You're my chamomile

Макс Томпсон-младший сидел на дряхлом половичке напротив горящего камина, держа в руках большую плошку, наполненную горячей водой. Внутри плавал пакетик, постепенно окрашивая воду в тёмно-янтарный цвет. - Ну что, получается там у тебя? - дружелюбно проговорил Эван, подходя ближе к другу. Тот повернулся и закивал. Комнату наполнил аромат чая, в котором чувствовались нотки корицы. - Ух ты, недурно, - прокомментировал Охотник, вдыхая приятный запах. - Вот видишь, а ты говорил отрава, отрава, - нарочно кривляясь и передразнивая Охотника, проговорил Призрак, бурно жестикулируя в дверях. - Заткнись, мумия, - рявкнул Эван вполоборота, присаживаясь рядом с Томпсоном. Макс осторожно поднёс плошку к губам и немного отпил. От пищевода к лёгким разлилось тепло, язык приятно обожгло, чувствовалась мята и корица. - Ну как? - выжидающе спросил Призрак, приближаясь к друзьям. - Тепло...и..вкус...хороший.., - ответил Макс, протягивая Призраку плошку, - П...пробуй. Колокольчик принял чай, немного обжигая пальцы, и, пригубив, почувствовал вкус мяты с корицей, на заднем плане ощущая привкус чабреца, ромашки и липы. - Дивно, - коротко подметил он, возвращая плошку Максу, которую он тут же стал предлагать Охотнику, но он, недоверчиво глянув на "зелье", тактично отказался. Томпсон перевел взгляд на огонь, отпивая ещё чая. - Я...Я..же говорил...знал..что она ..хорошая.. Охотник тяжело вздохнул, посмотрев на Призрака. Тот понимающе кивнул, отходя к двери и тоже вздыхая. - Пойду проветрюсь немного, - буркнул Колокольчик и вышел из комнаты, оставляя Эвана и Макса наедине. На улице было прохладно, отчего Призрак поёжился, подумывая, что к зиме стоит попросить у Сущности нормальную одежду, а не эти чёртовы бинты и укороченный плащ сверху. Хотя в последнее время ему не было особо холодно даже на Ормонде, только босые ноги иногда мёрзли. Конечно, хрен замёрзнешь в вечной погоне за выжившими. Везёт же Картеру; пару раз жахнуло током и все, терморецепторы сгорели и не чувствуешь больше ни жары, ни холода. Призрак дважды ударил топором по колоколу, растворяясь в темноте, сливаясь с ней и покидая лесную опушку, на которой стоял его "дом". Он двинулся прочь, в лес, по памяти направляясь к костру выживших. Он легко перепрыгнул маленькую речушку, что служила границей между территорией убийц и выживших, пробежав мимо Майкла Майерса, который, как обычно, молчаливо стоял у дерева, подняв безэмоциональное лицо к небу, и часами пялился на луну. Вскоре впереди Призрак увидел тот самый валун, на котором они с Энджи сидели прошлой ночью, шутливо пихая друг друга, хохоча и разговаривая. Вспомнилось, как она пошутила про теловычитание, как обозвала его бывшего босса Позоровым, а его помощника - Помоевичем, как смеялась, выпуская вверх сигаретный дым. Воспоминания навеяли на лицо Призрака улыбку, так что, если бы он был видим, то его лицо наверняка выглядело бы несколько придурошным. Призрак обогнул валун и через минуту вышел прямиком к костру, прячась за деревьями от яркого света, где он увидел буквально всех, кроме той, что он искал. Сущность вышла покурить? Казалось, картина была привычной ему, но ... сейчас не хватало этой дерзкой, остроумной девчонки, которая то и дело бросалась колкостями, по-доброму смеясь над кем-нибудь вместе с Клодетт. Призрак услышал, что предметом разговоров выживших тоже является Энджи, они все были обеспокоены внезапным исчезновением новенькой. Из обрывков фраз Колокольчик выхватил, что кто-то, кажется, Джейк Парк, видел ее в последний раз в Мемориальном институте Лэри; Доктор куда-то тащил ее бессознательное тело. Только не это. Призрак стал вспоминать, кого видел в их импровизированном общежитии; Охотница была на кухне и что-то варганила, Майерс был в лесу, Демогоргон дрых без задних ног на чердаке, Эван с Максом сидели у камина, Адирис наверняка снова поливала цветы в своем саду, Бубба Сойер на пару с Амандой куда-то ушли ещё днём, Крюгер, как и обычно, проводил бо́льшую часть времени с Пирамидоголовым, который, кстати, не так давно мило болтал с Салли Смитсон. Немезис, если не был на арене, то постоянно пребывал в каком-то анабиозе, не реагируя вообще ни на что, Лиза Шервуд, скорее всего, была вместе с Чумой, лучшие подружки как-никак. Четверку Легиона Призрак видел всего один раз, они постоянно были на горе Ормонд и уходили оттуда только если Сущность