Дофенизм

      Неожиданно громко звучащий чужой голос заставил Милли чуть вздрогнуть и на секунду перестать лениво рассматривать свои ногти. — Милли, Финн, мой вопрос для вас двоих… — Браун даже не обернулась, буравя взглядом совершенно другую сторону.       Она слушала вполуха, больше интересуясь нахмурившим брови Вулфардом, который, видимо, размышлял над ответом.       Ей, конечно, не было совсем плевать на интервью, просто сидящий неподалеку Финн сегодня казался необычайно красивым. Его расстегнутая на несколько первых пуговиц серая рубашка, строгий пиджак в тонкую белую полоску… Взгляд Милли опустился чуть ниже, остановившись на черный кожаный ремень с блестящей пряжкой, и она не смогла не закусить губу.       Казалось, вот-вот и она получит эстетический оргазм от его невероятной красоты. —… вас? Вы все еще друзья, просто коллеги… ваши отношения перешли на какой-то другой уровень? — задающая вопрос девушка заправила выбившуюся прядь волос за ухо и немного опустила микрофон, в ожидании ответа.       Браун не могла этого видеть, но ей показалось, что она сделала именно так. — Хм… — Вулфард покрутил микрофон в руках, чуть хмурясь.       Финн теперь смотрел на Милли тоже. Они встретились взглядами, и Браун шумно выдохнула, теряясь в его бездонных глазах.       Она была готова посвятить этой божественной красоте все существующие сонеты мира и написать еще миллион таких же, потому что любоваться на такое не может быть абсолютно бесплатным.       Бесплатным для неё был только сыр в мышеловке. То есть Джейк в своей абсолютно нелепой машине. — Может у тебя есть мысли, Милли? — Финн состроил милейшую мордашку, в попытке перекинуть с себя всю ответственность первым задать ход мыслей и вообще ответить на вопрос.       Но в ответ Браун покачала головой, не думая отводить взгляд. Пока мысли у нее были только об одном… И озвучить их было бы страшной ошибкой.       Например, самая очевидная сейчас о том… О том, что Вулфард интересовал её гораздо сильней этого комик-кона и Милли это ничуть не стесняло.       Он интересовал её сильней, чем даже собственные отношения, и это с поблажкой на то, что самому Финну было совершенно фиолетово и на Милли, и на её отношения с Джейком. По крайней мере так казалось на первый взгляд.       Разумеется, Милли уже который год питает себя надеждами на то, что это не так, и Финну все же есть до неё дело, но пока ни один из этих домыслов не оказался правдой. А ей бы так хотелось…       В груди защипало где-то в области сердца. Милли ненавидела жестокую правду и вереницу собственных, абсолютно не совпадающих с ней надежд.       Взгляд Браун скользнул на его дернувшийся кадык и вдруг все, кроме мыслей о том, как же Вулфард был хорош отошли на второй, даже на третий план.       Несмотря на то, что Браун восторгалась его красотой практически каждый раз, стоило вспомнить о его прекрасных кудряшках, сейчас казалось, что раньше Милли совсем не обращала на это должного внимания. — Черт. — Финн пожал плечами, явно намекая на то, что отвечать ему не хочется.       О Боги, и разве могла Милли сопротивляться?       Она нахмурилась, притворяясь, будто думает над ответом и даже отвела на пару секунд взгляд, оглядывая зрителей, а после и девушку, что и задала вопрос. — Знаете, наверное, мой ответ прозвучит слишком ванильно… — Милли поднесла указательный палец к губам, немного сощурившись. — С каждым днем, проведенным вместе на съемочной площадке мы становимся все более близкими и родными друг другу, потому что проделали огромный путь вместе. Целых шесть лет… Конечно, наши отношения переходят на следующий и следующий уровень — как я сказала раньше, мы очень близки с Финном. Мы все здесь как одна большая семья.       Милли улыбнулась и посмотрела на Вулфарда, подбирая самый нежный взгляд из всех возможных, стараясь снова, хоть на малейшее мгновеньице, поймать на себе чужой взгляд темных-темных глаз. — Ну… Думаю, да. Я согласен с Милли. За столько лет, проведенных вместе на съемках Очень Странных Дел, мы действительно стали друг другу очень близки.        Вулфард опустил голову, выискивая что-то на полу глазами, будто нарочно не хотел встречаться с ней взглядом. Браун, конечно, его понимала.        У него же девушка есть, Элси, гребанная, Ритчер.       Каждый раз, когда Милли видела сторис Ритчер в инстаграм, её переполняла невероятная ревность.       Честно говоря, Браун даже не думала о том, что способна испытывать настолько сильную ненависть до существования в её жизни Элси. — Хотя я понимаю, что вы имеете в виду, спрашивая о «чем-то большем», конечно. Не могу утверждать точно, ведь до доктора Манхэттена мне еще далеко, но вероятность того, что между нами есть что-то помимо дружеских отношений… Сами понимаете. — Финн извиняющеся улыбнулся, уточняя невысокую вероятность жестом руки.        Милли покачала головой так, будто была с ним согласна, но в это же время внутри бушевал шторм.       Конечно, с чего бы Вулфарду думать о том, что между ними что-то возможно?       Но, с другой стороны, вряд ли бы он признался об чем-то подобном на интервью. Ведь, если так подумать, они оба официально состоят в отношениях.       Да, точно, Джейк. Милли посмотрела куда-то вглубь зала, накручивая на палец прядь волос.

