КРОВ(ь)

Саша приехал в клинику рано утром, когда она ещё пустовала. В солнечных лучах медленно кружилась пыль. Вампир нахмурился и потревожил танец пыли, приоткрыв окно. Жалюзи чуть зашевелились от ветерка. Мужчина присел на подоконник и достал из сумки пакет с кровью, чтобы перекусить без страха быть обнаруженным. По его соображениям, Софья должна приехать только через полчаса. Вампир смаковал красную жидкость. Человеческая кровь намного вкуснее, чем свиная или какая-либо ещё. Она, как и отпечатки пальцев, у каждого человека имеет свой собственный уникальный вкус. У кого-то она тягучая, имеет сладковатый привкус, как у вина. Такая обычно бывает у диабетиков. У здорового человека кровь имеет кисловатый вкус с нотками железа. Самую большую роль в её вкусе играла человеческая эмоция. Чистая донорская кровь бодрила, как кофе, потому что её обладатели были здоровы и сдавали её добровольно. Не для нужд вампиров, конечно, но банк крови частенько использовали именно для этой цели, о чём доноры не подозревали. Но вкуснейшим блюдом для вампиров был человек, полный страха. Все оттенки вкуса становились ярче, как ни странно, при испытывании негативных эмоций. Адреналин с кортизолом делали кровь солёнее, кислее. Обычному смертному такой вкус был бы неприятен, но вампиру он казался слаще любого десерта. Кровь вперемешку со страхом пьянила и сносила крышу намного сильнее, чем водка или абсент. Именно поэтому многие вампиры даже несмотря на запреты или ограничения в виде лицензий предпочитали нападать на смертных. Малиновскому не принципиально, какая кровь на вкус. В тёмные времена он питался чёрти чем, лишь бы не ощущать, как животное и бессознательное брало верх над разумом. А когда Саша научился без омерзения брать кровь у людей, то старался контролировать внутреннюю тварь. Вампир про себя радовался, что в нынешние времена может себе позволить не нападать на людей. Однако сегодня кровь была особенно вкусной, и ей хотелось наслаждаться, как хорошим алкоголем. Входная дверь резко отворилась. Малиновский едва успел спрятать пустой пакет между спиной и стеклом и мазнуть рукой по лицу. Нарушителем спокойствия оказался Дима Жуков. Он охнул от неожиданности. — О, привет! — громко поприветствовал он Сашу и пересёк кабинет, чтобы пожать руку, — у тебя что-то на лице! Кетчуп? — Привет, — внутри у Малиновского похолодело. Он хихикнул и потёр нижнюю часть лица, — да, кетчуп. Спасибо, что заметил. — Да не за что! А Ярвинен ещё не приехала? Малиновский мотнул головой. Спиной он сильнее вжался в стекло. Жуков почесал затылок и оглядел кабинет. Саша сглотнул и выпрямился, до боли сжав края подоконника. Дима, словно назло, разглядывал дипломы и сертификаты на стене. — Ладно, пойду я. Просто хотел проверить, есть ли кто. — В следующий раз стучись, пожалуйста, — устало попросил Малиновский без всякой надежды, что в этот раз мануальный терапевт его точно услышит. Жуков покивал и исчез за дверью. Саша вздохнул, сложил пустой пакет и сунул в сумку. Когда Малиновский листал карточки пациентов на ноутбуке, в кабинет вошла запыхавшаяся Софья. — Привет! До приёма ещё полчаса, чего ты так спешишь? — мужчина оторвался от экрана и приветливо улыбнулся ассистентке. — Здравствуйте, Александр Юрьевич! Я… видимо разогналась. Со мной такое частенько. Но Малиновский чувствовал страх, исходивший от Ярвинен. Сытая тварь внутри лениво клацнула зубами и сонно свернулась в клубочек. Саша за короткое время работы с Соней успел понять, что девушка не привыкла делиться проблемами с кем-либо. Вместо слов она лишь кусала губы, теребила что-то в руках и отмахивалась, что всё хорошо. Саша был слишком хорошо воспитан, чтобы лезть в душу. Предпочитал, чтобы человек по своей воле рассказывал, что его беспокоит. Соня прошла к шкафу и сняла с вешалки свой халат. — Сегодня освободимся около трёх. Два приёма всего. Ярвинен рассеянно кивнула. Натянув халат, она бросила взгляд на Малиновского, вздохнула и прошла к столу. Вампир покосился на неё и сложил руки в домик.

