You're my chamomile

Энджи пришла в себя у костра после нескольких секунд полета в темноте и боли. Она попыталась сесть, опираясь на правую руку, но та лишь отозвалась глухой болью, так и не дав нужной опоры. Мун посмотрела на руку и едва не закричала в который раз; правого предплечья попросту не было, локоть оканчивался грязной окровавленной культей, то и дело пульсирующей болью. У костра не было ровным счётом никого, кажется, Энджи успела заметить, как в воздухе растворилась Клодетт. Мун подскочила на ноги, в панике пытаясь сообразить, что же ей теперь делать. Первой мыслью в голове засело навязчивое решение немедленно пойти к Герману, может, он сможет как-то ей помочь. Девушка сорвалась с места, убегая в лес, примерно предполагая расположение института. Энджи неслась вперёд, миновав огромный камень, и вспокое добежала до места, где она в последний раз виделась с Доктором. На промерзшей от заморозок траве до сих пор виднелись следы. Энджи, не раздумывая, повернула направо, и долго бежала по прямой, пока из-за деревьев не показалось огромное серое бетонное здание. Энджи вбежала внутрь, распахнув тяжёлую дверь, и теперь уже бежала по коридорам в спешных поисках той самой комнаты, в которой она чаще всего пребывала тут. Закончив с Охотой, Герман Картер вернулся в свою обитель, снимая с век и губ металлические вставки и потирая уставшие перенапряженные мышцы лица. Уже нетерпелось снова встретиться с Энджи, обнять ее покрепче и почувствовать запах ее коротких волос. Какое-то непонятное и неприятное чувство охватило его сердце, когда Герман вошёл в небольшую комнатку за светлой старой дверью. А, собственно, чего он так ждёт? Ничего нового ведь не случится. Мун снова будет рассказывать ему о каких-то мелочах, он снова будет внимательно слушать, а потом она уснёт рядом с ним или вовсе на нем, а ему придется сохранять спокойствие и не дёргаться, чтобы не разбудить девчонку. Герман остерегался, как бы все эти милости не стали обыкновенной рутиной, явно стоило добавить чего-то нестандартного в их встречи, ну или... Распрощаться уже навсегда, чтоб не мучить ни себя, ни ее всеми этими бессмысленными доводами и безмолвными взглядами. Странно, что она так быстро привязалась к нему; она была довольно симпатичной, и наверняка какого-нибудь человечка в другой, прошлой жизни она за подобные поступки посылала бы куда подальше. Герман опустился на кровать, упирая взгляд в резную ручку комода. Ему действительно уже начинали надоедать все эти игрища, душа требовала чего-то нового и интересного, уже осточертело корчить из себя того, кем он не является. Что ж, наверное, он действительно должен серьезно поговорить с Энджи, если, конечно, опять не растает от одного ее появления. Какое-то противоречивое чувство копошилось внутри, в клубке молний; казалось, что эта маленькая мисс Неудача была небезразлична Картеру, неспроста же он прибил Чиуна за то, что он оставил на лице этой девочки страшный шрам, но при этом было абсолютно наплевать на все, что она чувствует и чем дорожит, и, отчасти, Чиун помер по собственной глупости, ведь Герман уже давно его недолюбливал, а сейчас просто появился повод, чтоб поставить на место этого зазнавшегося азиата. А может, и никакой повод не нужен был? Может, стоило сделать это ещё много дней назад, а не приплетать ко всей ситуации маленькую, невинную Энджи и таким образом оправдывать свои бесчеловечные мотивы? Картер закурил, чиркнув спичкой. Интересно, насколько ещё его хватит, сколько ещё продлится эта игра, в которой правила устанавливает он и никто