      Браун ненавидела о нем вспоминать.

      Джейк в её жизни был кем-то вроде паразита, избавиться от которого было невозможно. Он был как изюм в сладкой выпечке, черное грязное пятно в идеально белой ванной. Одним словом, Бонджови вовсе не вписывался в жизнь Милли.       Она ненавидела каждую его частичку: от выжженных блондинистых волос, сложенных в чем-то наподобие прически крутого мачо, до его перекаченного загорелого тела, видеть которое ежедневно Милли была не в силах.        Финн глянул на неё и добавил, будто почувствовав исходящее от Браун напряжение. — Впрочем, я думаю, что о каких-либо интересующих вас подробностях вы и без нашего участия можете узнать. — и развел руками. — Спасибо большое за вопрос.       Она чуть оттаяла и благодарно улыбнулась Финну.       Комик-кон тянулся невозможно долго, и, под его конец, Милли сидела, подперев голову рукой, совсем не желая отвечать на чьи-то вопросы, которые конкретно ей, к счастью, больше и не задавали: это все потому что она перетерпела целый шквал вопросов в самом начале…       И, разумеется, Вулфард тут был вообще не причем.       И его терпкие духи, запах которых вдруг ударил Милли прямо в нос, и манящие губы, которые он облизал уже, верно, раз сто; и выступающий кадык, и крепкие подзагорелые руки, скрытые рубашкой и немного раньше снятым пиджаком, который теперь небрежно свисал со спинки его стула.       От одного только его вида у Милли сладко тянуло где-то внизу живота; она чувствовала себя пятнадцатилетней девочкой, глупой фанаткой, вышедшей из ума.       Едва заметно Милли погрустнела, вспоминая о том, что внизу её ждал Джейк и целая ночь, которую они проведут вместе, катаясь по Нью-Йорку.       С одной стороны это даже неплохо, ведь лучше целая ночь в каком-нибудь крутом клубе, с алкогольными коктейлями и чем глупые расспросы рядом с Финном, который почти даже не обращал на неё внимания.        Милли обернулась на Вулфарда, голодно облизнувшись.       О боги, какой он…       Милли не знала, хочет ли она после очередного напоминания о божественности Вулфарда очередной бесконечной ночи с паразитом-Джейком.       Кажется, только смотреть на него, просто наблюдать за Финном, которому было абсолютно плевать, — в миллионы раз увлекательнее, чем рассматривать из окна машины ночной Нью-Йорк, останавливаться у баров и покупать алкогольный коктейль, чтобы перестать думать хотя бы на немного.       А потом уснуть на самом чужом плече из возможных и проснуться уже в отеле утром, снять абсолютно неудобный красивый наряд, залезть под душ, чтобы смыть с себя все остатки прошлого дня и алкоголя, задержавшись в ванной на пару часов.       Пойти в спальню и, убедившись что рядом нет паразита, скинуть мокрое полотенце на пол, выглянуть на балкон, опереться на перила и долго-долго смотреть на машины, проезжающие внизу, так далеко. Спешащих куда-то людей…       Ощутить чужие сильные, теплые руки на своей тонкой спине, талии; увернуть лицо от назойливых поцелуев, поморщиться чувствуя, как прохладные капельки воды бегут по позвонкам, скрываясь между ягодицами, а кожа от чужих прикосновений покрывается мурашками не потому, что ей приятно, не потому, что он знает это тело хорошо… Лучше сказать, что он его не знает вовсе.       Просто руки его холодные настолько, что, кажется, могут своим треклятым морозом навсегда потушить солнце, не говоря уже о других звездах солнечной системы. — Прекрати, Джейк. — Милли раздраженно скинула его руки с себя, отходя чуть дальше, в сторону кровати. — Тебе разве не понравилось? А этой ночью ты была совсем не против. Я уже подумал, что ты наконец перестала мне сопротивляться. — он мерзко ухмыльнулся, оценивающим взглядом скользя по телу Милли.       Она стояла перед ним в одной лишь шелковой ночнушке, но Браун чувствовала себя полностью голой. — Замолкни. — прошипела Милли сквозь зубы, играя так, словно не боялась его.       Джейк подлетел к ней, резко схватив за подбородок. Его лицо перекосилось от злобы, а светлые глаза заполонила мутная пелена.       От страха у Браун потемнело в глазах. Она прекрасно помнила чем обычно заканчивались её попытки дерзить Джейку — словно напоминание, мол, «веди себя хорошо, детка», по телу раздалась фантомная боль. — Я бы не советовал тебе брыкаться, Браун. Ты сама знаешь: так больнее. — Бонджови отпустил подбородок, грубо повалил её на кровать и ушел, хлопнув дверью.       Милли зажмурилась, аккуратно дотрагиваясь до подбородка. Резкая боль обожгла, будто огонь.       