***

Между первым и вторым приёмом вклинился перерыв аж в два часа, и Малиновский предложил прогуляться Соне до ближайшего кафе. Ассистентка отказалась. — Разгар рабочего дня всё-таки. Не должен покидать врач свой пост! Саша дружелюбно усмехнулся и махнул рукой. — Перерастёшь, студентка! Несмотря на утренний инцидент и общее положение дел, настроение у Саши было замечательным. Он украдкой кивнул патрулю Низших вампиров и отправился в сторону кафе. Очень скоро его нагнал патрульный под предлогом упавшего кошелька. — Александр Юрьевич, вам нужно сопровождение? — Нет-нет! Я до кафе и обратно. Патрульный повернул голову в сторону коллег и мотнул головой, показывая, что сопровождать Малиновского не требуется. — Просто будьте осторожны, хорошо? — Благодарю за заботу. И вы себя берегите. «Хорошие же всё-таки патрульные работают на КРОВ!» — который раз с улыбкой повторял про себя вампир, наслаждаясь поздним завтраком. Даже еда смертных не казалась пресной на вкус. Лимонад приятно шипел на языке, а омлет с беконом грел вампирский желудок. Малиновский наблюдал, как за окном туда-сюда несутся машины, и бредут куда-то по своим делам прохожие. Саша глянул на время. Можно не спешить, но хотелось поболтать с Соней. Может быть, слово за слово, и удастся выяснить, что тревожит девушку? Вампир поставил поднос с пустой посудой в нужное место и вышел из кафе. Ближе к полудню солнце неприятно зажарило, и Саша расстегнул две верхних пуговицы рубашки. Патрульные бродили туда-сюда и изнывали от безделья и жары. Саша остановился и нашарил в сумке несколько прохладных пластмассовых бутылок. Один из патрульных не спеша подошёл к нему, опасливо озираясь по сторонам. — Не кровь, конечно, но вам хотя бы будет не так жарко. — Можно было и пивка принести, — с шутливой обидой проговорил Низший вампир, принимая бутылки, — если что, я шучу! Балуете нас, Александр Юрьевич. Спасибо! — Да пустяки! У вас очень тяжёлая работа. Малиновский желал подольше поболтать с патрульными, но подвергать себя и Низших ненужному риску не хотелось. Саша и так нарушал запрет на общение с патрульными. Малиновский не мог со спокойной душой проходить каждый день мимо в любую погоду, смотреть на их скучающее ожидание неизвестно чего. Они ведь только в общих чертах знают про ситуацию в Твери и даже не подозревают, зачем целыми днями стоят то у клиники Малиновского, то у «Красной луны», то у дома воронцовского отпрыска или где-либо ещё. Малиновский застегнул одну пуговицу и нахмурил лоб. Хоть бы Вера смогла подтолкнуть сына Бориса к переговорам! Дверь в кабинет оказалась приоткрытой. Саша поглядел по сторонам. Коридор клиники пустовал. Из кабинета слышался приглушённый диалог. Сначала Малиновский не придал этому значения, но когда толкнул дверь и сделал два шага вперёд, не смог скрыть изумления. Саша узнал в широкой атлетичной спине в медицинском халате Диму Жукова. Он теснил к подоконнику кого-то маленького. Нетрудно догадаться, кого. До уха вампира донеслись глухие рыдания. — Отвали от меня, Дим. Отвали. — Глупышка, ну разве ты не понимаешь, что ты мне понравилась? Я хочу, чтобы ты стала моей. Малиновский не помнил, как оказался на другом конце кабинета и оттолкнул мужчину от ассистентки. — Ты что, мать твою творишь, Жуков?! А ну вон из моего кабинета! Разница в комплекциях между гирудотерапевтом и мануальным терапевтом была колоссальная. Но у Малиновского есть вампирская сила, которая немного, но превосходила силу обычного человека. Поднять за шкирку и вышвырнуть Жукова, который ходил в спортзал несколько раз в неделю, Саша не мог. Но с силой схватить за локоть и вывести из кабинета, а потом с грохотом закрыть дверь и повернуть ключ в замке мог. Он проделал все эти манипуляции и повернулся к Соне. Приблизившись на безопасное расстояние, вампир спросил: — Он не навредил тебе? Соня подняла на мужчину заплаканное лицо. Саша почувствовал усилившуюся волну страха, и тварь внутри него принюхалась. Ярвинен