больше? Когда наивная Энджи поймет, что все эти его якобы искренние взгляды и слова - не более, чем искусное актерское мастерство и элементарные показные манеры? Забавно. Как же иногда интересно наблюдать за собственными обманными маневрами и за их влиянием на кого-то глупого и очень неопытного. Поражала неподдельная искренность и чистота эмоций Энджи, когда она была рядом с ним; как ни странно, она, хоть и казалась проницательной, не замечала очевидной лжи у себя под носом и была самой настоящей версией себя, отбросив все маски дерзости и хамства. Что ж, стоило ещё разок это проверить. Внутренний монолог Германа прервал приближающийся звук лёгких и очень быстрых шагов, а спустя какие-то секунды в комнату влетела заплаканная Энджи, с грохотом закрывая за собой дверь. Увидев Германа, она стремительно приблизилась и, упав коленями на холодный пол перед ним, ещё пуще разрыдалась, закрыв лицо единственной ладонью. Ну вот. Снова играй в доброго дядюшку, Герман. - Энджи, что с тобой? - обеспокоенно проговорил он, сползая с кровати и присаживаясь рядом с ней, - Что случилось? В ответ на это девушка, всхлипывая, вытянула вперёд культю вместо правой руки, демонстрируя обрубок Картеру и снова разрываясь в истерике. Твою мать. Волосы, шрам на лице, теперь без руки. В следующий раз у нее пол-тела не будет? - Гер...Герман..., - захлебываясь в слезах, умоляла она, - Прошу, помоги мне, без руки я точно не смогу выжить в этом мире... Я не знаю, что делать... Она ещё раз заплакала, утыкаясь головой ему в плечо. Герман зажал в зубах тлеющую сигарету, после чего поднял девушку с пола и усадил на кровать, опускаясь рядом с ней. - Энджи, успокойся, - вкрадчиво начал он, - Я должен поговорить с тобой, ты... - Какие тут разговоры, Герман, твою мать, у меня руки нет, понимаешь?! - прокричала Энджи, глядя прямо ему в глаза. Внутри Германа что-то болезненно ёкнуло. Да, всё-таки он все ещё давал слабину, когда смотрел на женские слезы. Тем не менее, она повысила на него тон, да и ещё и перебила. Ладно, первый раз - прощается.... - Энджи, послушай, - продолжил Картер, - Я бы мог попробовать пришить тебе руку обратно, но... У тебя же нет ее с собой.. - Да, но... Я не знаю, помоги мне, прошу тебя, ты же Доктор, помоги мне соорудить какой-нибудь протез на первое время, - сбивчиво лепетала она, - Я... Я сделаю все, что хочешь, прошу, только помоги мне... А вот это уже интересно. - Ты знаешь, Энджи, - отведя взгляд, проговорил он, - Боюсь, мы не сможем помочь друг другу, я не могу исполнить твою просьбу, а ты вряд ли сделаешь то, что я попрошу... - Герман! - снова прикрикнула она, - Мне будет очень сложно без руки, как ты не понимаешь? Помоги мне хоть чем-нибудь заменить ее, и я хоть гору Ормонд сверну, мне все нипочём, поверь, я не останусь в долгу! Картер усмехнулся, про себя понимая, что начинает злиться от ее истеричного состояния. В то же время это ее отчаяние и готовность отдать все, что угодно ради части собственного тела поражала и крайне заинтересовывала. - Ты меня слышишь? - уже потише спросила Энджи, слегка дотрагиваясь левой рукой до его плеча. Картер неожиданно резко развернулся, и накрыл собой Энджи, пригвоздив ее к кровати и держа ее руку у нее над головой. - Скажи мне, дорогая, - полушепотом начал он, пока свет в его глазах постепенно разгорался ярче и ярче, - Ты уверена в собственных словах, м? Ты уверена, что я не попрошу чего-то ужасного и отвратительного, чего-то, что вполне соответствовало бы моей больной фантазии и извращённой натуре? Как думаешь, может ли такой отброс общества, как