Ей бы хотелось рыдать, но слез уже давно не осталось, поэтому Браун лежала в тишине, пока не услышала, как в ванной еле слышно шумит вода.       Отчего-то Милли захотелось курить, хотя она, разумеется, никогда и не пробовала даже.       Может быть, стоит? Так, наверное, переносить существование Джейка было бы гораздо легче.       Браун перевернулась на левый бок, свернувшись калачиком, снова вспоминая о Финне.       Интересно, он сейчас с ней? Целует её, трогает, обнимает? А может, они тоже поссорились? Милли вспомнила вчерашнее перекосившееся лицо Бонджови после того, как она вышла с мероприятия, и они сели в машину. — Какого черта ты смотрела на этого Вулфарда все это интервью? — Джейк даже не смотрел в её сторону: он гневно сжимал спинку переднего сидения. — А тебя это волнует? Может ты забыл, но я имею полное право смотреть на кого угодно. Я не твоя собственность. — Ты чертова сучка. — паразит отпустил кресло, резко откидываясь назад и закрывая лицо руками. — Просто дрянь!       Милли всхлипнула, закусив губу. Не хватало ещё, чтобы Джейк услышал.       Только смотреть на Вулфарда, которому совсем нет до неё дела, пожирая взглядом, лучше всей её жизни в миллиарды раз.       Даже представлять его в своей голове гораздо увлекательнее.        Как он смеется, облизывается, закусив губу, хмурится, смущается… Из-за одной только картинки Финна в голове можно сойти с ума от неимоверного желания.       Браун медленно поднялась с постели и выдвинулась на выход, по дороге натягивая халат и тапочки. Каждый раз после её встречи с Вулфардом Джейк заводился и срывался на Милли. Недавно они даже дрались, но после все заканчивалось одинаково…       Браун неприятно поморщилась, стоя в очереди за кофе. Стараясь забыть об утреннем инциденте, она все прокручивала в голове конец вечера. Образ Финна, до чертиков невозможный, прочно застрял в её голове.       То, как он искренне рассмеялся над чем-то абсолютно глупым, и то, как особенно сексуально в это время выглядел его кадык, как потом закусил губу, как он с ней попрощался, отталкивая Джейка плечом…       Каждая, казалось бы даже самая незначительная деталь впечаталась в её память, не давая забыть о себе даже на секунду.       О том, какой же он чертовски… — Где ты шлялась, Браун?       …горячий.       Перед Милли вдруг появилась высокая грозная фигура, преграждающая путь. Она резко обернулась на Джейка, стоящего напротив, быстро отметая все мысли о Финне. — За кофе ходила. — Милли попыталась обойти Бонджови справа, но он схватил её за плечо, не давая пройти. — Ты бы подливала поменьше по вечерам. Может быть, и «утренний» кофе был не нужен. — Джейк поморщился и отпустил Браун.       Девушка в ответ промолчала, отпивая немного напитка.       В каком-то плане он был прав, конечно. Милли и самой не нравился ни вкус обжигающих горло алкогольных коктейлей, ни горький от утреннего латте. Ей бы сейчас выпить зеленого мятного чая, позаниматься йогой и ещё немножко подумать о чужих длинных пальцах, сжимающих её плечо и так хорошо контрастирующих с бордовым рукавом платья вчера, перед тем как Джейку не перехватить Милли в бесконечную поездку по Нью-Йорку. — И какой у нас план на сегодня? — Бонджови скрылся в спальне: через открытую дверь было видно то, как медленно он раздевается, неспеша натягивая боксеры.       Милли тотчас же отвернулась, жмурясь. Отец рассказывал, что за Джейком бегало множество девушек; какая ирония: в её спальне мечта сотен, от которой у самой Милли был рвотный рефлекс. — Может ещё раз проедемся по городу? — Милли отпила кофе ещё раз, чувствуя карамельный сироп на языке: единственное, что хоть немного сглаживало этот ужасно горький и совсем не бодрящий вкус. — Снова напиться то потери пульса? — Бонджови усмехнулся, верно решив, что отлично пошутил.       Милли только скривилась, возражая: — Я хочу оторваться в последний раз. — Ладно. Знаешь, ты мне даже нравишься пьяной. Меньше дерьма от тебя. — он, кажется, уже оделся, поэтому Браун могла аккуратно приоткрыть глаза.       Милли ответа не дала, а только проглотила подступающий к горлу ком.       Дерьма? От неё?       Браун, конечно, хвастаться не любила, но, говоря откровенно, была последним человеком, от которого можно было ожидать предательство, обман, подлость, или, как это называл паразит «дерьмо».       По крайней мере в сторону близких ей людей.       И да, кстати. Милли больше нравится, когда он молчит.