воскликнула: — Не смотрите на меня так, пожалуйста! Мне страшно! — Почему? — Сначала Малиновский не понял смысл сказанной фразы. Он неосознанно повернул голову к стене, на которой висело зеркало. У отражения глаза налились краснотой. Жутко зачесались дёсна, а желудок заурчал от позыва нечеловеческого голода. Это зрелище с трудом можно было списать на игру света. Малиновский поспешил отвернуться и взять себя в руки. — Прости, я не хотел тебя ещё больше пугать, — глухо прошептал Саша, борясь с тварью внутри. Это было мучительно. Закрытая дверь и совсем рядом жертва… такой соблазн… — Я сейчас! Саша выскочил в коридор, чудом не забыв закрыть Соню на ключ, и, сжав в руках сумку, поспешил в служебный туалет. Тот оказался свободным. Дрожащими руками вампир продырявил пакет и с жадностью всосал в трубочку кровь. Тварь наконец-то угомонилась и с удовольствием накинулась на еду подобно дворовой псине. Малиновский высосал всё до последней капли. Опустошённый пакет выпал из рук, а вампир обессиленно прокатился спиной по кафелю. Саша обнял колени. Его била сильная дрожь. Он очень редко выходил из себя до такой степени, что хотелось кого-то сожрать. Но что он должен был сделать, когда увидел Жукова и свою ассистентку? Остаться в стороне и сделать вид, что ничего не видел? Нет, он не мог так поступить. Плохо только то, что Соня увидела его истинный облик. Как он придёт к ней сейчас, что скажет в своё оправдание? Саша ведь оказался в шаге от того, чтобы напасть на неё! Когда Малиновский осмелился зайти в кабинет, Соня уже сидела за столом. Она нервно поднялась с кресла, но, увидев Сашу, облегчённо выдохнула и тихо прошептала: — Спасибо вам, Александр Юрьевич. Вампир изумлённо поднял брови. — З-за что? Я ведь… — Спасибо, что спасли меня от Жукова. Он мне уже который день прохода не даёт. Малиновский приблизился к комоду и включил электрочайник. Пока чайник грелся, а Саша заваривал им с Соней пакетик неизвестного вкуса, он не сказал Соне ни единого слова. Когда по кружкам был разлит чай с яблочным ароматом, вампир обратился к Ярвинен: — Ты не первая, кто стал жертвой внимания Дмитрия. Поговаривали, он оказывал знаки симпатии своим пациенткам. Но Жуков так яростно опровергал эти слухи, что я ему верил. Соня фыркнула и с грохотом поставила кружку на стол. Кажется, начала приходить в себя. — Разве никто из ваших общих пациенток ничего не говорил? Малиновский помотал головой. Девушка сжала губы и нахмурилась. — Откуда тогда взялись слухи, раз он такой белый и пушистый? Саша отпил чай и положил ногу на ногу. — Этого не знаю. Я пришёл, когда коллектив уже сформировался. Я не из тех, кому интересно копаться в чужом белье, поэтому не задавал вопросов. Просто верил, что слухи ложные. Вампир тяжело вздохнул и опустил голову. — Это полностью моя вина. Я ведь видел, как он на тебя смотрит. Видел, как он пытается обратить твоё внимание на себя. Я думал, что вы сможете сами во всём разобраться. А когда увидел то, что увидел, я… я понял, к чему привела моя пассивность. — Александр Юрьевич! Здесь и моя вина тоже. Я не хотела грузить вас своими проблемами. Думала, что всё образуется само собой. Но получилось что получилось. Тут уже нахмурился Малиновский. Значит, она не поняла, кто он на самом деле? Не обратила внимания на его странное поведение? — Ещё раз спасибо вам. Вы появились очень вовремя. Боюсь представить, приди вы намного позже, — ещё раз поблагодарила Соня и неловко улыбнулась. Саша нервно улыбнулся Ярвинен в ответ. Рука вампира потянулась к телефону. — Не стоит благодарности. Я не мог поступить иначе. И набрал сообщение Илье. «Привет. Для Сони будет место в машине?» Воронцов ответил довольно быстро. «Ради Сони я готов запихнуть тебя в багажник. Калинка-Малинка, ты задаёшь слишком идиотские вопросы»

