5.
28 июля 2022 г., 20:48
Через несколько дней начались дожди. Новая экология стёрла понятия «сезон дождей» или «засухи», как это было в ныне несуществующей Африке. Целый материк превратился в сотни километров плавающего в океане твёрдого куска песка, что практически не давал жизни, зато мог легко её забрать. Амазонию же напротив, заливало до отказа, поднимая уровень воды в реках и топях, и если это и могло показаться в какой-то мере раем, то таковым совсем не являлось, потому что вода была токсичной для человека до того, как пройдёт два этапа фильтрации. От одного или двух прогулок под дождём могло ничего и не случиться, но систематические походы могли закончиться химическими ожогами, выпадением волос и повреждением слизистых. Другое дело гибриды, которые имели устойчивое здоровье и из кожных болезней к ним не цеплялось совершенно ничего. Кожа Иса только приобрела нежно-зелёный оттенок от прохлады, но оставалась такой же ровной и гладкой на вид.
По крыше портативной комнаты ещё с ночи стучали крупные капли воды, внутри это преобразовывались в белый шум, как если кто-то включил старое радио. Вернувшийся вместе с рассветом гибридыш свернулся на постели, оставив грязный хвост с прилипшими листьями и травой на полу, даже не пришлось отвешивать ему замечаний. Серафин сидел рядом, просушивая его волосы полотенцем.
За прошедшие несколько дней Иса стал более нервным, вероятно от того, что Серафин не собирался давать ему больше того, что дал уже, и это рептилоида не устраивало. Сера на это смотрел, но предпринимать ничего не спешил, он заниматься сексуальным просвещением всяких кожаных придурков не нанимался, и всё-таки его начало беспокоить то, как на него отзывался Иса. После парочки попыток залезть ему в трусы после спонтанной мастурбации он словно окостенел, и каждый раз когда мужчина, скорее по привычке, сбрасывал с себя его хвост, он не повторял попыток его обнять или зацепиться за язычок для ремня на его комбинезоне кончиком. Он словно окончательно разочаровался в Серафине, или понял, что тот самец, или чёрт знает что ещё. Неожиданно даже для себя самого Сера понял, что его это огорчает. Но признать в полной мере он это был неспособен, он ведь изначально принял позицию подчёркнуто недовольного обстоятельствами, и хотя случай у озера раскрыл его потаённые внутри грязные секреты, отступать от своего он был не намерен.
— Сороконожка-инвалид, — фыркнул Серафин под нос достаточно громко, чтобы змеёныш услышал, но тот не зашипел, как рассчитывал мужчина и остался неподвижным, оставляя его шпильку без какого-либо ответам. — Ладно, давай поговорим. Что не так?
— Ничего, — вяло отмахнулся гибрид, но голову повернул. Слипшиеся, потемневшие от влаги волосы упали на его лицо.
— Я два раза повторять не буду. Ты как, наконец понял, что я не самка, и решил оставить меня в покое? Сразу бы так и сказал...
— Я знал, что ты не самка с самого начала, — перебил Иса, и несколько раз лизнул воздух раздвоенным языком, а потом привстал на локтях, заглядывая ему в глаза. — Я не животное, я всё понимаю. Со мной занимались воспитатели и психологи, они бывают мужчинами и женщинами, я давно знаю, как отличать их, это несложно.
— И ты в курсе, что я не выношу твоё потомство, так ведь?
— Ты сказал это ещё когда мы были там, — гадёныш качнул головой назад, в сторону, где за несколькими стенами находилось само здание научной станции. — Я слышу хуже, чем ты, но я не глухой.
— Тогда почему ты так себя ведёшь? — скрестив руки на груди, поинтересовался Серафин недовольно. Стоило этим брачным игрищам, что раздражали его три недели, закончиться, как он понял, что теперь в нём вызывает ярость то, что их нет. И так плохо, и так ещё хуже. Если из двух зол нужно было выбрать то, что меньше, он выбирал Иса с его приставаниями, чем мутную молчаливую неизвестность, от которой воротило его самого.
— Как я себя веду? — не понял Иса, покрутив в пальцах одну из косичек с бусинками. — Ты по-прежнему пахнешь хорошо, ты по-прежнему большой и... ты идеальный для меня, — неожиданно произнёс гибрид, отчего у мужчины в голове что-то внезапно щёлкнуло со звуком затвора и на долю секунды контузило его. Идеальный... для него? — Но... ты не считаешь меня самцом, достойным тебя. Тебе не понравилось, что мы делали, не нравлюсь я, и ты не подпускаешь меня, для меня это значит, что ты ждёшь другого, более сильного.