я, такой сумасшедший псих и безумец попросить тебя сделать что-то нормальное, а? На его лице сама собой расползлась та жуткая безумная улыбка, пока он буравил взглядом горящих глаз боящуюся вздохнуть Энджи. - Скажи, будешь ли ты готова страдать, если я того захочу, - сдавленно хохотнув, проговорил он, заглядывая прямо в душу Энджи сквозь ее заплаканные глаза, - Готова ли вытерпеть боль, судороги или что-то более интересное? Ты когда-нибудь употребляла наркотики? Хочешь, я устрою тебе самый настоящий бэд трип, а ты будешь умолять меня остановиться, но я не стану тебя слушать, причиняя раз за разом все бо́льшую боль и вгоняя тебя в предсмертное состояние, а после постоянно ослабляя хватку, давая тебе передышку, а затем снова усиливая твои мучения? Ну что, крошка, готова ты выполнить мою просьбу или нет? Готова ли стать объектом моей разрядки, а? Энджи не могла отвести взгляд от глаз Картера, слушая весь этот бред с его стороны и почти не веря ни единому его слову. Конечно, он просто запугивает ее, дабы отговорить от идеи как-нибудь вернуть ей конечность, но всё-таки какая-то часть девушки кричала ее сознанию во всю глотку, что Доктор не врёт и что все это не просто слова. - Что ты молчишь? - тихо проговорил он, состроив непонимающее выражение лица, - Может, я непонятно выразил свои мысли, крошка? В следующую секунду прозвучал звонкий хлопок, а в левом ухе Энджи зазвенело. Щека моментально раскраснелась от хлесткого удара, в глазах немного потемнело. - Что ты молчишь? - это маниакальное наигранное спокойствие Германа начало пробираться под кожу Мун, заставляя бояться и ждать ужасного момента, когда оно закончится, а на смену ему придет невесть что. - А что я должна сказать после такой речи? - съязвила Энджи, немного щуря глаза, вовсе не собираясь бояться. А что он сделает? Будет мучительно убивать долго и мрачно? Неизвестно, откуда он узнал о богатом опыте юной Энджи в наркотических делах, но она за все то время настрадалась, так что ее мозг уже давно научился правильно реагировать на так называемые бэд трипы и не впадать в панику и кошмарный ужас, от которого хотелось поскорее спрятаться в самый дальний уголок сознания. Единственное, что напрягало Мун - это резкая перемена в Германе. Когда он из доброго и милого друга успел превратиться в такого жестокого психа? А может, он всегда таким был, просто не показывал этого ей? - Ответь мне, готова ли ты пойти на все это ради какого-то протеза, - прошептал Доктор прямо над ее ухом, - Или всё-таки тебе стоит попросить о помощи кого-нибудь другого? - Например? - ответила Энджи с каменным лицом. Неужели она снова надевает эту твердую маску дерзости и показного упрямства и безразличия перед лицом опасности? - Тут на всю округу ты один можешь смоделировать и сделать механический протез, который смог бы заменить мне живую руку. Герман сдавленно засмеялся, подрагивая всем телом и отстраняясь от Мун. - Ты сама подписала свой приговор, Энджи. В следующий миг он напряг руку, и синеватая молния пронзила копьём тело попытавшейся встать Энджи, сковав мышцы в болезненных судорогах. Закричать девушка не могла, да не очень-то и хотелось; было, конечно, больно, но эта боль была несравнима с первым разом, тогда, на кафельном полу душевой кабинки. - Ты ещё можешь все это остановить, милая Энджи, - расслабившись, пропел Картер, почти что теряя рассудок. Мун отдышалась, садясь на кровати. Внезапно из горла девушки вырвались слова, которые не ожидал услышать ни один из присутствующих. - Хах... Я не думала, что ты такой.. слабак, - усмехнулась