнул в кожаный салон своего авто, пристёгивая ремень. Вот, можно считать, что сегодня он уже чуть меньше суицидник, чем в прошлый раз. — Точно не хочешь, чтобы я дал тебе фору? — выгнув бровь, снова издевательски спросил он. Эрен лишь искренне посмеялся, качая головой. Подняв на него взгляд, в котором, видят боги, пляшут самые настоящие черти, Йегер ответил что-то в духе: «Что, не терпится проиграть с ещё бо́льшим позором?». Они познакомились всего пару лет назад. Если бы не общие знакомые, то вряд ли бы встретились вовсе. Их объединяла одна страсть, одно увлечение, одни чувства, но они всегда были по разные стороны друг от друга. У них разные мероприятия, разные спонсоры, разные площадки и локации, где бы им встречаться… Эрен — мотогонщик, который кроме своего железного коня, байка, в который вложил все кровно заработанные, в хуй не ставил другой транспорт. Комфорт салона, привычного Леви руля, баранку сам свою крути, — говорил он, считал поистине кощунством. — Свобода, вот же она, когда ветер обтекает именно тебя, а не капот авто. Прости, милый, но в чём-то я тебя никогда не пойму. Леви хватало сквозняка, гуляющего устрашающим потоком через открытые окна. И Эрена. Такая свобода ему была более чем по душе. Свайпая настройки панели, Леви подготавливал автомобиль к предстоящей гонке. Когда сзади поднялось и встало на своё место антикрыло, послышался шутливый свист. Леви отвлёкся от «экспресс тюнинга» и взглянул на довольного Эрена через опущенное стекло. — Воу-воу, ты что, обиделся? Теперь я уже не так явно ощущаю вкус победы, — если бы у Аккермана спросили, какая часть Йегера ему нравится больше всего, то он бы точно ответил, что это ямочки, которые появлялись, когда он улыбался так, как сейчас. От них он откровенно тащился, а проводить по ним языком — сплошное блаженство. — Так-то. Не расслабляйся, если не забыл, что у нас на кону. Леви вернулся обратно к панели, настраивая подсветку. Она ему не то чтобы нравилась или так сильно была нужна, но у Эрена глаза загорались, когда его байк и машина Леви, стоя рядом, переливались одной волной, цвета пресловутого северного сияния. Ему хоть и казалось это слегка вычурным, отдающим откровёнными дешёвыми понтами, но не уступить своему пацану в этом проявлении фривольности не мог. Может, не особо то и старался. Снова повернуться к окну заставило тёплое дыхание на шее. — А что у нас на кону? Всего-то маленькое желание для того, кто приедет позже, — шёпотом проговорил парень всего в нескольких сантиметрах от его лица. Аккерман ожидал очередной, самый ахуенный в его жизни поцелуй, но Эрен, громко хмыкнув, быстро клюнул в нос и запрыгнул на свой байк. Натягивая балаклаву, он бросил насмешливое: — Боюсь, не успею придумать его до конца заезда. Леви на это заявление лишь снисходительно фыркнул, устроившись в кресле поудобнее. Одним движением руки расправляя тёмные очки, он заверил Эрена: — Боюсь, тебе не придётся об этом думать. Работает? — уточнил, показав на ухо, имея ввиду наушник. — Порядок, — кивнул в ответ, надевая теперь уже шлем. Эрен весь подобрался. Поведя плечами, он нежно провёл по грипсам на руле вперёд, а затем медленно назад. Ехидный и самодовольный взгляд, направленный на него, Леви видел, кажется, даже сквозь матовое тонированное стекло шлема. — Давай на счёт три? Начинай, — Йегер подогнул подножку, балансируя на мысках, полностью готовый в любой момент закинуть ноги на опоры и помчаться вперёд. Леви глубоко вдохнул, пробуксовав на месте. Из-под шин полетели пыль и едкий, но редкий дымок. Из глушителя на короткий миг показался стержень голубого пламени. — Один, — ещё одна пробуксовка для быстрого старта под устрашающий рёв мотора. — Три! — радостно донеслось из наушника в общем гомоне заведённых моторов.       Через пол секунды Леви видел лишь вздымающуюся пыль на том месте, где стоял Йегер. Ещё через пол секунды, Леви оставил точно такой же шлейф уже за своей машиной. — Жулик, — усмехнулся он, вдавив педаль в пол. Двигатель набирал обороты, на панели спидометра цифры росли с бешенной амплитудой. Тело по инерции прижало к креслу, дыхание перехватило. По салону загулял пронизывающий вихрь.       