— Нихрена, — выдохнул Серафин наполовину возмущённо, наполовину удивлённо. — Я не говорил, что мне не понравилось. Никого я не жду, я же сказал, что не самка и не змеевидный, мне не нужен какой-то другой гибрид, потому что я считаю, что потомство от него будет лучше. Ты накладываешь на меня инстинкты своего вида, у меня они другие.
— Другие, — повторил гибрид расстроенно. Краешки его безгубого рта дрогнули вниз, а потом он опустил голову и поцарапал пальцами простынь перед своим лицом. — И поэтому тебе не нужны другие, — снова повторил он. — И я не нужен, потому что я гибрид.
В комнате повисла тишина, шипящая дождём и гудящая почему-то утяжелившимся дыханием Серафина. Он соврёт, если скажет, что все три недели не мечтал оказаться снаружи серпентария, увидеть наконец других людей, но на самом деле, это не сводило его с ума. Скорее это было как комариный укус когда его задеваешь — начинает зудеть, но если взять себя в руки и не чесать его, это проходит и так можно жить. У Сера было полно времени, чтобы думать над этим, и он свёл всё к одному вопросу: а что, собственно, дало ему человечество? Травму, из-за которой его выперли из армии, предательство любимой, (переболевшее дело давно минувших дней), не самое сочное место на охранном посту? Зато кусты джунглей, например, дали ему Иса. Точнее — болота, а ещё точнее, это Иса взял его у болота сам. Ну, это если вдаваться в подробности, но ведь речь не об этом.
— Ты... — начал Серафин, но голос свой не узнал. Прокашлявшись, он отложил сырое полотенце, которым вытирал гибрида и которое всё это время безжалостно сминал в пальцах. — Я не сказал, что ты не нужен мне, мне не нужны другие гибриды, сильнее или какие-нибудь ещё. Просто у нас, у людей, взаимоотношения выстраиваются иначе, ты не поймёшь этого так же, как я не пойму того, каким образом ты запал на мой запах.
Гибрид молча кивнул, соглашаясь с ним. Серафин ещё несколько минут подождал какой-то реакции, а когда её так и не наступило, он убрал рукой волосы гадёныша со своей стороны и закинул их на другое плечо, после чего прикоснулся губами к твёрдым чешуйкам на его скуле. Иса приоткрыл рот от этого жеста и сделался таким, как в первый день в медотсеке: восхищённым, восторженным даже и немного туповатым. Это было лучше того опечаленно-равнодушного взгляда, хотя и заставляло его немного нервничать.
— Я, значит, нужен? — прошипел Иса едва слышно, смотря в его глаза широкими зрачками.
— Да, ещё мне нужно, чтобы ты хвост свой вымыл, — отодвинулся Серафин и шлёпнул его по чешуе примерно в том месте, где у людей задница. — Ползи, тарзанка, и пока всю свою чешую не наполируешь так, чтоб её сверкание было видно из космоса, не прилезай обратно.
Иса зашипел и, коротко клюнув его губами куда-то в колючую от щетины челюсть, пополз в ванную, в которой умещался с трудом. Серафин провёл взглядом кончик его хвоста, что спрятался за дверью, и вскочил на ноги, когда дверной замок защёлкнулся. Старая привычка кусать ногти, которую он бросил ещё кадетом, внезапно вернулась. Расхаживая по комнате, он грыз свои пальцы, пытаясь привести в порядок хаос, что начался в его голове так неожиданно.
«Идеальный для меня.»
Суровый Серафин никогда не признавался никому, что он тоже вообще-то человек, хоть и выглядит как Робокоп в лучшие свои годы. На все вопросы о любви он реагировал примерно следующим образом: «Какие ещё женщины? Да в топку их, ха-ха!», потому что считал своё сердце разбитым, а мышцу не склеить, как блюдце какое-нибудь. Он любил секс, да что там, любил простые ласки, прикосновения и объятия, но не позволял себе больше близости, чем то считал нужным, боясь, что женщина снова смоет его чувства в унитаз, если он позволит себе показаться перед кем-нибудь уязвимым.