Энджи, утирая культей выступившую кровь из носа, - А слабо пожестче, Доктор? Герман в ответ истерично рассмеялся, формируя в руках сгустки электричества. - Конечно не слабо, моя дорогая, - сквозь смех ответил он, направляя в тело Энджи ещё пару разрядов и заставляя ее мышцы вновь перенапрячься в агонии. В голове Энджи действительно творился сущий кошмар; казалось, что она пребывает в таком состоянии уже несколько долгих часов, но на деле прошло не более минуты, прежде чем Картер вновь расслабился, позволяя Мун вдохнуть. - Как тебе такой электрофорез, дорогая? - Герман опять расхохотался, и этот смех болезненным эхом разносился между ушей девушки, не находившей в себе сил встать. - Электрофорез электрофорезом, а мне похрен. - слабо проговорила она, уставившись в серый потолок, - Неужели это верх твоих сил, а, Герман? Эта девчонка все никак не помрёт, что ж, прибегнем к радикальным методам. - Тебе мало? - с полуулыбкой произнес Герман, накапливая в руке очередной разряд, - Ты не боишься умереть? - А какой смысл бояться смерти, - флегматично сказала Энджи, - Если все равно в итоге проснешься у костра и снова все пойдет по кругу? Я всё жду не дождусь, когда пойду по рукам и когда наконец меня саму по кругу пустят, - она усмехнулась, слизнув языком кровь с треснувшей губы, - Или пустят мне кровь на каком-нибудь забеге, заставляя кричать и извиваться на плече того же Макмиллана...чтобы хоть как-то отвлечься от этого зацикленного ужаса, от понимания того, что это все никогда не кончится, хотя, если быть честной, то и без этого в этом мире можно найти маленькие радости, например, Охотнику нос разбить, или в очередной раз припереться сюда и надавить себе же на больное, ещё разок встретившись с тобой и осознав, что ничего хорошего из твоих игр со мной не выйдет. Так чего же ты стоишь, Картер, жахни меня ещё разок током, только давай так, чтоб наверняка. Она засмеялась, сначала тихо, но с каждой секундой ее смех понемногу нарастал, становясь совсем уж безумным. Из глаз Энджи потекли слезы, она смеялась и плакала одновременно, не веря ни одному своему слову и осознавая, что несёт полный бред. А правда ли это? Может, это и было ее сокровенное желание, порожденное самой Сущностью в самом дальнем подгнившем уголке ее сердца? Герман стоял, немного ошалело глядя на обезумевшую Энджи. Бедная девочка, наверное, бо́льшую часть жизни терпела унижения, а теперь прячет свое ранимое нутро под маской мазохистки, умоляя причинить ей как можно больше физической боли, чтоб утопить в ней свои душевные травмы... Что-то внутри снова болезненно ёкнуло, протыкая длинной тонкой иглой, наверное, все четыре сердечные камеры сразу. Азарт мучителя и садистские наклонности куда-то исчезли, оставив только непонимание. Разве она не должна орать как резаная и умолять его прекратить свои пытки? Нет, мало того, что она этого не делает, так она просит ещё и ещё раз пробить ее тело током, заставляя кончики пальцев на руке мелко дрожать в смеси утомления и экстаза, просит продолжить работу этого подобия кружка БДСМ, где она может через боль получить порцию счастья путем блокировки этой самой боли эндорфинами, а после наконец чувствует себя собой и ощущает себя живой, а не подобием куклы для убийств. Герман едва не упал на пол, осознав, что в данном случае кукловодом был совсем не он. - Ну чего ты там встал, Герман? - Энджи с трудом поднялась, опираясь на здоровую руку, - Изнасиловал бы хоть для приличия, а то так совсем неинтересно. Энджи наверняка прикрыла бы рот второй рукой после этих слов, если бы она у нее