Ключ от Амазонии

      В общем, первая неделя пребывания в террариуме показала, что жить с рептилоидом, в принципе, можно. В более подходящем для него месте кожа Иса приобрела более зеленоватый оттенок, близкий к фисташковому, из чего Сера сделал вывод, что то, что он видел в медотсеке было ужасно стрессовым состоянием для гадёныша и всё время там он был бледен. Это подтверждалось и тем, что гибрид больше не стремился окольцовывать его собственным телом ежеминутно, он понимал, что здесь Серафина никто не собирается у него отнимать, потому что на пять квадратных километров вокруг их всего двое. Впрочем, прекращать проявлять свои змеиные знаки внимания он тоже не собирался, к чему Сера стал относиться более спокойно. Недотрогой он не был, конечно, просто не представлял себе, как в понимании исследователей должен был происходить этот процесс их сближения.       Кроме того, в закрытом пространстве ему быстро стало скучно, и хотя он попросил оборудовать какие-нибудь спортивные турники, чтобы скрасить скуку, в основном именно змёеныш проводил на них время. Он обматывался вокруг металлических труб хвостом, запутываясь, или висел на них вниз головой, наблюдая за Сера. Мужчина больше воспринимал его как... не сказать, что как ребёнка, но и не как потенциального партнёра. Это у него не получалось ни в какую, хотя он и замечал каким становился иногда взгляд Иса: откровенно вожделеющим, мутным и таким восхищённым. Будь Серафину не тридцать пять, а двенадцать, и будь он девочкой-подростком, он бы сказал, что рептилоид смотрит на него глазами-сердечками. Ощущения от этого были мягко говоря нетипичные, он не знал, как отвечать на это и каким образом реагировать, но гибрида это нисколько не смущало. Он из-за феромонов чувствовал себя здесь самцом в брачной погоне, и отсутствие реакции его пока не смущало, он продолжал добиваться своего с завидной энергичностью.       Днём гибрид проводил время отсыпаясь на солнце, неподалеку от Серафина, что пытался себя занять хоть чем-то, сходя с ума от скуки. Ночью же, когда спать хотелось уже мужчине, Иса изредка охотился, но чаще просто бездельничал под боком у человека, греясь уже теплом чужого тела.       На восьмой день произошло непредвиденное. В очередной раз вися на облюбованном турнике головой вниз, он внезапно совсем расслабил хвост и свалился, приложились лбом о пол. Честно говоря, Серафин перепугался до смерти, смотря как обмякший хвост Иса сползает вниз. Сначала ему показалось, что тот потерял сознание, но глаза змеёныша хоть и были остекленевшими, всё-таки были открытыми. Уже через десять минут после его падения к ним набежала куча персонала, чтобы удостовериться в сохранности гибрида.       — Он что, уснул с открытыми глазами? — спросил Серафин, пробуя прикрыть волнение за сарказмом.       Пытаясь привести гибрида в чувства, он поднял его под руки и как можно более удобно усадил на свои ноги, если это можно было так назвать, потому что Серафин никогда не задумывался, умеют ли змеи сидеть в принципе. Иса безвольно прижимался к его груди холодными твёрдыми лопатками, и только через некоторое время начал как-то обречённо шипеть на медиков, что брали свои чёртовы анализы и не могли сказать, что с ним случилось.       Серафин по наитию погладил гибрида по животу и тот издал шипение совсем иного тона, будто рука человека обожгла его. Откинув голову назад, он тяжело задышал приоткрытым ртом и прикрыл глаза. Прямо посередине его лба начал наливаться крупный синяк.       — Может, его следует отсканировать, вдруг у него сотрясение? — уже не пытаясь прикрыть волнение в голосе, спросил Сера и нахмурился, когда гибридный психолог, стоящий за спинами медиков, хмыкнула.       — Удар был не настолько сильным. Если бы он висел высоко, то такой исход был бы вероятен, но это просто ушиб, — с сильным испанским акцентом объяснил ему мальчишка в красном комбинезоне и синих латексных перчатках, запирая свой чемоданчик с пробирками.       — Нанесите какое-нибудь средство тогда, от ушибов — вздёрнул бровь Сера.       — Он всё равно смоет его. У змеевидных своя традиционная медицина основанная на использовании растений из джунглей, они не переносят химические средства, — пожал плечами мальчишка и повёл второго медика за собой на выход, оставив на его руках невменяемого гибрида.       — Меня зовут Анна, — оставшаяся женщина протянула ему ладонь, свободную от планшета.       Серафин уже знал, как её зовут. Эту женщину поставили индивидуальным психологом для их пары. Вообще-то, Сера немного возмущало то, что его тоже начали считать за биологический образец. Его начинали ни с того ни с сего тыкать иголками как им там вздумается, заперли чёрт знает где, а потом ещё и назначили ему мозгоправа, да и того гибридного. Его нарастающее раздражение слегка поубавилось только потому, что Анна оказалась довольно привлекательной. Примерно его возраста, высокая, фигуристая и с приятным голосом с хрипотцой. Чёрные вьющиеся волосы она закалывала в небрежном пучке заколкой и её внешний вид не портил даже бесформенный синий комбинезон, что служил стандартной униформой.       — Серафин, — ответил мужчина всё же настороженно и слегка сжал руку женщины. После ледяных ладоней гибрида человеческая ему показалась обжигающей. — Как видите, Иса сейчас не в состоянии вести беседы, а я не гибрид, чтобы со мной работать.       — Может, сразу перейдём на менее официальный стиль общения? — женщина улыбнулась в попытке расположить к себе, будто Сера какой-то дурачок, что поведётся на это. — Ты дал ему имя.       — Должен же я был его как-то называть? Кодовое имя у этой скакалки — язык сломаешь.       Иса зашипел, как всегда, когда он придумывал ему очередное прозвище, и вяло шевельнул хвостом. Чуть повернувшись, он пьяно взглянул в чужое лицо и уткнулся лицом в шею Серафина, обозначая его своим перед посторонним человеком как мог в этом состоянии. Это было понятно и так, было очевидно, что Анна начала вносить в свой отчёт. Сера накрыл голову гибрида ладонью, прижимая того к себе. Это был неосознанный жест защиты, он просто не доверял Анне, не хотел позволять копаться ни в своей голове, ни почему-то в голове Иса, что сейчас нуждался в поддержке. Хотя бы не в это неподходящее время, когда ему плохо и он не способен реагировать трезво.       — И то правда, — улыбнулась женщина.       Анна решила присоединиться к посиделкам на полу. Сера на это взглянул со скепсисом, знал он и этот приём, что проворачивали обычно с малолетними: находиться на одном уровне, не смотреть сверху вниз, то, что подсознательно располагает детей к себе. Такое обращение с собой мужчина принял почти за неуважение, хотя и понимал, что психолог прощупывает почву и пытается наладить с ним контакт, такая её работа. Раскрываться перед ней, впрочем, он не собирался, и даже обрадовался, когда Иса медленно подтянул хвост и обхватил им его колено, подключив к объятиям и руки. Кажется, он начинал приходить в себя, что заставило Сера выдохнуть с облегчением и машинально погладить змеёныша по волосам. Каким бы ни был раздражающим этот кожаный засранец, зла или страданий мужчина ему никогда не желал.       — К слову, могу я узнать, к чему стремится этот эксперимент? — Серафин изогнул бровь, ладонью накрыв и хвост, что то напрягался, то размякал, словно вторя сердцебиению. — Ну изучат этот вопрос, ну а что толку?       — О, конечно, — словно обрадовалась женщина вопросу. — Если излагать коротко, то идея заключена в следующем: исследователи надеются, что изучив твой феромон, они смогут синтезировать его искусственно, это позволит продолжить эксперименты. То есть... Понимаешь, все змеевидные гибриды второго поколения родились более изменёнными в сторону рептилий и существует риск, что через несколько следующих поколений они не только кардинально изменятся внешне, но и потеряют свою человечность, прищеплённую им в пробирке.       — То есть вы собираетесь искусственно перенаправить ход эволюции, которую сами же и запустили? — Сера нахмурился.       — Не мы, а они, — вздохнула Анна, подчёркивая то, что она не с исследователями, будто она на их с Иса стороне. — Но да, они собираются заняться этим. Если начать скрещивать не двух змеевидных класса фактического F, чьи гены змеиного предка куда сильнее, а человека и такого гибрида, то существует вероятность, что у такой пары родится змеевидный, но всё-таки H-классовый ребёнок. После того, как родится это поколение, его отделят от остальных и продолжат наблюдать.       — Я понял, — угрюмо отозвался Серафин, чувствуя, КАК дыхание Иса изменилось. Он попытался заглянуть ему в лицо, но тот яростно зашипел, кажется, понимая уже всё. — Но почему бы не создать гибридов категории H прямо в пробирке?       — К сожалению, на данный момент технологии позволили создать только те биологические образцы, которые называют первым поколением. Очеловечить их ещё больше не получилось.       Сера кивнул, мол, всё понял, и потерял интерес к женщине. Ему было неприятно с ней говорить, будто это она организатор этого всего надругательства над природой. Мужчина понимал, что наука пытается спасти человечество перед тем, как солнце превратит их планету в уголёк, но так же считал эти эксперименты над людьми и животными биологическим насилием.       Последние года вокруг этой темы разразились небывалые споры. Религиозные организации требовали немедленно прекратить играться в богов, создавая принципиально новые формы жизни; правозащитные организации требовали создать удобные условия жизни для разумных гибридов; зоозащитники просто нахрен растерялись. Но двигатель прогресса уже был прогрет и работал на всю, не обращая внимания на застывшего в свете фар оленя по имени Мораль. Никаким принципам не было места в лаборатории, если их нельзя поболтать в пробирке или расщепить на атомы.       — Голова болит, — прошелестел Иса, прикоснувшись пальцами ко лбу и чуть отодвинувшись от груди человека.       — Да ладно? — фыркнул Серафин, выпуская его из рук. — Больше никаких покатушек на турниках, понял меня?       — Сера, — жалобно прошипел гадёныш, залезая кончиком хвоста под его футболку.       — Как себя чувствуешь, Иса?       Заметив женщину, гибрид на несколько секунд оторопел. Его зрачки сузились, а в приоткрытом рту показались клыки. Серафин скользнул ладонью по его хвосту, переключая внимание на себя, потому что, казалось ему, он бы бросился на Анну не раздумывая просто потому, что она слишком близко к ним. Иса его понял и устранять женщину не торопился, но оставался напряжённым.       — Я твой новый психолог, Анна, — женщина протянула руку и ему, но Иса даже взгляд на неё не опустил. — Я здесь чтобы помогать вам и отвечать на ваши вопросы. Хочешь у меня поинтересоваться о чём-нибудь?       — Когда ты уйдёшь? — спросил Иса, заставив Серафина подавиться смехом. Он быстро собрался и сделал серьёзное лицо.       — Я...       — Он устал и замёрз, к тому же, как он и сказал, у него болит голова, так что закончим на этом, — решил мужчина. Растерянная женщина с опозданием кивнула и встала, направляясь на выход, бормоча слова извинения.       Оставшись наедине с гибридом, Сера выдохнул с облегчением. Он не совсем понимал, как так вышло, но на подсознательном уровне начал привязываться к Иса, это переходило в желание защищать и заботиться о рептилоиде, и Анну, словно хищницу, подпускать к змеёнышу он не хотел точно так же, как не хотел подпускать её к Сера сам гибрид. За эти дни они научились существовать рядом, вместе, и пока не были готовы позволять вторгаться в их пятикилометровой мир кого-то ещё. К счастью, работа Анны была это понимать и не мешать им, поэтому она легко сдалась. Серафин ощущал себя слегка странно от того, как легко ему оказалось мириться с положением дел, но никогда не был склонен к рефлексии, поэтому просто принимал как данность то, что ему удобно и комфортно сейчас, в новом образе жизни.       Иса медленно гладил его спину кончиком хвоста, отчего вся кожа Серафина покрывалась мурашками, и смотрел в его глаза, словно пытаясь гипнотизировать.       — И что это было? Ты вырубился? — мужчина опёрся на пол позади себя локтями, потому что встать всё ещё не мог ввиду того, что на нём сидел Иса, а немного пространства ему уже было необходимо.       Иса лизнул воздух несколько раз и опустил взгляд на его грудь. Из-за активной нагрузки в зале, там расплылось потное пятно, ткань потемнела, а ему пора было принять душ. Гибрид отрицательно покачал головой и обхватил его талию, приютив кончик хвоста в его пупке. Эта деталь его очень заинтересовала, когда он её увидел впервые, ведь у него самого такого не было.       Змеёныш отвёл взгляд и сполз с него, покидая их своеобразный спортзал, оставляя Серафина в смятении. Он был действительно напуган, когда гибрид свалился головой вниз. У него до сих пор были влажные ладони, а сердце, кажется, только-только начало замедляться. Он не ожидал от себя, что гибрид так его взволнует когда-нибудь.       Следующими днём, пока гибрид отсыпался под горячими лучами после ночной охоты, а Серафин возился с планшетом, ему пришло уведомление о новой информации об Иса. Оказалось, что гадёныш вчера буквально перевозбудился. Пот Сера был именно тем, что гибрид считал феромоном, но зная, что его самка ещё не готова подпускать его к себе для спаривания, он сдерживался и это привело к тому, что ему поплохело. Мужчина не знал, плакать ему или смеяться, читая этот параграф. Всё-таки в какой-то мере Серафину это казалось даже слегка милым. То есть, когда Иса обволакивал его своим хвостом, он не домогался его, он пытался показать своё присутствие рядом, свои заботу, внимание и симпатию. У него было понимание того, что человек не готов, и он просто стремился изменить этот статус, естественно вызвав в нём желание и ответный интерес, а не переломить Сера. Гадючий джентльмен, — думал мужчина с усмешкой. Не то что б его действительно можно было сломать, но такая обходительность змеёныша ему понравилась. Он ощущал дискомфорт от длительного возбуждения, может быть, боль, но всё равно держал это при себе ради него.       Серафин оказался сбит с толку, на самом деле. Кто-то впервые хотел его буквально до потери сознания. С этого момента он наконец признавал, что Иса действительно маленький, но всё-таки мужчина, и это заставило взглянуть на него слегка под другим углом, почувствовать к нему уважение, ведь, только захоти Иса, он мог бы его затянуть узлами своего хвоста по рукам и ногам, и взять желаемое силой. Но даже мучаясь, он не позволял себе этого, не поддавался своим животным инстинктам. Серафин будто действительно нравился ему, а не был потенциальным сосудом для выращивания его змеиных головастиков, хоть человек и был неспособен родить его потомство, знал он это или нет.       До этого он думал, что прекрасно знает, что происходит в белокурой головушке его восьмиэтажной анаконды, но теперь понимал, что он заблуждался во всём. Иса добивался его расположения, как добивался бы любой влюблённый парень. Может быть, частично он был на поводу у феромона, что так сильно привлекал его тело, но он сопротивлялся этому первобытному желанию, потому что заботился о чувствах Сера.       Он был тем, кто буквально оказался слеп, потому что Иса был единственным, кто находился с ним рядом, и всё внимание человека было сосредоточено на нём, и всё равно он его понял так поздно. Позже всего, после удивления, прозрения и лестного ощущения, пришло чувство некоторой вины. Не за то что он до сих пор не дал гибриду, а за то, что он не замечал его истинных побуждений и его состояния.       Откинув планшет на постель, Сера вскинул голову к потолку и устало потёр переносицу. Хотелось бы ему толковую инструкцию о том, как себя следует вести с Иса таким образом, чтобы лучше его понимать. Он не был ни человеком, ни животным, его образ мышления был тем, чего обычный человек, что не был гибридным психологом, мог понять не сразу. Или вообще не мог понять.       Впрочем, до отчаяния было далеко, они всё-таки только недавно начали вместе жить и времени понять гибрида у него было ещё достаточно. Серафин собирался провести это время с пользой.