И желательно не рядом с ней.

— Заплати пока за номер. Мне надо собраться. — сказала Милли, вручив вышедшему из спальни Джейку свой кошелек.       Какая ирония. Ведет себя словно деспот, но не имеет лишнего цента чтобы заплатить за самого себя. — Я тебе мешаю? — он взял кошелек и повертел его в руках.       Браун ничего не ответила, просто стояла и смотрела на него, как на дурака.       Хотелось за уши его оттаскать, честно. Делает вид, будто за все эти полтора года их «отношений» ни разу не слышал, что в жизни Милли он однозначно лишний. — Ладно. У тебя пятнадцать минут.       Бонджови скрылся в дверном проеме и Милли, не провожая его взглядом, поспешила переодеться, прежде закрыв дверь на замок.       Джейк был большим любителем за ней подглядывать. Ведь по-честному ему бы ничего не светило.       Браун оглядела ещё не убранные в чемодан наряды и немного нахмурилась: выбор был невелик, но она быстро придумала что надеть.       Это было обычное черное платье в обтяжку без лямок и такого же оттенка босоножки на небольшом тонком каблуке.       Браун покрутилась в зеркале, поправляя собравшуюся на боках ткань.

Интересно, какие Вулфарду нравились платья?

      Милли нахмурилась, теперь подводя губы ярко-красной помадой.

А может, ему больше нравится без?

      Она тихонько рассмеялась своим мыслям. Иногда Браун думала о таких глупостях, что самой становилось дурно.       На деле день обещал быть скучным, поэтому мысли и алкоголь — единственное, что могло поднять ей настроение.       Вдруг Милли почувствовала чужой пристальный взгляд на своей спине: это значило, что её время наедине с собой вышло.