***

— Как прошёл ваш день, работяги? — весело спросил Илья, глядя в зеркало заднего вида на Соню. Девушка подняла голову и столкнулась с его озорными искорками в глазах. Неловкая улыбка появилась на лице сама собой. Саша косо взглянул на Воронцова и нахмурился. — Всё хорошо. Просто обычный рабочий день, — ответила Ярвинен и повернула голову к окну. По их полосе двигалось много машин. Встречная же полоса была полупустая. Во вторую половину рабочего дня люди возвращались домой, и в центр мало кто спешил. Воронцов болтал о всякой ерунде, которую вычитал в интернете. И если Соня ещё как-то участвовала в разговоре, кивая в нужных местах, то Малиновский молча сидел со скрещёнными на груди руками. Ему хотелось рассказать Илье о том, что произошло, но он не желал делать это в присутствии ассистентки. Пока они ехали к Южному, Саша про себя думал, как ему вообще следует поступить в сложившейся ситуации. Даже в мелочах Жуков имел наглость не прислушиваться к другим. Что тут говорить о харассменте (кажется, это сейчас так называется?). Жаловаться кому-либо бесполезно: им с Ярвинен могли попросту не поверить, потому что в лечебных кабинетах отсутствовали камеры. Оставался только один способ, и у Саши от одной мысли о нём зудели дёсна. Он не хотел прибегать к этому способу. В нынешнем положении вампирам следовало быть осторожными и лишний раз не показывать своё истинное лицо. А решать вопросы кулаками… помнится, он хотел однажды избить и даже убить Прямухина, который ради морфия был готов расправиться со своей женой. Но тогда в сельской больнице, кроме них, не нашлось свидетелей. И у Прямухина был совершенно другой склад характера. И в Тасю Николай кинул примус в муках желания очередной дозы. Он не соображал, что делает, хотя это его и не оправдывает. Но Жуков хотел сотворить с Соней вещь гораздо хуже и, что самое отвратительное, в трезвом рассудке. Он постарается решить этот вопрос мирно, но сейчас ему хотелось узнать мнение Ильи, хотя оно было ему хорошо известно. Соня попросила Илью высадить её у Глобуса. Когда девушка вышла, поблагодарив мужчин, Воронцов не спешил отъезжать и долго смотрел ей вслед. Малиновский выдохнул и решительно начал разговор. — Соню сегодня хотели взять силой. — Да? — Илья зачарованно обернулся к Саше, но когда смысл слов дошёл до него, его лицо вмиг переменилось. — Кто эта мразь? Хотя, я догадываюсь… тёмненький такой тип с бородой, да? Малиновский закивал. Илья ударил рукой руль и воскликнул: — А он мне сразу не понравился! Видел бог, я хотел начистить ему хлеборезку и как следует научить общению с девушками! Малиновский невольно закатил глаза, вспомнив Элен. За неё Воронцов вряд ли бы заступился. — Я поражаюсь твоему малодушию, Малинка! На твоём месте он бы уже в инвалидной коляске на работу ездил. Саша облокотился на спинку кресла и потёр переносицу. — Возможно, ты прав. Я малодушен. Единственное, что я смог сделать, так это вышвырнуть его из кабинета и запереть Соню, пока пил кровь. Я из-за этого раскрыл Соне своё истинное лицо. К моему счастью, она не поняла, что перед ней стояло. Я боюсь разгорячиться, понимаешь? Боюсь лишиться рассудка и разорвать человека на месте, пусть даже он самая последняя сволочь. — Знаешь, что я тебе скажу, дорогой мой друг? Это всё от того, что ты давишь агрессию в себе и не даёшь ей выплеснуться. Ты предпочитаешь терпеть и молчать, чем встать в открытую конфронтацию. Как думаешь, почему в КРОВ тебя недолюбливают? Потому что твой статус и право присутствовать в Совете отвоёвываю я. Мне не сложно, поверь, но как будто бы ты самостоятельный мальчик и можешь сам за себя постоять. Почему ты боишься показать клыки? — Я уже говорил, я… — Нет, это не ответ! — повысил голос Илья и ткнул Малиновского пальцем в грудь, — я вижу в тебе истинного мужика, который способен разорвать любого, кто встанет у тебя на пути. Я вижу в тебе того, кто способен постоять за себя и за близких! Просто ты боишься показаться для кого-то плохим, вот почему! Ты строишь из себя примерного мальчика-зайчика, всегда готового прийти на помощь, от которого и слова плохого про других не