Опасность придавала вкус их жизни. И если бы жизнь была блюдом, то опасность — пряностью, что раскрывала и усиливала каждую составляющую. Самые сильные чувства радости и богоподобного блаженства на его памяти случались в аккурат после очередной дозы адреналина, что заставлял трепетать и взрываться фейерверком от каждого вздоха, слова, касания. Именно острый контраст ощущений будоражил кровь и встряхивал сознание так, как ничто другое. Жажда опасности, ощущение предельных скоростей — это кайф, от которого они буквально зависимы. Как наркоманы, понимая все риски, зная, чем в один момент может обернуться случайность, они всё равно вставали на полосу старта и впивались пальцами в руль. Эта свобода, может, и сомнительная, но такая опьяняющая.       Эрен смеялся от переполняющих его чувств. Его нежный баритон, доносящийся из наушника, волнами расходился по телу до самых кончиков пальцев. У обоих из глаз выступила влага. Сердце щемило, а дышать становилось трудно. Предвкушение. Нечто захватывающее, завораживающее и возбуждающее началось прямо сейчас. Маленькая семейная гонка, для приятного завершения вечера, тоже началась прямо сейчас. До города оставались считанные километры. — В объезд? — на повышенных тонах бросил Аккерман. Говорить, когда ветер хлещет по лицу — очень сомнительное удовольствие. — По прямой, — в балаклаве Эрену не легче. Но больше слов и не нужно. Через город — так через город. Значит сегодня они идиоты ровно столько же, сколько и всегда.       Кукурузные листья срывало плетью от чудовищного напора ветра, отправляя в рваный полёт. Покрышки визжали, моторы ревели, словно дикие звери в предсмертной агонии. Въезд в город обрамляла высокая и широкая арка, мигающая всеми цветами радуги. Район казино, клубов, ресторанов на самом отшибе тауна. Ни поста с досмотром, ни копов, оттого при въезде их встречали отнюдь не мигалки, а ор восторженной толпы, которым перепало заразиться ощущением непередаваемой скорости, пусть и от третьего лица.       Эрен любил внимание, кому, как не Леви об этом знать. Встав на дыбы перед огромной толпой, исполнив заезженное «Вилли», удалялись они под гулкие овации, ор и звенящий свист. Железно теперь сидел там и лыбу давил. Довольный.       Аккерман самодовольно хмыкнул, поняв, что они поравнялись. Вилли — хаотичная езда на задних колёсах, которая требует баланса, что контролировалась телом, газом и тормозом. Из-за него парень и потерял, хоть и небольшое, но преимущество, которое не самым честным образом заработал вначале.       Машине, тем более тому монстру, что приобрёл Леви совсем недавно, обогнать мотоцикл Эрена — плёвое дело. Но только если скорость под три сотни, а вот до — они почти полностью на равных. Набрать хотя бы приблизительное значение — совершенно невозможное условие. Даже на закрытой трассе во время организованного заезда трижды подумаешь — стоит ли, а про оживлённые улицы и говорить нечего. От того и азарт больше.       Рывками, насколько позволяла обстановка, они по очереди вырывались вперёд другого, сигналя, подкалывая и просто наслаждаясь ощущением крыльев за спиной. Весь мир на предельных скоростях смазывался и тугой патокой на периферии зрения растягивался, не поспевая за ними. На лобовом стекле играли блики от неона вывесок, которые дальше бежали по металлическому покрытию непрерывной очередью. Настойчивое подмигивание светофора, предупреждающие сигналы других водителей, не самые лестные слова, доносившиеся в спину — всё это только подстёгивало интерес продолжать заезд.       Но всегда есть «но». Как бы ты не упивался скоростью, адреналином, думая, что можешь быстрее, лучше, круче, всегда нужно было помнить правило, отлитое из крови и обрамлённое искорёженным металлом. Дорога ошибок не прощает. Леви опытный, друзья в шутку называют его чуть ли не ветераном уличных гонок, оттого не понаслышке знает, что последствия за нарушение — далеко не штраф на почту или лишение прав. Эрен молод, всё ещё обременённый легкомыслием и умением отдаться моменту целиком и полностью, вкупе с неумением вовремя остановиться. Поэтому, когда Аккерман затормозил на красный перед выездом на авеню с адским трафиком, Йегер дал по газам, отрывая переднее колесо от дороги.       