И вот он сказал гадючьему божеству «Да». Да, нужен, да, нравишься, да-да-да. Иса же не женщина, не человек даже, обычный глист-переросток, у которого нет понятия ни личных границ, ни конфетно-букетного периода, так сказать, ни даже уважения перед его физическим превосходством. Всё равно он позволил гибридышу подточить его изнутри, посеять сомнения в том, что Серафину не нужны такие отношения. Тем более, такие краткосрочные и нестандартные. У них осталось ещё чуть больше месяца, после чего Сера вернётся к работе, а Иса — в свою резервацию.
— Я помылся, — внезапно вывалился из ванной Иса вместе с клубами пара. Серафин отдёрнул от лица руку и вытер кровь с одного из пальцев о комбинезон.
— Я вижу, теперь вытрись и можешь лезть в постель, — хрипло ответил мужчина, с новым для себя голодом осмотрев капельки воды, ползущие по худой груди с тёмными сосками вниз, к бежевому нежному брюшку. — Теперь моя очередь купаться, — бросил мужчина, а после спрятался за дверью, подальше от искушения.
Во рту стоял вкус железа, а глаза в отражении запотевшего и вытертого зеркала были слегка ошалелыми. Сера осуждающе ткнул в отражение пальцем и велел ему «не сметь». Что ему «не сметь», отражение должно было разобраться само.
После ванных процедур в отсек пожаловала Анна, и это был первый раз, когда Сера ей искренне обрадовался и чуть не силой втянул в комнату, когда та сложила синий зонт и стряхнула с него воду. Женщина вела себя так же, как в первый день, хотя совершенно точно знала, если не воочию видела их бесстыдство на прошлой неделе. Но она не давала никакого повода смутиться или устыдиться этого, как и подобает профессионалу.
Иса, пошипев для галочки, потому что успел привыкнуть к психологу тоже, свернулся на постели, уложив на колени Сера голову, и предпочёл уснуть. Мужчина погладил его по скуле, но отдёрнул руку, словив себя на телячьих нежностях. Анна, если и заметила что-то, тактично промолчала.
— Как вы здесь? — спросила она жизнерадостно, протянув Сера пакет с его завтраком.
— Как вчера, как позавчера, как неделю назад, — пожал плечами мужчина.
— Не скажи, последние пять дней вы несколько отдалились, но, вижу, всё пришло в норму? — она улыбнулась и скрестила руки на груди, оперевшись плечом о шкафчик.
— Да, что-то такое, — как можно более равнодушно протянул Серафин, распаковывая пищевой брикет и заталкивая его в рот.
— Привязался к мальчишке? — вкрадчиво поинтересовалась Анна, прищурив лисьи глаза. Кусок пенопласта полез Сера не в то горло, но он успел откашляться.
— В каком-то роде да, он же ещё яйцо, за ним глаз да глаз...
— Не ври ни себе, ни мне, ты испытываешь к нему нежные чувства, совсем не отцовские.
— Если ты так считаешь и мнение у тебя твёрдое, зачем спрашиваешь? — насторожился Сера, не собираясь ни отрицать, ни подтверждать что-то, зная, что та всё равно поймёт любой его обман или попытку увильнуть. Если кто-то и умел в помещении во всякие игры разума, то это точно не Серафин.
— Чтобы проверить, понимаешь ли ты сам это, или станешь отпираться.
Серафин хмыкнул и запил брикет каким-то неопределённого состава напитком, что отливал химозным голубым. Да, отцовским его поведение назвать очень трудно, да и что говорить об этом, если он не знал, как ведут себя отцы, потому и детей заводить никогда не собирался. А к гадёнышу он начал прикипать душой в самом деле. Особенно когда тот так беззащитен перед ним.
Опустив глаза, Сера провёл по его волосам ладонью и заправил прядь за ухо рептилоида. Тот несколько раз лизнул воздух и зарылся лицом в его комбинезон на животе, стиснув хвостом его ногу чуть выше лодыжки, куда забрался хвостом под форму.
— Если ты мучаешься по поводу этого, поспешу успокоить тебя тем, что это гормоны. Ты реагируешь на феромон Иса, как он на твой.
— Что? — нахмурился Серафин. — Хочешь сказать, у меня есть такие же органы восприятия, как у змеевидных?