услышишь! Который всегда ходит по струночке и следует даже самым глупым и мелким правилам! Но знаешь, что я тебе скажу, Малиновский? Против природы не попрёшь. И однажды всё дерьмо внутри тебя выльется наружу и утопит всех, даже самых близких. Воронцов перевёл дыхание и продолжил. — Тебе ведь небезразлична Сонечка? Неужели ты готов подвергать её опасности? Настоящей опасности, я имею ввиду, потому что твоему самоконтролю можно только позавидовать! Мразей нужно проучать. И то, что ты не осмеливаешься принять более действенные методы, делает тебя равнодушным человеком. Ну рассосётся как-нибудь без твоего участия, думаешь ты! Нет! Ничего не рассосётся! Запертый кабинет не решит проблему. Эта дрянь найдёт способ осуществить задуманное. Тем более, у тебя есть право его наказать, потому что он дерьмо последнее и пожелал изнасиловать девушку, которая намного слабее его! Малиновский, ну он не настолько превосходит тебя по силе, чтобы не дать ему отпор! Саша вжался в кресло ещё сильнее. Слова Ильи пробили броню, которую он наращивал годами. Они достигли самой сути, выдрали с корнем и невыносимой болью и показали ему. Вот, смотри, какой ты на самом деле! Ты прятался, скрывался и увиливал, но сейчас ты не отвертишься! Смотри же, смотри на себя со стороны! Что, не нравится? Тебе и не должно нравиться! Давай же, сделай с этим что-нибудь! Набей Жукову морду и сделай так, чтобы он никогда больше не показывался на пороге клиники! Что же ты медлишь? Малиновский обессиленно закрыл лицо руками и прошептал: — Не могу я, не могу я так, Илья! Мускулы на лице Воронцова напряглись. Он с силой сжал челюсти. Если бы они не сидели в машине, он бы смачно сплюнул на землю. — Тряпка! — Называй это как хочешь. Воронцов схватился за руль и завёл машину. Долгое время Илья молчал, пока выезжал на Октябрьский проспект, в город. — Я так понимаю, мне придётся работать самому, и на твоё содействие мне не рассчитывать? — нахмурил брови Илья. Саша отлип взглядом от рассматривания лобового стекла. — Я придумаю что-нибудь. Но если тебе так хочется помахать кулаками, поступай как знаешь. Всё равно я не смогу тебя отговорить от мордобоя. Илья помотал головой, усмехаясь.

***

Следующий рабочий день обещал быть тяжёлым. Когда Саша пришёл, Соня потягивалась в кресле. Малиновский отметил про себя, что состояние ассистентки улучшилось по сравнению со вчерашним днём. Она опустила руки и крутанула кресло в сторону стола гирудотерапевта. — Александр Юрьевич, доброе утро! Я вам тут айс латте взяла. — Доброе утро! А что за повод? — напряжённо спросил Малиновский, отпивая из трубочки ледяной кофе, оказавшийся, на удивление, довольно вкусным. Соня скрестила руки и загадочно ответила: — Узнаете совсем скоро! Когда пришёл первый пациент, кофе и расспросы пришлось отложить. Саша с трудом давил в себе тревогу, до боли сжимая ручку. Периодически он стучал ею по столу, чем действовал пациентам на нервы. Ярвинен с непринуждённым видом печатала по клавиатуре, занося данные в карточки. Иногда она вопросительно глядела на Малиновского. — Александр Юрьевич, можно не стучать по столу ручкой? — терпеливо просила девушка. — А? Прошу прощения, — вампир откладывал ручку, но через некоторое время опять её брал. В голове представлялось только одно зрелище: запуганный Дима Жуков, которого держит за ворот рубашки разъярённый Илья со звериным оскалом. Как он будет это объяснять начальству и Михаилу Денисовичу, если Илья явит свою истинную сущность? На пороге кабинета неожиданно появился Женя Кашин и подскочил к Сашиному столу. — Вы слышали новость? Соня от испуга выронила из руки только-только наевшуюся пиявку, и она шмякнулась на пол, оставив на нём бледный кровавый след. Девушка обречённо вздохнула и опустилась на корточки, чтобы поднять её и опустить в банку. — Женя, выйди. У нас пациент, — нахмурился Малиновский. Женя же был слишком возбуждён. Он склонился к Малиновскому и шепнул ему на ухо: — Дима увольняется