была. Только что она боялась насилия, как огня, когда Эван слизывал ее кровь с ее же подбородка, а сейчас так беспечно предлагает Картеру сделать то же самое... Да, теперь она действительно сошла с ума. - Ты... - тихо начал Герман, - Мне очень жаль тебя, Энджи, я не представляю, что могло стать причиной такой глубокой эмоциональной травмы, но мне правда жаль тебя. - Брось, - фыркнула Энджи, отползая назад и облокачиваясь спиной на стену, - Вы же все тут такие, жестокие и кровожадные убийцы, зуб даю, самый искренний и настоящий среди вас только Бильяс, остальные же - лицемерные сволочи. Энджи решила умолчать о том, что она думает насчёт Призрака и того тепла, которое он привносил в ее жизнь здесь. - Ну что? - она взглянула на потрясенного до глубины души Германа, так и не сдвинувшегося с места, - Как думаешь, есть ли резон дальше меня пытать? Она коротко усмехнулась, вновь разрывая ранку на губе. - Видишь, не один ты тут конченный идиот и отбитый на голову псих, да? - она понимала, что провоцирует Германа, но ей только это и надо было; она все ждала, когда же он наконец сорвётся с цепи и сделает с ней что-то ужасное, за что потом ни ей, ни ему не будет стыдно. Картер устало выдохнул, приближаясь к кровати и тяжело садясь на край, боком к девушке. Она лениво наблюдала за его действиями, ожидая выпада, которого все не было. - Я не могу тебе помочь с протезом, - тихо проговорил он, протяжно вздыхая, - Иди домой и никогда больше не возвращайся сюда, как бы ты того ни хотела. Я больше ни за что не трону тебя и пальцем, зная все то, что ты мне сейчас рассказала. - Как скажешь, Герман, - она слезла с кровати, снова подходя к нему спереди, усаживаясь перед ним на колени и укладывая левую руку на его колено, - Ты смотри, когда тебе повеселее станет, ты может и изменишь свое мнение. Скажи мне, если тебе понадобится подобная разрядка, хорошо? Она встала, поднимая рукой за подбородок его лицо к себе. В его глазах читались открытая неприязнь вкупе с агрессией и усталостью. - Уходи, Энджи, - сквозь зубы проговорил он, убирая ее руку своей ладонью, - Ты мне неинтересна, ни как человек, ни как кусок мяса для разрядки, вообще неинтересна. Уходи, пока я сам тебя не вышвырнул. - Хорошо, я пойду, - она сделала шаг назад, к двери, - Но, если всё-таки припрет, то ты скажи. Она победно усмехнулась и исчезла за дверью, оставив Картера в одиночестве, который лишь закурил, переваривая все, что услышал сегодня от этой хрупкой похудевшей девчонки. Он терялся в догадках, желая понять, что же так убило девочку лет восемь назад, что она теперь так нездорово воспринимает физическую боль и все, что с ней связано. С другой стороны, что могло пойти не так; она хочет боли, он обожает ее причинять, так в чем проблема? Почему бы им не полюбить друг друга и не наслаждаться собственными слабостями, которые они идеально дополняли бы друг у друга. В конце концов, ему же просто хотелось быть любимым хоть кем-то, а не единственным монстром, обитающем в этих серых стенах. Неужели он так много хочет? Энджи шла по лесу, насвистывая что-то себе под нос и иногда отвлекаясь на боль в остатке руки. Внезапно, казалось, прям из-под земли выросла, перед Энджи возникла утонченная леди, которую Мун раньше не видела среди выживших. Дама смотрела на девушку снизу вверх, слегка задрав голову. - Энджи, девочка моя, какая ты молодец! - дама улыбнулась Энджи, отбросив с лица прядь темных волос, - Так Картера ещё никто не ставил в тупик, ты просто гениальна! - Кто Вы? - осторожно поинтересовалась Энджи, недоверчиво глядя на