Гонки всегда приносили исключительную эйфорию. Во время них мозг охвачен самым настоящим экстазом, а инстинкт самосохранения уходил далеко на задний план, проигрывая многообразным впечатлениям. Границы ощущения безопасности размывались, от чего не приходили страх, паника и сомнения. Оставалось только губительное рвение. Быть первым. Быть лучшим. Оставить всех позади.       Дыхание спёрло моментально. Подобно фильму в замедленной съемке, Леви видит как байк поднялся на одно колесо, Эрена тряхнуло назад, и только в последний момент перед возможным падением он удерживает равновесие и выравнивает мотоцикл. С обеих сторон поток начал своё движение. Йегер в середине словно зверёк, вокруг которого вот-вот захлопнется металлический капкан. На дороге четыре полосы, по две для каждого движения. Он объехал первую машину, налетевшую слева, без особых проблем. Хватает разгона, хватает расстояния. Перед капотом второй проскользнул в считанных сантиметрах. Водитель на третьей машине краем глаза заметил движение и резко нажал на тормоз, спасая их обоих от столкновения. Мотнув руль, Эрен, под вопли этого же водителя, объехал авто сзади. Четвёртую полосу Аккерман не увидел из-за вереницы автомобилей, зато прекрасно слышал гудки и оры, явно вызванные его нарушителем. Судорожно отстегнув ремень, Леви быстро вылез из машины и вытянул шею, чтобы хотя бы попытаться уловить происходящее на крайней полосе. Многочисленные фары слепили, а мельтешение проезжающих машин сбивало. Леви не паникёр. Он не позволил даже пробраться дурным мыслям к нему в голову. Он просто смотрел, вглядывался и наконец… Увидел этого засранца рванувшего дальше по улице. С громким цыканьем, он запрыгнул обратно на сиденье и шумно хлопнул дверью. Ну держись теперь у меня, — пронеслось в голове. Были мысли поддаться, не нажать на газ, когда будет возможность обогнать, но теперь от них не осталось ни следа. Ты у меня получишь своё желание. Рыкнув, Леви вывернул руль и воткнулся в появившийся проём. Если Аккерман верно понял, как Эрен собирался проехать, то чуть дальше по авеню ему нужно свернуть на соседнюю улицу, а затем через дворы припустить и нагнать эту обезьяну прямо перед финальной прямой. Пощады не будет, Йегер.       Эрен смеялся, сотрясаясь всем телом. В нём не было крови, сейчас сердце качало по венам чистейший адреналин. Ощущение, как будто весь мир остаётся позади, а ты, разрывая его материю, мчишься вперёд сквозь пространство и время. Именно в такие моменты осознаёшь, что все те условности, сложности, что придумали для себя люди, — сущий бред, абсолютная ненужность. Только на скорости под двести с рук и ног слетали кандалы обязанностей, тревожности, что нескончаемым роем надоедливых мошек постоянно крутились и зудели в голове. Вместе со стеклянными высотками, кислотными билбордами, перепуганными лихачом людьми, позади оставались и мысли. Голова пуста, потому что ты не где-то там в своих проблемах, в завтрашнем дне, который пытаешься предугадать и понять, с каким дерьмом ещё предстоит столкнуться, не занимаешь место раздумиями о том, как было бы, поступив ты где-нибудь по-другому, сказав бы то, до чего додумался гораздо позже. Нет, ты прямо здесь, в этом самом моменте. Заземлившись, головой ощутить ровно то, что ощущало тело — вот оно, наслаждение. Гармония, мать её. В самом деле — просто неземное блаженство, когда ощущаешь себя никем и сразу всем в этом мире. Это состояние казалось Эрену тем, что должны ощущать люди при медитации, сидя жопой на коврике и вдыхая благовония. Но Эрен на жопе ровно сидеть не умел, и всё же рад, что жизнь подкинула не менее приятную альтернативу.       