назначала там забеги. Садако часто бывала рядом с Казаном и Рин Ямаока, беседуя о Японии и прочих мелочах, с ними ещё ошивался Трюкач. Неизвестно было где сейчас Художница, Крик и Картер, хотя первые двое вероятно удалились куда-нибудь на край леса, заболтавшись о том да о сем. Черт. Тихо чертыхаясь и матерясь, Призрак возвратился в лес, оставшись незамеченным. В голове его вскипела ярость, наполняя сосуды, кровь прилила к лицу. Картер давно уже был известен как дамский угодник, что сейчас не вызывало улыбку или какие-то близкие к романтическим чувства. Он пустит ей пыли в глаза своей показной манерностью и аккуратностью, дабы использовать Мун в своих целях, а после выбросить как результат неудавшегося эксперимента. Призрак сжал зубы и с размаху вмазал по древесному стволу, отчего по дереву пошла ломаная трещина, а на костяшках выступила кровь. Ярость временно отступила, дыхание участилось, и Призрак, бросив на земле колокол с топором Азарова, прыжком забрался повыше на дерево, поудобнее устраиваясь на толстой ветви. Он выдохнул, облокачиваясь спиной на ствол вековой ели, свесив ногу вниз и сплетая пальцы рук на животе. Черт возьми, почему Картер выбрал для своих чертовых опытов именно ее? Почему это была не какая-нибудь там Фенг Мин или Юи Кимура? Или, например тот же Дэвид Кинг? Неужели Герман решил показать новенькой, каково это, поджаривать мозг в элкетроразряде? Призрак прикрыл уставшие глаза. А может, все не так мрачно? Может, она давно уже прописала какой-нибудь апперкот Герману и, скрывшись, бродит сейчас по институту Лэри в поисках выхода? Или она все ещё на забеге судорожно ищет спасительный люк?Или она вовсе уже вернулась к костру и болтает с приятелями? А может, Картер нашел в себе остатки человечности и не причинил вреда этому сладкому кексику? В нос Призраку неожиданно ударил запах пепла и ромашки, который исчез так же внезапно, как и появился. На языке прочувствовался вкус холодного пломбира, но с ним было ещё что-то... Слюна. Клейкая, тягучая и вязкая слюна Энджи, которую попробовал на вкус Призрак, лизнув тогда, на валуне, пломбир после того, как это сделала Энджи. Колокольчик пытался различить чистый вкус этой слюны, но не смог; слишком много было ванильного мороженого, затмившего приторной сладостью едва заметный привкус. Вот бы.... Нет. Нет и ещё раз нет. Призрак осекся, прерывая поток собственных мыслей. Нет, он никогда не станет этого делать, хотя желание было просто необъемлемым. Каждый день в зеркалах он видел лишь серое полуперебинтованное чучело со странными, заходящими к затылку отростками на голове и белыми полосами на лице. Кому он нахрен такой нужен? Колокольчик ещё раз тяжело вздохнул, вспомнив, как он предостерегал Бильяса, когда тот рассказывал о милой девушке, что он встретил на арене. Да, да, будь осторожен, Макс, не влюбляйся так слепо и наивно, это может быть небезопасно и безответно... А сам-то чем лучше, позорище? Такой же дурак, который почувствовал себя живым только тогда, когда ему рассмеялись в лицо, как следует поводили за нос и дали от души глотнуть пыли с грязью. Придурок... В голове возник образ ромашки. Такой нежный и чистый цветок с белыми лепестками и жёлтой серединкой. Приятный и мягкий, такое хочется оберегать и заботиться... Вот же черт. Призрак поднял взгляд к звёздному небу, искусно смоделированному Сущностью. Мириады сияющих точек были там, за пределами его понимания, но, как бы парадоксально это ни звучало, так же далёк от себя был он сам. Когда блин ему стало не плевать на одну из выживших, когда вообще в последний раз он думал о ком-то, кроме себя или Эвана с Максом? Все это чертовски напрягало и не давало покоя Колокольчику сутки, намертво вцепившись стальными клешнями в глотку. Жаль, что сделать он ничего не мог, поэтому все, что оставалось Призраку - это созерцать звёздное небо да бесконечно и безрезультатно спрашивать у него ответы на свои вопросы. *** Энджи пришла в себя глубокой ночью, когда импровизированный костерок уже догорел, оставив после себя только красные угольки. Она осторожно приподнялась, чувствуя живое, дышащее тепло под собой. Доктор Картер спал сидя, облокачиваясь обнаженной спиной на бетонную стену и слегка повернув голову набок. Из его ноздрей вылетали маленькие облачка пара с каждым его выдохом. И как только он умудряется постоянно поддерживать такую температуру тела? Как