***

      Был ранний вечер, только семь, когда она заметила яркую вывеску ночного клуба. И это было именно то, что могло скрасить серый непримечательный вечер, который, казалось, было не спасти ничем. — Сэм, останови здесь! — окликнула водителя Милли, рассматривая окрестности из окна. — А тебе не хватит на сегодня? — строго спросил Джейк и развернул Браун к себе лицом, легонько тряхнув ее за плечо, заставляя посмотреть в глаза. — Ты не мой чертов отец. Я знаю меру. — огрызнулась Милли, неожиданно легко выбравшись из чужой хватки.       Она прекрасно знала то, чем ей грозили подобные выходки, поэтому поспешила выбежать из машины, которая как раз только что остановилась.       Сердце бешено стучало. Милли бежала не оглядываясь, надеясь на то, что паразит не додумается последовать за ней.       Джейк не спеша вышел из авто и сначала несколько секунд смотрел ей вслед, а потом побежал за Браун, пытаясь не потерять из виду.        Стоило Милли остановиться, как он тут же поймал её за плечи, удерживая, чтобы не сбежала. — Пусти… — её голос звучал робко.       Браун и не пыталась сопротивляться, лишь оглядывалась в поисках места, в которое, если что, нужно было удрать. Джейк немного ослабил хватку, но Милли по-прежнему было не сдвинуться с места.       Она обреченно выдохнула, умоляюще заглядывая в чужие глаза. — Последний бар на сегодня, Браун. — серьезно сказал Бонджови, убирая руки.       Милли заметила лестницу, ведущую наверх и тут же смылась, спустя всего несколько мгновений стоя на ограждённой крыше небольшого домика. Она заворожена оглядывалась по сторонам и провожала глазами солнце, которое никак не хотело садиться.       Джейк все-таки снова оказался рядом. Браун, даже не оглядываясь, побежала вперед, кинув ему напоследок: — Закажи мне голубую лагуну.       Но её тут же остановили. — Ты хочешь оторваться или… — Закажи что угодно. — Браун приторно улыбнулась, прислушиваясь к музыке в клубе. Тут она была особенно громкой. — Может поешь? — Не хочу, пока! — ответила Милли и тотчас скрылась в толпе, не желая больше вести бесполезные разговоры.       Браун увидела диджея и в её голове родилась потрясающая идея.       Он сидел в ноутбуке, залипал на истории какой-то девушки в Инстаграмм. Браун вздохнула и позвала его: — Извини… Ты можешь сделать эту песню через минут тридцать и ещё громче? — Браун указала ноготком на песню Chase Atlantic «WHAT U CALL THAT» на своем айфоне.       Тот оторвался от экрана, нахмурился, будто на что-то намекая.       Милли быстро догадалась, выдохнула про себя и вынула из сумочки сто долларов. — Конечно, милая. Все что твоей душе угодно! — парень расплылся в мерзкой улыбке, охотно принимая деньги.       Браун скривилась и поморщилась в приступе отвращения.       «Милая»? Что, черт возьми, творилось с мужчинами в двадцать первом веке?       Вдруг она почувствовала на своем затылке чей-то взгляд и резко обернулась. Но этот кто-то уже умело скрылся с «места преступления», не оставляя следов. Браун тут же позабыла об инциденте и утраченных ста долларах, теперь, стараясь отыскать Джейка.       Заприметив его, Милли неспешно подошла к столику, оглядывая людей рядом. Неужели её узнали?       А может быть это… Браун закусила губу, шумно выдыхая.       Кажется, вечер мог стать куда интереснее чем она могла себе представить. — Что заказал?       И, если честно, сейчас Милли это уже совсем не волновало. Джейк мог заказать хоть кубик льда, хоть молоко, хоть даже чистейший этиловый спирт.       Браун сейчас была в таком состоянии, что напиться она могла с абсолютно любой вещи, а это — было основным критерием. Пускай Милли вообще нельзя было пить, потому что она склонна к депрессии, а алкоголь — самый, блять, очевидный депрессант, но в этом будто бы на данный момент это никакого смысла не имело.       Браун была просто не в состоянии мыслить здраво о подобных вещах. — Дайкири нам обоим. — Милли кивнула, прислушиваясь к музыке. — Позовешь. — коротко бросила девушка, оставляя вещи за столиком. — Куда ты?       Браун только отмахнулась и начала двигаться в такт музыке, еще не дойдя до танцпола.       