— Да, — с явным удивлением ответила Анна, явно не ожидая подобной терминологии от вчерашнего неуча. У Серафина было полно времени, чтобы разобраться в интересующих вопросах тоже, где-то между самобичеванием и отрицанием очевидного выдалась пара свободных минуток. — Очень видоизменённые и слабые, но есть, иначе как бы ты выделял феромон? Ты воспринимаешь его не так остро, но всё-таки чувствуешь. Когда брачный период пройдёт, он перестроится так, что это ослабнет в вас обоих, а сейчас ты можешь не мучиться и... Ну, ты понимаешь.
— Трахаться с ним?
— Да, если ты так это называешь, — Анна загадочно улыбнулась. — Не доводи его больше до того состояния, когда он вялый, он и так не самый крупный самец своего вида, в стрессе он теряет вес, на втором этапе эксперимента это может сыграть против него.
— Ах да, ещё четыре змеюки сюда подселят? Всегда мечтал.
— Они могут драться за тебя. И агрессию будут вымещать в основном на Иса, потому что он уже считает тебя своим, и будет всячески обозначать это.
Серафин тяжело вздохнул. Ему эти игры уже надоели, не успевал он к осознанию и принятию одного, как уже появлялось другое. За него, как за кисейную барышню, будут устраивать дуэли? Ну спасибо, то, что нужно старому служивому.
— Я буду осторожен с этим, — пообещал Сера, потому что действительно не собирался позволять Иса впадать в подобное состояние снова. Это ему совсем не нравилось.
Анна понимающе улыбнулась, и ещё через час покинула их, прихватив свой зонт. Иса, что только притворялся спящим, внезапно сдавил его в объятиях тонких длинных рук, засопел, ползя по нему вверх.
— Я буду за тебя драться, — серьёзно заявил Иса, что чуть не заставило Серафина засмеяться и умилиться одновременно. Он, впрочем, оставил своё равнодушное выражение лица.
— Я так тебе нравлюсь? — с усмешкой спросил мужчина, обхватив пальцами подбородок гибрида, пока тот окольцовывал его пояс.
Иса погладил его кончиком хвоста по бедру и прижался к губам своими. Серафин приоткрыл рот, позволяя этому случиться. В любом случае, если это всего лишь шутка природы над ним и действие каких-то там гормонов, что кишат в его мозгах, и это пройдёт само собой через несколько недель, так уж нужно от этого отказываться?
Он чувствовал себя как под наркотиками, разрешая Иса раздевать себя, попутно вылизывая всё, что только тот хотел. Больше всего хотел гибрид заглотить его член, оплетая и трахая его своим раздвоенным языком, как делал это с его языком, но более жёстко и даже жестоко. Он зажимал собственным языком основание его члена, когда тот начинал пульсировать прямо перед оргазмом, и издевательски смотрел на Серафина снизу вверх, когда тот матерился сквозь зубы, пытаясь побудить его к действию. При этом гибридыш радостно мотал кончиком хвоста из стороны в сторону, как счастливый щенок. Он наслаждался тем, как человек покорен в этом состоянии, и оттягивал момент до того, пока относительно не насытился.
Серафин то ли кончил, то ли богу душу отдал, когда Иса наконец выпустил изо рта его обмякший член, вылизанный начисто, и уткнулся своим лицом в его шею, слизывая пот и тиская хвостом его бедро в ленивом ритме.
— Это у вас в племени так принято, хм? — с сытой полуулыбкой спросил Серафин, поглаживая чешуйки там, где они переходят в гладкую прохладную кожу. Дождь успел закончиться, но шумело у него в голове ничуть не хуже.
— Только... — прошептал гибрид, уткнувшись в его ухо и мазнув по нему языком несколько раз. — Только в особенных случаях.
— Значит, я особенный случай? — повернув лицо, спросил Сера. Иса шлёпнул его кончиком хвоста по животу, словно за то, что он посмел усомниться в чём-то, и издал прерывистое шипение. — Это ты особенный, Иса.
От произнесённого им имени гибридыша, которое мужчина произносил не так уж часто, выдумывая ему шутливые клички, Иса замолк. Змеёныш приподнялся над ним на локте, смотря в его лицо несколько удивлённо, и растянул рот в улыбке, которую Серафин ещё месяц назад нашёл бы пугающей, но сейчас она казалась ему исключительной. Не такой, к каким он привык, но не менее красивой.
Притянув зеленоватое инопланетное лицо к себе, Сера как можно нежнее поцеловал его, больше не соревнуясь за первенство и признание своей мужественности. Он понемногу сдавался перед чарами змеевидного, и у него были на то все основания.
