Outlaws

      В доме царили полумрак и тишина, словно никто в нём не жил уже продолжительное время. Несмотря на то, что Фрэнк едва держался на ногах, точнее, практически висел на непосредственном виновнике всего этого кошмара, изо всех сил стараясь оставаться в сознании, он то и дело ловил себя на мысли, что из дешёвой комедии попал в малобюджетный триллер категории Б. В нос бил сильный запах лекарств, от которого у Айеро внутри всё непроизвольно сжималось, что-то вдалеке противно скрипело, кроме пыльного плафона у входной двери ничего было не разобрать, и воздуха катастрофически не хватало. Но был ли у Фрэнка, привыкшего полагаться лишь на самого себя, в данной ситуации какой-либо выбор, кроме как полностью довериться этому чудаку, который и заварил всю эту жуткую кашу? Чувствуя, как по виску скатывается холодная капля пота, он с горем пополам решил, что вряд ли его ждёт что-то похуже того, что уже успело с ним произойти за… Фрэнк вдруг понял, что понятия не имеет, сколько времени прошло с тех пор, как за ним закрылись двери отделения банка, казалось, что целая вечность. Он хотел было взглянуть на свои часы, но понял, что вряд ли эта информация окажется полезной для него в данный момент. Перед глазами всё плыло, его начинала бить дрожь и одновременно бросало в жар. Простреленное бедро гудело от боли на грани терпимого, которая с каждой минутой промедления ощутимо истончалась.       — Мне надо прилечь, я больше не выдержу, — прошелестел Фрэнк пересохшими губами, чувствуя, как всё его тело наливается тяжестью. Если он не окажется в горизонтальном положении сейчас же, то ляжет прямо на этот пол, наплевав на всю свою брезгливость.       — Только не здесь! — приглушённо предостерёг его блондин, подхватывая под грудью и прижимая ближе к себе. — Надо найти смотровую…       — Пальто испачкаешь кровью… — заметил Фрэнк едва слышно, полностью вверяя заботу обо всём едва знакомому человеку. Если бы тот захотел, то мог бы сделать сейчас с ним всё, что душе угодно, воспользоваться положением, в конце концов, уехать, бросив его, но тем не менее, этот парень упорно дёргал за ручки многочисленные двери на их пути до тех, пор, пока не открыл нужную. С облегчением обнаружив за ней смотровую, он дотащил обмякшего в его руках Фрэнка до кушетки, каким-то чудом уложил его на неё, затем, крепко, но бережно придерживая раненого, стянул с него кожаную куртку, ботинки, а после, недовольно цокнув, принялся за джинсы.       — Что ты делаешь… — из последних сил прошипел Айеро, заметив в руках у блондина ножницы.       — Очевидно, что пытаюсь помочь. — Пререкаться смысла не было никакого, и Фрэнк, ощутив, как трещат его любимые, насквозь промокшие от крови джинсы, которые и спустя пять лет за решёткой, как он полагал, очень выгодно на нём сидели, — теперь же их безжалостно разрезали по внешнему шву штанины — смирился со всем. Потом, всё потом… Внезапно его кисть бережно обхватили чужие холодные пальцы и перевернули — похоже, для того, чтобы узнать, который час, — ведь после этого послышалось очередное недовольное цоканье.       Фрэнк был не в силах повернуть голову и проследить за движениями блондина, он только слышал, как шелестели полы его пальто, пока он, видимо, наворачивал круги по комнате. Потом что-то с шорохом упало, и движения прекратились, Айеро с трудом разлепил глаза и увидел склонившегося над собой парня. Его кожа слегка блестела от испарины, светлые волосы от постоянно путающихся в них пальцев были похожи на наспех свитое гнездо, некоторые пряди чуть ли не касались лица Фрэнка; он словно бы даже ощущал фантомную щекотку на своём подбородке, когда блондин проводил кусочком бинта по его лбу, взволнованно сводя брови. Пожалуй, не испытывай Фрэнк такую жгучую досаду и злость по отношению к нему, временно задавленную слабостью от раны, то смог бы даже честно признаться самому себе в одной простой вещи — нечто в этом человеке, то ли в его взгляде, то ли манере постоянно откидывать со лба пряди, невероятно привлекало. Если бы Фрэнк не знал, на что способен этот ангел с нимбом из пшеничных волос и честными зелёными глазами, то ни за что бы не поверил, что он может в кого-то выстрелить.       — Где… Долго ещё… — устало попытался узнать Айеро, понимая, что ещё немного, и потеряет сознание.       — У моего друга, не беспокойтесь, он о вас позаботится. — Предугадывая, о чём хотел спросить Фрэнк, ответил блондин. — Полежите пока, я пойду его поищу, он точно должен быть сейчас дома.       Фрэнк, может, и хотел что-то добавить, но сил едва хватало на то, чтобы просто лежать. Вдруг жуткая мысль пришла ему в голову и заставила дёрнутся на на кушетке, потревожив рану. Шипя и сжимая зубы, он всё-таки решил спросить, пока не стало поздно:       — Он врач, да? Врачи обязаны сообщать о пулевых ранениях.       — Нет, вернее, да, только он не совсем обычный врач. Он мой очень давний и хороший друг, ложитесь же, вы в безопасности, — попытался успокоить его блондин.       — Твою ж… Точно сообщит в полицию! Пропали, мы окончательно пропали…       — Успокойтесь сейчас же, он всего лишь ветеринар. Кроме того, подводить тех, кто ему доверяет, совсем не в его правилах.       После этого блондин быстро скрылся за дверью, не дав Фрэнку прочитать лекцию, приправленную отборной бранью, о дружбе в подобных ситуациях. Он устало прикрыл глаза и простонал, впервые за очень долгое время обращаясь к Богу с просьбой о помощи или хотя бы маленьком чуде.

***

      В главном полицейском участке города творилось страшное — каждый его сотрудник был занят делом. С поразительной скоростью работали люди, привыкшие к тихим будням и неторопливым разговорам за кофе на общей кухне. Продуктивность била годовые рекорды, эффективность… Тут было несколько сложнее. Бурная деятельность далеко не всегда приносит качественные результаты. И вот именно это выводило инспектора Вентца из себя похлеще, чем внезапно пропавшие, будто сквозь землю провалившиеся, герои этого дня, не иначе как чудом сбежавшие от преследования патрулей. Стуча руками по столу и метая молнии в каждого, кто приближался к нему в таком состоянии ближе, чем на метр, он коротал время до тех пор, как к нему придёт отправленный на сбор информации, Патрик, руганью с младшими офицерами. По его мнению, вокруг него все поголовно были, мягко говоря, обделены не то что талантом, но и умственными способностями (за одним небольшим исключением), а потому для того, чтобы заставить этих людей сделать хоть что-то полезное для расследования, ему приходилось их стимулировать и подстёгивать. Пит прекрасно знал, какой страх наводит на весь отдел такими вспышками гнева, а ещё то, что за это его едва терпят в отделе, и если бы не его знаменитая статистика раскрываемости, то шеф полиции давным-давно и с превеликим удовольствием отправил бы его назначение в штат на другом конце страны прямо в комиссариат. Но его способности докапываться до сути оказывались неизменно полезны начальству, а потому всем приходилось терпеть его и просто заниматься своей работой, чтобы поскорее закончить этот ад погони по следу и выполнять его требования. Разве не прелесть?       