Вокруг было очень много людей, и иногда она поглядывала на свой столик — не принесли ли пока коктейли. Милли очень надеялась, что успеет выпить свой до того, как начнется её песня.       А может и не один…       Пока Браун кружилась и прыгала в толпе, ощущая себя королевой этого танцпола — было так странно; кажется, в последний раз Милли танцевала так несколько лет назад.        В очередной раз выглядывая официанта с двумя бокалами Дайкири на подносе, Браун вдруг заметила знакомую кудрявую макушку.       Раздумывать о чем-то ей попросту не было нужно. Пазл в её голове в миг был сложен.       Милли тут же обернулась в его сторону, но не найдя никого с похожими чертами в толпе, она нервно закусила губу, растерянно озираясь по сторонам.       Быть может, Джейк все-таки прав? А это все алкоголь и абсолютно случайные совпадения? Она гневно выдохнула и поплелась к столику, к которому как раз направлялся официант. Браун поймала его и попросила зеленый веспер на тот же стол.       Ситуация была не из простых. И Милли, конечно, понимала себя как никто другой. Она даже не стала садиться, ведь на это попросту не было времени! — Ты ещё попросила? — Джейк встретил её не очень-то радушно, отпивая немного Дайкири. — Нет. — Ты подходила к этому парню. — Браун могла чувствовать, как паразит медленно закипает, поэтому все таки призналась: — Я попросила другое. — Милли осушила бокал наполовину и начала поглядывать на танцпол, снова пытаясь разглядеть там его.       Ей не верилось в то, что это могло быть совпадением. Браун узнает его черты из тысячи. — Не хватит? — Джейк выхватил бокал из её рук, возвращая на Землю. — Что? — невпопад спросила Милли, глядя на переместившийся коктейль. — Отдай… — Снова до потери памяти напиться надо? Это он, да? — Джейк уже не сдерживал гнева.       Милли застыла. Внутри все похолодело: сердце заколыхалось, а ноги предательски подкосились. Количество выпитого ей спиртного за последние пару дней совсем не помогало. — Я не понимаю о чем ты… — боязливо произнесла Браун, всеми силами избегая зрительного контакта.       Паразит приходил в ярость каждый раз, стоило ему вспомнить о Финне. — Вулфард. Ты вчера ведь из-за него такой была. — Джейк медленно поднялся с места, опрокидывая её бокал с Дайкири. Милли в страхе прикрыла глаза, отворачиваясь. — Отвечай или сейчас мы уедем отсюда. — Это не Финн. — соврала Браун, прикусив щеку. Казалось, что Земля сейчас сойдет с орбиты и произойдет конец света. — Вон. — прошипел Джейк и с грохотом приземлился на место. — Видеть тебя не хочу.       И Милли сорвалась прочь, влетая в толпу нетрезвых людей. Это, кажется, её песня. — Твой дофенизм доведет тебя, Браун. — крикнул Бонджови ей вслед, но Милли уже не слушала его.       Вечно он так говорит. Бросается своими «умными» словечками. Он определенно ещё нахмурился, смотря ей вслед, но все-таки не решился идти за ней, пытаясь рассмотреть её силуэт в черном платье, с места; но Браун совсем скоро скрылась, и он больше не мог её больше увидеть.       И если честно, сейчас ей было на него абсолютно похуй. Да, она боялась Джейка до чертиков, но сейчас он далеко и его слова больше ничего не значат.       А что будет потом… Как будто бы пара синяков и головная боль на последующие пару дней — не такая большая проблема. Особенно если сейчас она найдет его в этой толпе…       Если, ему, конечно не будет плевать. Милли поморщилась от одной только мысли, которая, вообще-то, была весьма себе приближенной к правде. И буквально вчера Браун сама убедилась в этом.       Вряд-ли за ночь что-то успело настолько сильно поменяться. Может, разве что, совсем немного…       Милли тем временем пробиралась через толпу, пытаясь отыскать его.       Это было настолько очевидно глупо, что в любой другой вечер Браун бы со злости покраснела от носков до самой макушки только лишь от осознания, насколько она нуждается в человеке, которому на нее плевать с высокой колокольни.       Она и сейчас осознавала всю чреватость своего решения, и Милли даже не до конца понимала зачем, но считала своим долгом сделать это.