леди. - Ох, детка, я и есть та самая Сущность, которая всем тут повелевает, - с милой улыбочкой произнесла дама, немного склоняя голову набок. - Сущность? - переспросила Энджи. - Да, но меня вообще по-разному зовут, и Госпожой, и Энтити, и как угодно. Энджи решила, что сейчас лучшим исходом было бы взмолиться и преклониться перед ней, может быть, она соблаговолит вернуть ей руку... Энджи встала на колени перед Госпожой, склонив голову вниз. - Как мне к Вам обращаться? - тихо спросила она. - Как угодно, - мягко донеслось откуда-то сверху. Энджи смиренно подняла голову, глядя на Госпожу. - Госпожа, мне больше не у кого попросить помощи, - взмолилась Энджи, - Я потеряла руку на одном из забегов, мне будет очень трудно без нее, боюсь, я буду бесполезной... - Так, - сладко протянула Сущность, потирая руки, - Ты же понимаешь, что просто так я не могу вернуть тебе твою руку? - Да, понимаю, Госпожа, - уважительно ответила Мун, держась ладонью за обрубок, - Что я должна сделать для Вас? - Я думаю, что ты..Ты будешь зарабатывать Очки Крови на забегах, но тратить на себя ты их не сможешь, - хохотнув, проговорила Энтити, - Ты должна будешь потратить миллион на кого угодно, но только не на себя. Так и быть, авансом я дам тебе то, что ты просишь, но если ты приобретешь что-то для себя, я тут же заберу это, и второго шанса не будет. - Я поняла, Госпожа, - ответила Энджи, склоняя голову вниз, - Сделаю все, как Вы скажете. - Вот и умница, - похвалила Сущность, погладив Энджи по растрепанным волосам, - А теперь вставай и иди к костру, тебя там уже заждались. Энджи послушно поднялась, чувствуя приятное тепло на месте правого локтя. Посмотрев на правую руку, она была приятно удивлена; из черно-оранжевой паутины понемногу формировалась ее правая рука, точно такая же, как и раньше. Энджи попробовала пошевелить пальцами и кистью; все прекрасно работало, рука ее слушалась и словно бы никогда не отрывалась, только лишь бледный малозаметный шрам был на сгибе локтя. - Спасибо, Госпожа, - Энджи поклонилась Энтити, на что та отреагировала коротким кивком и сдержанной улыбкой, прежде чем махнуть краем своего роскошного платья и исчезнуть. Энджи развернулась и пошла в сторону костра, все никак не нарадуясь возвращению руки на свое место. В ее голове копошились мысли на тему Картера. Да, он был очень даже симпатичным, но какого черта она вообще приходила к нему раз за разом? Он ведь даже не был ей любим... Она, конечно, была бесконечно благодарна ему за все, что он для неё сделал, но это же не повод сразу влюбляться в такого психопата. Конечно же блять, она прекрасно знала себя и понимала, что ни о какой влюбленности и речи быть не может. Если бы Герман действительно нравился ей в том самом смысле, то она бы увидеть его лишний раз боялась, краснела бы при каждом его появлении как маленькая школьница, не говоря уже о том, как она себя вела бы в его присутствии. Нет, то, что она вытворяла, находясь на неприличном расстоянии от него, никак не могло быть даже симпатией, да и к тому же в голове всплыл их последний поцелуй, когда Энджи на секунду стало неприятно и мерзко ощущать себя в его руках. Нет уж, на этом все, прощай, Картер, ты тоже больше не представляешь никакого интереса. *** Призрак прибрел к дому, заметив сидящего у крыльца Макса. Он приблизился к Бильясу, садясь рядом и дважды ударяя в колокол. От резкого звука Макс аж подпрыгнул, испугавшись, но поняв, что пришел именно Колокольчик, снова осел на землю, глядя на постепенное появление друга из пустоты. - Привет, Макс, - тихо поздоровался Призрак, подпирая рукой щеку и глядя на полузамерзшую траву. - Привет.. - тихо ответил Бильяс, обеспокоенно глядя на друга, - Ты.. груст..