по собственному. — Что?! — воскликнул Саша. Женя тут же бросился к Соне. Она преградила ему путь, чтобы он не заходил за ширму. Кашин повторил информацию девушке и извиняюще раскланялся перед гирудотерапевтами и пациентом. — Мы это обсудим, когда вы закончите. Дверь за Кашиным хлопнула, и Саша с Соней переглянулись. Бровь Малиновского поднялась. — Так вот к чему был утренний айс латте. — Ну я могу уже вставать? — раздался из-за ширмы недовольный голос пациента, — неужели не можете свои дела позже обсудить? Ярвинен торопливо поставила на стол банку и бросилась за ширму. Едва пациент вышел из кабинета, в него вбежал Женя. Склонному по своей природе к сплетничеству Кашину не терпелось узнать, что думают об увольнении его приятеля коллеги. — Нет, ну я не могу поверить! И зарплата у него хорошая здесь, и перспективы замечательные. Почему по собственному? Соня жевала щёки изнутри. — А у него самого ты не спросил? — полюбопытствовала Ярвинен. Женя повернулся к ней. — Спросил. Он сказал, что собирается открыть ИП. Что странно, ведь график он мог себе выбирать сам. Видимо, мы ему надоели. Соня усмехнулась и бросила на Малиновского многозначительный взгляд. Но вампир таращился на поверхность стола. Женя обратил на это внимание, но воспринял это по своему. — Как тебе новость, Саш? — Не удивлён. — А твоё лицо говорит об обратном! — запальчиво воскликнул Кашин. — Извини, я не люблю обсуждать новости, которые прямо меня не касаются, — твёрдо ответил вампир. Женя закатил глаза и обратился к Соне: — И так всегда, Соня! Даже посудачить не с кем! Только Дима был со мной, а теперь… эх… Ассистентка пожала плечами. — Пожелаем Жукову успехов, — только и сказала Соня, сдерживая желчь в голосе. — А он прощаться не придёт? — Не знаю. Я спрошу у него сейчас, — Женя выскочил из кабинета, но спустя пару минут вернулся с расстроенным видом. — Уже ушёл! — По-английски, как по-джентельменски. Первый джентельменский поступок от него за всю мою работу здесь, — пробормотал Саша, печатая сообщение Илье. Женя удивлённо захлопал глазами. — Не бери в голову, — махнула рукой ассистентка, — оставь нас, пожалуйста. После ухода Жени девушка наконец-то смогла широко улыбнуться. Брови Малиновского удивлённо взлетели на лоб. — Ты…? — Что-то вроде того, — Соня достала из кармана халата телефон. Через минуту из динамика раздался тихий шёпот Димы, который убеждал, что Соня обязательно станет его собственностью. — Вчера вечером я сообщила ему, что записала наш разговор на диктофон. Сначала мне хотелось предъявить ему условие, чтобы он только не лез ко мне, а потом… — А потом поняла, что можешь заставить его сделать вещь гораздо радикальнее, чем сохранение дистанции? — Только не знаю, правильно ли это, — ссутулилась Соня, убирая телефон обратно в карман. Малиновский прикусил нижнюю губу и выдохнул. — Довольно разумное решение. Странно только, что на него подействовал простой шантаж. Всё это очень подозрительно. На экране телефона Малиновского высветилось сообщение: «Я всё равно припугну его. Ему не повредит». Вампир положил телефон экраном вниз. — Надеюсь, он будет благоразумным человеком. Малиновский сдержал свои надежды при себе. Знал, что они имеют свойство не всегда оправдываться. — Знаешь, я тут вспомнил наш недавний разговор… — Поверьте, Александр Юрьевич, я сейчас тоже думала о нём. Глупо было утверждать, что я смогу в минуту опасности принять решительные меры. Приставания Дмитрия послужили мне уроком. Саша поспешил возразить: — Даже если и урок, то довольно жестокий. Никто не заслуживает проходить через это. Соня скрестила пальцы рук в замок и вздохнула. — Но, тем не менее, это имеет место быть. Как думаете, я правильно сделала, что вынудила Жукова покинуть клинику? — Главное, чтобы ты была уверена, что поступила правильно. Я рад, что ты смогла отстоять себя. Не каждая девушка способна на это. «И далеко не каждый мужик» — едко прошептал где-то в голове Малиновского голос Ильи.