Как бы тупо, блять, она не звучала даже в собственной голове.

      Здесь её хотя бы никто не слышит, а озвучивать это никаким Джейкам Бонджови и ему подобным Милли не собралась вовсе, потому что придурок не был её лучшей подружкой, с которой она могла бы обсудить божественного Вулфарда на ночевке, за чашкой горячего какао.       Скорее даже наоборот. Паразит считал Финна своим злейшим врагом. Даже более суровым, чем желание работать.        Вокруг все ещё было очень много людей, и в один момент она почувствовала, как кто-то взял её за руку и потащил за собой, в самую глубь толпы.       Сначала ей показалось, что это Джейк. — Пусти меня, черт! — её крик совсем не привлек чужое внимание и Браун дернула его за ладонь, чтобы парень обернулся.       Её мир остановился, сошел с орбиты и грохнул прямо ей на голову.       Это был Вулфард. Невероятно красивый, будто только что спустившийся с небес ангел. Его волосы небрежно падали на лоб, влажные губы изогнулись в приятной улыбке. Взгляд Браун скользнул чуть ниже, особенное внимание уделяя кадыку и вырисовывающейся линии подкачанной груди, спрятанной за полурастегнутой рубашкой. — Тсс, Милли. Ты что, хочешь, свою песню пропустить? — Финн подошел к ней почти вплотную и на мгновение обернулся куда-то в сторону, словно выискивал кого-то. — Привет. — Что ты тут делаешь? — Браун самым глупым образом пялилась на него, кусая губы. — Прости? Мне показалось ты выглядывала меня. — Вулфард чуть нахмурился. Милли прищурилась смотря в его глаза, словно пытаясь отыскать его зрачки. — Почему обязательно тебя? — Милли подняла брови. Строила дурочку. — Не знаю. Может, мне показалось. Я забываю Ритчер. А ты? — А я… — Браун шумно выдохнула и подалась вперед, целуя Вулфарда.       Она совсем не заметила, как он начал отвечать.       Верно, все это было только из-за того, что оба пьяны, но Милли поняла, что это не так, как с Джейком, который подарил ей за все два года полтора несчастных чмока, которые она с удовольствием отвергала, умело уворачиваясь от чужих губ.       Конечно, они много раз целовались с Финном до этого, но дело было ещё и в том, что это — не так, как с Майком Уилером.       Совсем по другому.       Тот неумело передвигал губищами, словно пытался высосать из неё всю кровь или просто съесть. Когда-то она ещё назвала его лузером в поцелуях или как-то так…

      Боже, как же чертовски она, блять, была не права, как же ей хотелось вымаливать прощенья, стоя на коленях, потому что Финн целовал её лучше всех парней в её жизни.

      Милли жалела о том, что ей не представлялось момента попробовать это раньше.       Это до тех мурашек, которые появляются от одного только осознания, что это реально, только если ты представишь это в своей голове.        Это страстно и прелюдия тут — одно из основных видов искусства. Это заставляет умирать от желания повторить поцелуй сотни раз, особенно — под её любимую песню.       Она также быстро оторвалась от его губ и спросила, тщетно пытаясь восстановить дыхание. — Ты пьян? — Хуже. — и Финн шмыгнул носом, усмехнувшись. — Сумасшедший.        А потом снова припал к ней, целуя так, словно Милли для него была самым стоящим бриллиантом в миллионы карат, самым сладким ядом, смертельным, но настолько желаемым, что смерть не была помехой, а скорее ему уроком за величайшее искушение самой ценной вещи во всех из существующих вселенных и миров — хотя нет, даже наградой.       Это были лучшие поцелуи в её жизни, и даже осознание того, что Вулфард наверняка об этом не вспомнит, не заставляли остановиться и убежать.       Даже то, что где-то тут рядом есть Джейк, и он наверняка заметит смазанную помаду и затуманенный взгляд, не заставляли. Даже рейс через несколько часов…

      Она готова была остаться здесь навсегда ради одного мимолетного момента, как бы беззаботно это не звучало.

      Только сейчас Милли ощутила, как он ей чертовски нравится, и она ни за что бы не отпустила эту возможность, даже если Финн просто пытается забыть бывшую. Она ничуть даже не обидится на то, что Вулфард её просто использует.       Браун ни за что бы не стала упускать эту возможность, потому что именно сейчас, блять, она поняла — насколько же она зависима от него.       От абсолютно каждого его действия, от любой его повадки, черты лица, малейшей морщинки, тихих вздохов, просто божественного голоса самых невероятных: длинных и бледных пальцев, скользящих по её плечам, талии, запястьям… И сжимающих нежно так, будто она и правда чего-то стоила в его глазах.       Это было унизительно и странно, но если этот идиот и правда накурился из-за тупой бывшей (а может ещё нет?), однозначно этого не вспомнит.       А Милли просто вернется к обычному образу жизни. Снова будет просыпаться, стягивать эти неудобные тряпки, стоять под горячим душем, уворачиваться от назойливых поцелуев, ударов и криков…       Разве она хотя бы один вечер в своей жизни не может целовать губы Вулфарда, даже если он делает это несерьезно?       Да плевать она хотела, как он это делает. Главное, что он делает это. Милли знает его очень долго, и он наверняка не станет целовать даже в самом ужасном состоянии просто потому что…

Особенно так.