Йегер опустил руль, раскидывая руки в стороны, как будто пытаясь заполучить дикий и необузданный ветер в свои объятия. Получилось ли у него? Однозначно да, особенно когда этот дикий и необузданный нагоняет его с завидным упорством, мигая фарами, как бы предупреждая, что он уже попался и никаких поблажек ему больше не будет. Ухмыльнувшись, Эрен всё-таки положил пальцы обратно на грипсы и выжал ещё газу. Скоро впереди замаячила арка выезда из города, только уже старая, пыльная и грязная от песка, метавшегося вихрем и вздымающимся смерчем. Здесь уже не было того лоска, что был с другой стороны. Вот она — странная, но неизменная особенность мегаполисов. Где же ещё будут соседствовать невероятная колючая бедность и многомиллионные дома, в которых крутятся такие деньги, что люди не в состоянии потратить.       Шумный город быстро остался позади, вокруг была лишь покрытая колючками равнина, паутинкой потрескавшаяся от адского дневного зноя. Воздух уже не пах кукурузой и зеленью — пах жжёным каштаном, раскалённым асфальтом и пылью, которая здесь вместо него. Проехали быстро, считай по касательной. Редко падал свет от ламп придорожных забегаловок и мотелей. Тут уже никто не свистел вслед — немногочисленный народ, что вышел покурить или подышать свежим воздухом после духоты пабов и баров, провожал их долгими взглядами, прищуренными от разлетающегося с дороги песка.       Оранжевое марево почти упавшего за горизонт солнца не оставляло попыток выжечь глаза даже сквозь матовые защитные стёкла. Как назло, скрыться от него было некуда — их «финишная линия» дальше в сторону запада. Уже сейчас, посреди рыжего горизонта, виднелся огромный, чёрный омут.       Омут, упав в который, всё и началось.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

— Надраться посреди разрытого карьера, чтобы потом там убиться где-нибудь? — Леви искренне не понимал, какой толк ему ехать в ебеня соседнего города посреди редких собственных выходных. Ханджи была как всегда раздражительно настойчива. — Там води-и-ичка! — блаженно протянула Зоэ, у которой главное правило: тот, кто хорошо отдыхает — пьян уже заранее, — Поэтому там ничего уже не делают, зато како-о-е место пропада-а-ет! Леви, стоит только увидеть — башку снесёт. Там ещё мой племяш с компанией подтянется, Жанчик, погуля-я-ем!       Башку и впрямь снесло. Особенно когда к ним присоединились мотоциклисты, у которых в этой области был благотворительный заезд. Конкретно от того, сидевшего на сваленной коряге напротив, пьющего пиво из зелёной бутылки так, что несколько капель умудрялись литься мимо рта, катясь по подбородку за шиворот, Аккерман получил очередной хедшот от жизни.       В глазах, устремлённых прямо на него, с лисьим самодовольным прищуром, играл такой пожар, что огонь искристого костра казался затухавшей спичкой. Он был яркий и жгучий, как что-то родившееся глубоко в груди. — Я Эрен, приятно познакомиться! — имя этому пожару, неуклюже вытирающего рукавом шею. Тогда Аккерман сгорел и именно тогда понял, что очень крепко попал. Попал в утро, где ладони приятно грела чужая талия. Попал в невыносимо неловкий день знакомства с чужими родителями. Попал в вечер, когда они оба выжимали из моторов предельную скорость, стремясь туда, где когда-то встретились впервые.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      Вот в глубине карьера уже можно было разглядеть очертания тёмной, бездонной глади небольшого озера. Конец заезда всё ближе и ближе. Если хорошо напрячь глаза, то уже видно силуэты двух склонённых друг к другу деревьев, под которыми наверняка всё ещё валяются неошкуренные брёвна и камни, ободом раскиданные вокруг пепелища прошлого костра.       Съехать с дороги и царапать новое лаковое покрытие колючими кустами не так страшно, как мчатся по самому краю карьера, где спуск почти вертикальный, падать далековато, а глубина воды по этой дуге максимум метр-полтора. Эрен невольно всё-таки скосил взгляд вниз, но мало что увидел от застилающей глубь крошки сухой глины и песка, вылетающей из-под колёс. Не его колёс — поморщился он. Леви обогнал его на резком повороте, и теперь ему буквально приходится глотать пыль. Злится — он это почувствовал. Как бы он не пытался обогнать, надурить, испугать, проскочить, по итогу всё равно оказывался за авто, с разницей лишь в дистанции.             