только она ощутила горячие руки Германа на своей спине, которые по мере ее подъёма сползали все ниже и ниже, она моментально вспомнила вечерние события. Так уж получилось, что во сне Энджи немного сползла вниз, и теперь сидела точно на пахе Германа, отчего очень смутилась. Если бы не кромешный мрак, то наверняка было бы видно, как покраснели и без того румяные от нездоровой температуры тела щеки Мун. Девушка осторожно слезла с Картера, выскальзывая из-под его рук, Герман тяжело вздохнул во сне, словно не желая отпускать от себя Энджи, которая уже наступила босыми ногами на холодный пол. Энджи зябко поежилась, осторожно выходя из комнаты в поисках туалета, который обнаружился спустя несколько минут блужданий по длинному лабиринту коридоров старого института. Снова разболелась голова, хотя холодный душ и прополаскивание рта ледяной водой немного помогли, приглушив ее. Вот же черт. Отсутствие полотенца вышло боком для девушки; мокрая больничная рубашка неприлично просвечивала, но было как-то все равно, учитывая, что переодевал ее, судя по всему, тоже Картер. Энджи смутно видела цепочку собственных следов на пыльном полу, которая и помогла ей вернуться обратно. К облегчению Мун, Герман по-прежнему спал, не сдвинувшись ни на йоту. Энджи понимала, что ей стоит вернуться к костру, но очень уж не хотелось покидать это место вот так, без одежды и не предупредив Картера. Девушка осторожно забралась на кровать, садясь рядом с Германом и легонько прикасаясь к его горячему плечу. Ее глаза привыкли к темноте, поэтому теперь она более-менее могла рассмотреть его. Четко очерченные ключицы Картера вместе с его грудью вздымались и опускались в темпе дыхания, из плоти тут и там торчали небольшие провода, которые иногда искрились, освещая небольшие участки кожи Картера на миг. Энджи тихо хохотнула, мысленно сравнив Германа с праздничной гирляндой. Она легонько толкнула его в плечо, пытаясь разбудить. - Ге...рман, - голос хрипел, отзываясь болью в голосовых связках, поэтому стоило говорить шепотом. Энджи ещё раз толкнула Картера в плечо, повторяя его имя, но никакой реакции не последовало. Энджи осторожно прикоснулась рукой к его щеке, поглаживая испещренную ожогами кожу. - Герман.... - шепотом позвала она, но ответа снова не последовало. Так дело не пойдет. Толкать сильнее или орать громче - идея конечно хорошая, но страх разозлить Доктора ее отсекал, поэтому решено было залезть на Германа, как раньше, и попробовать разбудить его ещё разок. Энджи осторожно вскарабкалась на спящего Доктора, усаживаясь сверху, и боязливо протянула холодные, бьющиеся в треморе руки к его лицу. Она аккуратно взяла его лицо в ладони с двух сторон, расставляя пальцы у ушей. - Герман, прошу, проснись, - шептала она, поглаживая большими пальцами его скулы. Хотелось прижаться к его шее, как котенок, и уснуть ещё раз в этой обители тепла и заботы, но стоило поскорее возвращаться "домой", к костру, ибо черт его знает, что там Сущность думает по этому поводу. - Герман... - ещё раз прошептала девушка, теряя надежду, но вдруг Картер, протяжно втягивая носом воздух, приоткрыл глаза. Его глаза неярко светились в темноте, но, как только он увидел лицо Энджи перед собой, глаза его буквально вспыхнули. Вероятно, он не ожидал, что она проснется раньше, а потому испугался спросонья, но через секунду все пришло в норму, и свет из глаз Картера несколько потускнел. Герман расслабленно смотрел на Мун из-под прикрытых век, ощущая ее ладони на своем лице. - Энджи... - вот черт, этот голос ... Многие знают, что сразу после пробуждения мужской голос приобретает низкий, бархатный и приятный тембр, и Герман не был исключением. Энджи выпрямила руки, скрещивая их за шеей Картера, а по ее коже снова понёсся табун фриссонных мурашек. Картер поднял руку, оглаживая ей голову девушки, а после запустил свои пальцы в ее мокрые волосы, приятно массируя кожу головы. Сердце Энджи учащенно забилось от невообразимо приятных ощущений, она едва не закатила глаза от удовольствия, тем не менее прикрыв их и теперь с полуулыбкой как-то расслабленно глядя прямо в глаза Герману, который вальяжно развалился, второй рукой придерживая Энджи за плечо. - Где ты нашла воду? - немного обеспокоенно спросил Картер, оглядывая мокрую Энджи. - В душе... Один из них работал, правда горячей воды не было.. - Что ж, - выдохнул он, вытирая каплю воды с шеи Мун и заглядывая ей в глаза, - Могу я..