      Так, как её не целует даже собственный парень в обычном состоянии.

Потому что она не позволяет ему прикасаться к своим губам, но это абсолютно неважно.

      Ну или она просто не знает этого чертового Вулфарда, который все никак не может остановиться забывать Элси Ритчер на её губах таким, каким он является на самом деле.       Милли чувствовала, как их медленно выталкивают из толпы в другую сторону, и обвила его шею, отрываясь от губ, очень рвано дыша при этом. — И что, ты забудешь все после этого, да? — Браун мертвой хваткой держалась за чужие плечи. Она даже не знала, что обладает такой силой.       От возбуждения ей рвало крышу: колени дрожали, сердце бешено билось в груди, перед глазами возникла мутная пелена, а голова не соображала вообще.       Вулфард самым нежным образом заправил несколько прядей её волос за уши и глупейше улыбнулся. Милли услышала знакомые ноты и закатила глаза.       Играл ебучий Weekend.

      Почему именно когда Браун проживает свои лучшие мгновения в жизни?

— Наверное. — он выдохнул и запрокинул голову назад. — Тебе жаль? — хрипло спросил он, прикрывая глаза.       Вулфард прижимался к ней всем телом так сильно, что Браун, кажется, могла почувствовать то, как стоял его член. — Да… — Милли облизнулась, смотря на его дергаешься кадык. — Мне чертовски жаль, что ты это не запомнишь.       И Браун даже показалось, что они одновременно потянулись друг к другу и сначала несколько раз больно сталкивались зубами. — Потому что мне будет жизненно необходимо обсудить хоть с кем-то такие божественные поцелуи. — Вулфард рассмеялся и Милли пришлось в несколько раз сильнее подавить стон. — У меня, кстати, есть столик в вип-зоне. — Финн аккуратно освободил свои плечи от руки Милли, сжимая её ладони своими. — До трех часов ночи.       Милли шумно выдохнула и кивнула ему, перед этим прикладывая немало усилий, чтобы вспомнить во сколько у неё был самолет. Думать было очень тяжело раскалывающейся от всех этих мыслей и нескольких алкогольных коктейлей головой.        Боже, ещё и Джейк.       Браун, неожиданно для себя оказавшаяся в небольшой комнате с блеклым фиолетовым освещением, была усажена на стол, предварительно очищенный небрежным взмахом руки от кипы бумаг. — Ты… работаешь? — Милли рассеяно оглянулась вокруг, тяжело дыша. — Что? — Финн, припавший к шее Браун, остановился и утыкаясь носом в её ключицы. — Бумаги… — сбивчиво объяснила она. Внизу живота сладко тянуло и Милли немного поерзала, прикусив губу. — Сценарий для моего фильма. Я говорил о нем вчера, ты не помнишь? — Финн выпрямился и поднял на неё глаза. Милли, в свою очередь, глупо посмотрела на него улыбнулась, как бы извиняясь.       Стоило ли сказать ему о том, что вчера Браун не слушала его совсем, а единственное, о чем она помнила, это её нестерпимое желание узнать: каков же Вулфард в постели?       Он же все равно ничего не запомнит, так?       Милли так и не решилась узнать, поэтому вновь припала к его губам, притягивая ближе к себе. Руки Финна не опускались ниже талии, старательно избегая столкновения с грудью.       Даже будучи под кайфом он оставался джентельменом. И, честно говоря, это заводило Браун ещё сильнее.       В этом, как и, собственно, во многом другом, Вулфард не был похож на паразита, который очень любил пользоваться положением напившейся Милли. Его длинные руки — одна из основных причин, по которым Браун практически не позволяла себе пить больше двух коктейлей за вечер.       Ей бы перестать наконец бояться и бегать от Джейка, а просто взять его и бросить, ведь может быть, тогда и с головой все будет в порядке, и с личной жизнью.       Да, она бы с радостью.

      Знать бы ещё, как это сделать…

      Вулфард шумно выдохнул Милли в ухо и обжигающий горячий воздух заставил её задрожать, а тело — покрыться толпами мурашек.

Браун уже не старалась сдерживаться.