Йегер терпеть не мог проигрывать. Ему слишком сложно давалось принятие того, что кто-то может оказаться лучше. Когда из года в год пытался покорить небеса, буквально вытаскивая себя из самых низов, сформировалась зависимость, нерациональные ожидания, страх вернуться, снова упасть. Единственное, что удерживало его от взрыва — осознание того, кому он проиграл. Проиграть Леви не стыдно, не обидно, потому что оба множество раз доказывали, что они ровня друг другу. Каждая победа или поражение в чём-либо у этих двоих воспринимались лишь как пополнение статистики, личные плюсики на весах, которые рано или поздно вставали в равновесие. Прежде всего это развлечение, а не гонка. Просто-напросто здоровое соперничество для поддержания ритма жизни. Всё равно друг для друга они всегда оставались личными фаворитами. — Что-то я сильно разошёлся, — полушёпотом пробубнил Эрен, слезая с байка и на ходу стягивая шлем. Закинув руки за голову и довольно потянувшись, разминая затёкшую спину и напряжённые лопатки, блаженно прикрыл глаза. На плечи опустились пальцы, массируя их, нежно спускаясь дальше по позвоночнику до тех пор, пока не сомкнулись в кольцо на бедрах. На плечо упала чужая голова и до уха, сквозь ткань балаклавы, донеслось тихое, усталое: — Только попробуй ещё раз что-то подобное вытворить. О чём ты вообще думал, засранец? Сегодня слишком хороший вечер для того, чтобы соскребать твои мозги с асфальта. — Прости, уже понял, что мне это мало как помогло. Леви подъехал к месту максимум секунды на две раньше. Но это всё ещё победа. — И каково твоё желание, о быстрейший из быстрейших? — навалившись на чужую грудь, наконец-то стягивая ткань с лица и вдыхая полные лёгкие, благовейно прошептал Эрен. Его сердце всё ещё ухало где-то под рёбрами, а спиной чувствовалось другое, такое же быстрое и гулко бьющееся в унисон. Романтика, мать её. — Сегодня ты говоришь мне только «да», согласен? — проводя носом по волосам, вдыхая аромат любимого шампуня, спросил мужчина. — Да, я полагаю? — Эрен тихонько засмеялся, накрывая руки на талии своими, — Щекотно. — Верный ответ. Искупаемся? У меня всё лицо в песке, да и давно тут не были, — кивком указав на водную гладь, шепнул Леви. — Такому горячему мужчине просто необходимо остудиться, — очаровательно подмигнул, — Это тоже да, если что, — выкручиваясь из рук, Йегер всё-таки не увернулся от ладони, летящей по левой ягодице. Аккерман никогда не был уверен, что его парень не практиковал гипноз. Иначе почему сейчас он глаз не может отвести от того, как Эрен дёрнул молнию гоночного костюма на груди, медленно ведя замок до упора, а затем стягивая его так, как умел только он — так, чтобы у Леви сердце забилось чаще, чем на сиденье гоночного болида, а ладони потели далеко не от свербящего зноя. — Тебе помочь? — игриво, как кот, он снова вернулся в объятия. — Сегодня говорить «да» — твоя работа. Леви положил руки на щёки Эрена, мягко ведя подушечками больших пальцев по загорелым скулам. Поцелуй вышел коротким, почти целомудренным, невероятно сладким.       Одежда сложена где-то на капоте авто, фары которого единственный источник света на километры вокруг. Солнце село, наступили глубокие синие сумерки. Немудрено, что спускаясь по мелким песчаным ступеням и постоянно спотыкаясь, самым простым вариантом выбрано спрыгнуть в озеро где-то на середине пути. Казалось, что падаешь в огромную чёрную пропасть. Секунда, и ты уже оказываешься в ней с головой, оставляя по ту сторону лишь звонкие брызги. Хотелось расслабиться и падать дальше, но сильные руки уверенно тянули вверх, заставляя плыть дальше, на небольшой островок, где пальцами ощущалось песочное дно. По спине волной прошли мурашки. Вода после длинного солнечного дня сохранила крохи того тепла, но воздух уже остужен равнинными ветрами и вихрями. Жарко только от человека напротив, оттого и прижиматься хотелось теснее, плотнее, залезть в него чуть ли не полностью.       