ммм...попросить прощения? - с придыханием проговорил он все тем же приятно-скрипучим, несколько упавшим тянущимся голосом, от которого у Энджи едва не случился оргазм. - З..за что? - непонимающе спросила Мун, ощущая, как ещё сильнее краснеют ее щеки. - За это...- Мун почувствовала, как широкая пятерня, двигаясь от шеи к затылку, прогладила кожу ее головы, а затем не очень сильно, но ощутимо толкнула навстречу Герману, который незамедлительно хищно впился в ее губы, прикрыв глаза. Энджи вздрогнула от неожиданности, но спустя секунду поддалась внезапному порыву, углубляя поцелуй и впуская в рот обжигающий язык Картера, принявшийся изучающе поглаживать язык и губы девушки. Руки Доктора переместились на талию Энджи, прижимая Мун к себе в мертвой хватке каменных пальцев, грубо сжимавших нежную кожу. Сгибая колено, Картер заставлял девушку быть ближе к нему, словно хотел растворить ее в себе. Оторвавшись от припухших от покусываний и поцелуев губ Мун, Герман прильнул к шее девушки, оставляя на тонкой коже и венериных кольцах влажные следы поцелуев, иногда прикасаясь к ее шее кончиком разгоряченного языка и слизывая оставшиеся капли воды. Это буквально сводило Энджи с ума, заставляя подставлять шею под ласки Картера, часто дыша приоткрытым ртом. - Герман...- выдохнула она, наклонив голову вперёд и попутно ощущая, как сильно дрожит ее тело от предвкушения и цепляясь прохладными руками за его шею, - Нам нельзя... - Ммм....почему же? - Господи, кто-нибудь, заклейте ему рот, иначе бедная Энджи действительно спятит от этого голоса. - Я...Ты меня доводишь...до блаженства... - Знала б ты, что ты со мной творишь, - прошептал Герман, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке и заглядывая едва ли не ей в душу. - Я...я должна вернуться к костру... - И обязательно вернёшься, только немного позже, - мягко проговорил он, не отводя взгляд от глаз девушки, - И я думаю, что нам уже пора.. Энджи прильнула к Картеру, словно не желая упускать момент. Тот спокойно поднялся, придерживая девушку за бедра. Мун стало немного неловко, когда Герман развернулся, положив ее на кровать и, нависнув над ней, задержался на пару секунд. - Прости, я... Не могу сдержаться, - он вновь страстно поцеловал ее, ещё раз заставляя сотни мурашек пробежаться по ее телу. - Я принесу твою одежду, подожди тут, хорошо? - Да, Герман, - сладко прошептала она, усаживаясь спиной к стене. Он подмигнул ей, набросив рубашку на плечи и выходя из комнаты, оставляя легкий приятный шлейф запаха одеколона. Странно, что Энджи не почувствовала его раньше; возможно, был заложен нос? Спустя несколько минут Энджи уже стояла в своей чистой, сухой и теплой одежде. Лишь мокрые волосы свидетельствовали о том, что девушка не была все это время такой, как сейчас. - Держи, - Герман протянул ей небольшой деревянный гребень, перевязанный тёмно-зелёной лентой. Как оказалось, он действительно был выше и крупнее Энджи, но не настолько сильно, как она думала, - Используй, когда волосы высохнут. - Спасибо, Герман, - улыбнулась Мун, пряча подарок в огромный карман толстовки. Ей очень нравилось, как звучит его имя, поэтому она старалась почаще его говорить, услаждая собственный слух. В ответ на благодарность Картер коротко улыбнулся, застегивая последние пуговицы на жилетке и вновь приобретая свой привычно-аккуратный вид. Через несколько минут пара уже бодро шла по лесу, миновав огромный дом, в котором жили все убийцы этого места. Энджи держала Германа под руку, немного опираясь на него, а он, как истинный джентльмен, шел ровно, помогая своей сегодняшней спутнице. В один момент Энджи увидела тот большой камень, на котором она день назад сидела вместе с Призраком, болтая о всяком. - Герман, мы почти пришли, я знаю этот валун! - прошептала девушка, немного подергивая Картера за рукав, дабы привлечь внимание, - Я знаю, как дальше идти. - Хорошо, - бодро проговорил он, - Если будет болеть горло, обращайся к Клодетт, она отпоит тебя чаем, я доверяю ей. - Да, спасибо, Герман, - на лице девушки проступила лучистая улыбка. - Что ж, тогда... Герман высвободил свою руку из объятий Энджи и отступил на шаг назад, после чего осторожно взял в пальцы её ладонь, целуя тыльную сторону на прощание, - До встречи, Энджи. - До встречи, Герман, - тихо прошептала Энджи, проводив взглядом скрывшегося за деревьями Картера.