ный. - Да, я немного не в себе, - подтвердил Невидимка, откладывая в сторону оружие и колокол, - Мне, пожалуй, нужна твоя помощь. Призрак подробно рассказал о своих переживаниях по поводу своей внутренней ярости и жестокости, о том, как в последнее время его второе "Я" очень уж часто выползало наружу, пугая самого Колокольчика, рассказал о том, как недавно загрыз Нэю Карлссон. Томпсон внимательно слушал, иногда переводя взгляд с завитушки на земле на заиндевелую траву и обратно. - И вчера, когда я ... - Призрак осекся, - Слушай, друг, я могу тебе доверить маленький секрет? - Да, - заинтересованно проговорил Бильяс, поворачиваясь к собеседнику. - Короче, мне очень нравится эта новенькая девчонка, с которой твоя Клодетт подружилась, - протараторил Невидимка, не замечая, как его щеки меняют оттенок с серого на грязно-красный, - Я все пытаюсь обезопасить ее от всего, но она ухлестывает за Картером, и несколько минут назад меня это так взбесило, что наружу снова полезла жестокость и агрессия, мне захотелось убить все живое в этом мире, включая Энтити и Энджи, я.. я не могу больше так. Призрак всхлипнул, обнимая друга и утыкаясь ему лбом в плечо, а спустя несколько секунд его тело стало содрогаться от рыданий. Макс неуклюже приобнял приятеля, поглаживая его по плечу. - П.. Призрак.. не пере..живай.. так... Я ув..уверен, что она ..все..поймет.. к тому же ... Думаю, если ты н-не будешь попусту м-мотать се..бе.. нервы, то и злиться буд-дешь меньше. - И что ты предлагаешь, умник? - обиженно буркнул Невидимка. - П...Поговори с.. ней, - тихо ответил Бильяс, встряхивая друга за плечи, - Т..Ты смож..жешь, если я.. смог, то ты т-точно смож..жешь. Расскажи ей о т-том, что с т-тобой происходит, о своих ч-чув-вствах, она тоже добрая, ес-сли с ней дружит Клод-детт. - А если она скажет мне идти куда подальше с такими приколами? - съязвил Призрак, устало взглянув на Макса. - Я ув..верен, не с-скажет, - настойчиво ответил Бильяс, - Попробуй, вдруг.. вдруг ты ей тоже нр-равишься.. - Не неси чепуху, кому я могу понравиться, - отмахнулся Колокольчик, но потом Макс посмотрел на него так, что ничего и говорить не пришлось. Призрак вспомнил те слова Клодетт о том, что Бильяс далеко не первый парень на деревне, но тем не менее она выбрала именно его. Призрак задумался. - Друж-жище, попробуй, - уговаривал Бильяс, - Вдруг все дейс-ствительно не так..плохо. Колокольчик устало вздохнул. А ведь и правда, если он вот так будет до конца жизни сомневаться, то кто-то посмелее, такой, как Картер, возьмёт и умыкнет прямо из-под носа Невидимки его цель. Макс был прав: надо действовать, а не рассусоливать часами где-нибудь на ветке дерева, думая, как бы поаккуратнее заговорить с маленьким милым кексиком. Призрак поднялся на ноги, увлекая за собой Макса. - Пойдем в дом, ты наверняка весь уже промерз, сидючи на улице, - мягко проговорил Призрак, утаскивая Макса за локоть к крыльцу. - Хочешь...чаю? - тихо предложил Макс, едва поспевая за длинноногим другом. - Не откажусь, - усмехнулся Невидимка, открывая дверь в дом. Призрак вместе с Бильясом ещё долго грелись у горящего камина, и Макс рассказывал другу о его недавней встрече с Клодетт и о том, как она радовалась, когда Томпсон подарил ей большой букет полевых цветов. Невидимка искренне радовался за друга, иногда вздрагивая от холодного ветра из приоткрытого окна и надеясь, что когда-нибудь он сможет испытать похожие чувства.