Стамп вошёл в кабинет начальника как раз тогда, когда тот очень оживлённо разговаривал с кем-то по телефону. Если бы он не знал, что поразительным образом ярость инспектора не распространяется на него (видел Бог, в своё время он старался изо всех сил, чтобы добиться этого — уважения к себе со стороны Вентца и, как следствие, зависти коллег), то уже бы трясся от ужаса, как последний лист на ветру. Но вместо этого он спокойно закрыл за собой дверь, за спиной слыша рычащее: «Я хочу увидеть отчёт уже через час, ясно вам?» после чего развернулся и спокойно положил тонкую папку прямо на стол Питу. Тот на секунду прикрыл лицо рукой и шумно выдохнул, приходя в себя после разговора, потом быстро приподнимая уголок рта в подобии ухмылки.       — Олухи, кругом одни олухи… — констатировал Пит, не ожидая, что Патрик поддержит его точку зрения, чтобы выслужиться перед ним, — одна из тех особенностей этого удивительно талантливого паренька, которая ему определённо нравилась. Как начальнику, конечно. — Нет, представляешь? Машина оставлена в переулке, а дальше уличные камеры у нас не работают! Просто замечательно! Они явно поменяли машину, но мы даже не можем понять, какую… — Вентц с досадой опустился в кресло, поджав губы. О том, что проверка оборудования для видеонаблюдения в городе, давно необходима, он говорил и не раз, но кто же стал воспринимать всерьёз слова какого-то инспектора, а теперь выходило и выплясывало сплошное шапито. Вот был бы он шефом…       — Чем порадуешь меня, Патрик? — спросил он, массируя виски, в попытке облегчить головную боль.       — Его зовут Джерард Уэй, тридцать пять лет, ранее не привлекался…       — Что, никаких подростковых краж даже? — искренне удивился Пит, на мгновение приоткрывая глаза.       — Совершенно ничего, — подтвердил Патрик и продолжил:       — Некоторое время преподавал искусство в студии для детей, после работал в книжном издательстве штатным иллюстратором, пока они не обанкротились.       — Восхитительно, музыкант и художник грабят банк посреди дня! — саркастично отозвался Пит, замечая укоризненный взгляд напарника. — Прости, я слишком долго мечтал стать журналистом.       — Я могу продолжить, сэр? — ответом Стампу был взмах руки. — Значит, сейчас он работает на себя, пытался судиться с издательством, но делу даже на дали ход. Опять история с авторским правом, волчьими списками…       — Это всё лирика. Что там с семьёй?       — Родители живут в соседнем городе, есть брат, но, судя по всему, давно не общаются. Вдовец, есть семилетняя дочь, но она…       — Что с ней? — внутренне напрягся Пит, чувствуя, что они дёрнули за нужную ниточку.       — Не вполне здоровый ребёнок. Посещает специализированную частную школу для особенных детей уже почти два года.       — Ясно. Взносы немаленькие, полагаю? — приподняв брови, уточнил Вентц. Патрик кивнул и удручённо заметил:       — Это ещё мягко сказано.       — Получается, что у нас всё ещё нет ни одной зацепки, которая бы привела нас к Фрэнку, но зато образовался вполне правдоподобный мотив у его заложника…       — Да в этом деле вообще ничего с ним не вяжется. Может, он всё-таки сказал тогда правду?       — Что сам заложник? Ха, не стоит так недооценивать преступников такого уровня и такой репутации, как Айеро, Патрик. Пока я не найду доказательств того, что всё это — досадное совпадение, версию с подготовленным ограблением не стоит отбрасывать.       — При всём уважении, сэр… — вежливо начал Стамп, — я бы напротив её не рассматривал в связи с тем, что Айеро только вышел на свободу. Крайне глупо совершать преступление почти сразу же после освобождения, а, как вы знаете, это совершенно не похоже на него. К тому же заложники, погоня, стрельба…       — Ладно, это мы ещё посмотрим. — Прервал его Пит, нахмурившись. — Пока отправь к той школе, где учится дочка Уэя, кого-нибудь. Не ровён час скоро он там окажется.