Поцелуи выходили смазанные, иступлённые, попадающие то в губы, то в щёки, то в шею. Леви не удержал себя в удовольствии укусить влажную ключицу, получая в ответ звучный и слишком громкий для пустого озера полустон. Эрен потянул Леви за шею, как можно ближе к себе, не позволяя раньше времени разорвать пряный, до невозможности желанный поцелуй. Только когда воздуха перестанет хватать, когда глаза начнут слезиться — тогда можно. Но только на несколько секунд. Затем нужно тонуть друг в друге снова. Насытиться невозможно — ощущение такое, что всегда будет мало, всегда недостаточно, ведь как будто есть возможность дать больше и получить не меньше. Они обдолбанные адреналином наркоманы, но любовь — наркотик потяжелее. Не было сил сопротивляться. А есть ли желание? Когда очередная доза прямо здесь, у тебя в руках — удивительно, но тоже нет. Леви покрывал поцелуями бархатную шею, снова наливая густым алым следы, успевшие потускнеть. Йегер прижался грудью, закинув ноги на чужие бёдра, что-то быстро и сбивчиво шепча куда-то в висок, частенько чередуя с мимолётными поцелуями. Хотелось ярче, сильнее. Руки Эрена скользнули ниже, царапая короткими ногтями рельефный живот, обхватывая чужую возбуждённую плоть, почувствовав за это укус в плечо. Но парень явно не был единственным, кто желал довести другого до безумного наслаждения. Леви сделал ровно то же самое. Движения шли неслаженно, дыхание замирало. Чувствовалось слишком многое. Почти непроглядная темень и обволакивающая водная гладь обострили тактильные ощущения, а изнутри разрывало от восторга, возбуждения и непередаваемого влечения. Свободные руки с нажимом проходились по спине, зарывались и оттягивали волосы, заставляя всматриваться другому в глаза. О, в этих глазах каждый видел целую вселенную, предоставленную специально только для одного человека — его самого. Предчувствуя скорую разрядку, движения стали резче, быстрее, а поцелуи отчаяннее и упоительнее. Леви с особой жадностью впитывал то, как закатились глаза Эрена, рот открылся в беззвучном крике, а пальцы сжались на его плече. Свой оргазм после этого он даже не помнил. Вспышка угасла уже тогда, когда их губы вновь соприкоснулись в поцелуе. Подниматься после такого снова наверх получалось сложнее, чем казалось на первый взгляд.       Йегер задумчиво ковырялся палкой в только что разведённом костре, поднимая в небо танцующие огненные искры. Забытый в машине после последнего пикника плед приятно согревал продрогшие после озера плечи. — Подумать только, уже два года прошло с того дня, как мы здесь встретились, — снова шёпотом сказал парень. Нарушать образовавшееся уединение и спокойствие этого места не хотелось даже громкими словами. — Прошло, как один день, — Леви уже одетый сел рядом и приобнял парня за плечи, подвигая к себе и целуя в вихрастую макушку. — Люблю тебя, — ухмыльнувшись, сказал Эрен. Физическое проявление любви всегда давало это понять, но слова вносили уверенность и ясность. Для них эта фраза была далеко не пустым звуком. — И я люблю тебя. Наверное поэтому всё же спрошу, — Аккерман потянулся к своим брюкам и достал из явно выпирающего кармана синюю бархатную коробочку. Подняв уверенный взгляд на Эрена, он, быстро вздохнув, произнёс: — Согласен ли ты с сегодняшнего дня называться моим мужем? Крышка коробки открылась, а в свете костра переливался чёрный вулканический камень, обрамлённый белым золотом. Зеленющие глаза распахнулись, а руки замерли. Эрен не мог ответить нет. Даже не из-за желания после проигрыша. Просто не мог и не хотел. — Да, — потрясённо сказал он, — Боже, Леви, я согласен! — и на его лице расцвела ослепительно яркая улыбка. С ямочками. Он кинулся к Аккерману с невероятно крепкими объятиями, хихикая и понимая, что вот-вот, наверное, расплачется. Глубоко и размеренно дыша, пытаясь взять себя в руки, Эрен отодвинулся и вытянул руку вперёд. Кольцо идеально подошло на безымянный палец, а единственное, на что хватило сил, так это уточнить: — Фамилию возьмём двойную. Всё-таки одна непрошенная слеза — предательница — выскользнула на щёку, где сразу же была мягко стёрта нежными губами. — Договорились.       Именно на этом месте, два года назад, они впервые встретились. Судьба заставила их поверить в любовь с первого взгляда, поэтому дни, которые они вместе, ведут отсчёт именно с того момента. На следующий год на этом же месте они будут праздновать уже две годовщины. Действительно счастливые.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