***

      — Мистер Моррисон! Вот вы где, мистер Моррисон! Вы не отзывались, я уж было подумал, что никого нет дома. — Взволнованно затараторил Джерард, вбежав в комнату на втором этаже. До этого он обошёл чуть ли не весь дом и уже серьёзно переживал, что только потерял драгоценное время, но, к счастью, его друг обнаружился сидящим в кресле, если быть точнее, спящим в нём крепким здоровым сном.       — Вы меня помните? — погромче спросил он, тряся мужчину, не понимающего, что, собственно, происходит, за плечо, — это я, мистер Моррисон, Джерард, мы с братом часто приходили к вам с маминой собакой, терьером Тиной. Почти пятнадцать лет назад, помните? Вы мне ещё книги давали и учили немного оказывать первую помощь.       — О, так это ты, милый Майкл… — отозвался мужчина, всё ещё борясь со сном. — Мой мальчик, проходи, конечно, очень рад. Как хорошо, что ты зашёл, как там мама Тина?       — Майкл — мой брат, мистер Моррисон, я Джерард. — Нашёл нужным поправить блондин, отметив про себя, что имя брата до сих пор вызывает колющее чувство вины под рёбрами. Но сейчас было совсем не время погружаться в болезненные воспоминания, и он это прекрасно понимал, а потому помог мужчине встать с кресла и отряхнул его халат.       — Какой ужас… Остаться без родителей в столь юном возрасте! Поэтому ты перестал приходить?       Джерард грустно улыбнулся, понимая, что доля правды в этом предположении имелась.       — Нет-нет, мистер Моррисон, с родителями всё хорошо, но Тины не стало пять лет назад. Благодаря вам она прожила так долго… Мистер Моррисон? — замечая, что тот снова начинает засыпать, повторил Джерард. Мужчина вздрогнул и снова с лёгким удивлением посмотрел на него. Вскоре он снова узнал Уэя и слегка кивнул головой в подтверждение этого. Джерард склонил голову и подумал, что он сильно сдал за те годы, что они не виделись, ранее полный энергии и задора, желания помогать, мужчина теперь выглядел очень уставшим, даже измождённым. Уэй понял, что, не будь ситуация совершенно безвыходной, он бы тут же извинился за беспокойство и сразу же ушёл. Но вместо этого он предложил мужчине свою руку, после чего они вместе направились к выходу из комнаты.       — Так о чём ты там говорил? Прости, если тебе придется повторять, я немного не выспался, в последнее время совершенно не могу сомкнуть глаз по ночам. Этот шум, эта духота, люди… В лес бы, в горы!       — Понимаю. — Кивнул Джерард, аккуратно помогая спускаться мужчине по лестнице. — Мистер Моррисон, мне нужна ваша помощь. Вернее, не мне, а моему другу, он ранен и ждёт вас в смотровой.       — Ранен? Но я уже давно не практикую, милый.       — Он так плох, что я не знал, к кому ехать, кроме как к вам. Прошу, осмотрите его.       — Осмотреть… Ох, даже не знаю, смогу ли, зрение стало подводить. Какой, говоришь, он породы?       — Он не собака, мистер Моррисон. Лучше пойдёмте скорее, вы сами всё увидите. Я наложил жгут, чтобы остановить кровотечение, как вы и учили, время зафиксировал, но оно уже на исходе.              — Тогда поспешим, а то он ещё изгваздает тут всё, а у меня и домработницы теперь нет. Дела, знаешь ли, идут из рук вон плохо…       — Не переживайте, если что я помогу вам с уборкой — да с чем только потребуется, обещаю, только, пожалуйста, осмотрите его поскорее. — Заверил врача Джерард, прежде чем наконец войти в смотровую. Как только они оказались перед кушеткой, сон у мужчины как рукой сняло от удивления.       — Что это… — в изумлении пролепетал он, указывая рукой на человека, лежащего без сознания.       — Это мой друг, он ранен в бедро и потерял много крови. — Быстро пояснил блондин, нервно кусая губы.       — Но я же не врач, Джерард! — возмутился Моррисон, тем не менее подходя к кушетке поближе и окидывая взглядом тяжело дышащего мужчину.       — Можете хотя бы извлечь пулю и наложить повязку? — с надеждой спросил Джерард, обходя его, чтобы взять из шкафчика нашатырный спирт. За столько лет здесь совершенно ничего не изменилось…       — Пулю? Бедный мальчик! Он что её проглотил? — ужаснулся Моррисон и склонился над пострадавшим.              Джерард тем временем повёл смоченной в нашатыре ваткой перед носом у мужчины, коря себя в который раз за день за свою глупость.       — Ты проглотил пульку во время игры, да, мой хороший? — зачем-то решил уточнить ветеринар у пациента, который морщился от резкого запаха, света и боли и никак не мог понять, что происходит.       — Мистер Моррисон, вы точно хорошо себя чувствуете? — решил аккуратно уточнить Джерард.       — Нормально, на ногах держусь. — Заявил Моррисон, улыбаясь. — Ну-ка дорогой, сейчас посмотрим, что я могу для тебя сделать. — Внезапно он зажал пациенту нос, видимо, таким образом пытаясь определить его состояние. От этой картины у Джерарда всё внутри рухнуло и он понял, что они зря приехали сюда.       — Ох, какой горячий нос, очень горячий! Нехорошо…       — Это ещё что за полоумный? — справедливо возмутился Айеро, когда снова получил доступ в воздуху. — За кого он меня принимает?       — Тихо вы, полежите спокойно пока. — Вполголоса попросил Уэй. — Мистер Моррисон? Знаете, я лучше отвезу его в другое место, спасибо вам большое за уделённое нам время, простите, что так без предупреждения нагрянули, но нам пора.       — Куда это вы? В таком состоянии! Не пущу, вот уж нет, я давал клятву помогать людям, то есть, братьям их меньшим. Не суть. Возражений не принимаю, раз уж ты меня растормошил и привёл сюда, значит, он тебе дорог. Сейчас проведём осмотр для начала, а потом уже будете куда-то собираться, если это всё в порядке. Так что сейчас же верни моего пациента на место, Майкл.       Джерард, только закинувший на шею руку своего сообщника, стиснул зубы и не стал поправлять ветеринара. Пусть хоть Джином Келли его считает, лишь бы помог. Дождавшись согласного, хоть и слабого кивка от пострадавшего по его вине мужчины, он вернул его в прежнее положение на кушетке и отошёл в сторону.       — Какой хороший мальчик, тихо-тихо, не дёргайся, дай осмотрю лапку. — заворковал Моррисон. — Подай-ка мне спирт, милый, он вон там.       — Думаете, у вас получится? — неуверенно спросил Джерард, натыкаясь на умоляющий взгляд раненого. Он был прав, Моррисон, кажется, был их последним шансом. Как же глупо… Ну надо было ему снять этот пистолет с предохранителя!       — М-да, скверная рана, — наконец вынес вердикт ветеринар спустя какое-то время, — но ты молодец, что додумался наложить жгут. Так, сейчас снимем… Тихо-тихо, старина. Вот молодец. У меня, к сожалению, совсем нет наркоза, придётся тебе потерпеть. Может, чем-нибудь заменить… Ага, нашёл! Вполне подойдёт! — воскликнул он, достав из ящика жёлтую курицу-пищалку.       — Только не это… — простонал мужчина с кушетки, в ужасе округляя глаза. — Давай уедем, пожалуйста! Увези меня сейчас же отсюда! Я передумал! — но, видимо, было уже поздно, потому что воодушевлённый ветеринар передал резиновую игрушку для собак своему временному ассистенту. Тот, в свою очередь, с жутко виноватым выражением лица и курицей в рукахнаправился прямиком к Айеро, который в попытке сопротивления потревожил простреленную ногу. Он бы истратил весь свой словарный запас на этих извергов, если бы один из них очень предусмотрительно не успел заткнуть ему рот, поэтому вместо гневной тирады у несчастного получился только вой в дуэте с писком игрушки.       — Так, а вот дёргаться не надо! — строго предупредил ветеринар, но быстро понял, что бунт не продлится долго. — Лучше бы его усыпить, конечно… Но что поделать, постараюсь побыстрее, уж не рычи, дружочек, нечего было играть с чем попало.       Пока злые жгучие слёзы капали по щекам страдальца, а зубы изо всех сил сжимали пищалку, ветеринар умело расправился с пулей, которая, к счастью всех присутствующих, не вошла далеко. Он уже готовился накладывать швы, когда услышал тихие извинения и полное веры:       — Всё будет хорошо, я обещаю, вы поправитесь, я никуда не ухожу и буду рядом столько, сколько понадобится.       — Ну всё, всё, хватит нежностей, я уже заканчиваю, а потом ему нужно будет отдохнуть, и через недельку будет уже бегать. А ты, милый, пока сходи пока поставь чайник, будь добр.