Моё солнышко

— Наконец-то мы встретились, Кёджуро! Озорной голос, словно камень, брошенный в стоячую воду, разрезает пустоту диалога. Диалога, который у них не шёл с самой первой встречи и не клеится до сих пор. Кёджуро тяжело дышит, но руки по-прежнему крепко и гордо держат катану. Взгляд одного глаза с ненавистью прожигает Высшую Луну. — Хватит этого беспредела, демон! Хоть я больше не Столп, но не позволю осквернять поместье моих предков твоим присутствием! И, словно ураган, Ренгоку бросился на демона, а в голове записанной плёнкой крутились слова Шинобу: «Ты сможешь осилить каты, но не все. И учти, их качество уже не будет прежним, а если попробуешь Чистилище, то оно тебя убьет». Но истребитель был счастлив, что вообще что-то сможет, поэтому заявление Шинобу он встретил с улыбкой и слезами счастья. Аказа, случайно узнав о том, что бывший Столп выжил и может сражаться, пришёл в бешенство! В ту же ночь японская деревушка в горах, что так «удачно» попалась на пути разъяренного демона, перестала существовать. — Давай поиграем, Кёджуро, пока у тебя еще есть силы! — игриво сказал Аказа, перед тем, как ринуться навстречу истребителю. Он в полном восторге! Боевой дух мечника никуда не делся, и грех соврать, но он кончиками пальцев ощущает, что боевая аура Ренгоку все также ярко пылает, обжигая! С чем это было связано, Третья Луна не знал, но его привело в дикое восхищение осознание того, что несмотря на все, что пережил Кёджуро, он не упал духом, также душевно сиял и зажигал огонь в душах других людей! Невероятный человек! Звон катаны, льющаяся без конца кровь, которая, кажется, испачкала все поле, огненные вспышки пламени и отрубленные конечности демона, лежащие, где придётся — это не вся картина их яркого, но тяжёлого боя для Ренгоку! Только вот тело не было под стать духу. Левый глаз напоминал один неровный шрам, который Кёджуро прячет под черно-огненной повязкой, подаренной товарищем Тенгеном. А пробитая насквозь печень поставила крест на карьере Столпа, как и пожизненный прием лекарств, без которых его тело и трех дней не продержится. Но как долго бы они не сражались, истребитель заметил, что Аказа ни разу не использовал ни один приём своего стиля. Он подставлял руки под катану, блокировал, наносил собственные удары, но не сражался с Кёджуро всерьёз! Это больше напоминало тренировку двух товарищей, чем бой и выводило мечника из себя. Что он себе позволяет? Ради чего пришёл в его поместье? Насмехаться над беспомощностью? Снова предложить стать демоном? Он ведь четко выразил свою позицию! — Не понимаю! Почему ты не сражаешься в полную силу?! Разве не для того ты здесь, чтобы убить меня? Отрубленные руки молниеносно восстанавливаются и с новой силой бьют по подставленной под удар катане, заставляя мечника отступить на пару шагов. — После нашего фееричного боя я не могу забыть тебя! — восхищение, что плясало в глазах, сменяется ехидством, и демона пробивает на истеричный смех. Кёджуро с отвращением слушал его голос, мечтая перерезать полосатую глотку. — Мне до тошноты скучно сражаться с другими! Они такие тусклые и холодные по сравнению с тобой! А их аура ни в какое сравнение с твоей! Резкий выпад вперёд. Неожиданный удар по земле, около ног мечника. Потасовка. Вот Аказа уже восседает на Кёджуро, держа запястья его рук над головой своей одной крепкой ладонью, но катану выбить он так и не смог. Ему плевать, а Ренгоку в ответ лишь по-звериному зарычал, пытаясь вырваться. — Слезь с меня, отродье! — рычал под ним Кёджуро, норовя вот–вот сбросить демона, но Аказа старался пресекать все попытки. Больно схватив свободной рукой пышные огненные волосы на челке, Третья Высшая потянул их на себя, тем самым заставляя мечника высоко поднять голову и смотреть в его демонические глаза. — Слушай внимательно, Кёджуро! Твоя жизнь зависит от того, как скоро ты мне наскучишь! Поэтому будь послушным и развлеки меня ещё! Не став ждать ответа, демон тут же впечатал голову Ренгоку в землю, злорадно улыбаясь. Ему нравится унижать Кёджуро, видеть, как, скрипя зубы, мечник терпит боль, но не просит пощады; как упрямо не ломается его боевой дух и, наконец, знать, что этот «пламенный» человек будет принадлежать только ему! Ему! Никому более! Демон вбивал бывшего Столпа головой в землю до тех пор, пока весь затылок и большая часть ярких волос не залились кровью, и он с трудом мог дышать, хрипя. Из носа истребителя тонкой струйкой потекла кровь, стекая на губы и пачкая оскалившиеся зубы. — Но сражаться, как раньше, ты больше не можешь, поэтому мы развлечёмся по-другому, — с азартом промурлыкал демон, хищно улыбаясь. Ренгоку не понимал, к чему он клонит, восстанавливая дыхание. Неужели он сожрёт его и пришёл сюда только за этим? — Я хочу тебя всего и полностью! Твоё невероятно выносливое тело, несгибаемый дух и боевую ауру! Это все будет принадлежать мне! — и, отпустив огненные пряди, этой же рукой Аказа нежно, кончиками пальцев, начал гладить шею охотника, следя за его реакцией. Физическую боль мечник уже давно перестал чувствовать, закалив свое тело тренировками, но вот душа была как на ладони. Демон почувствовал, как человек вздрогнул; как «мурашки» прошлись по всему телу, и он всеми силами старается избежать прикосновений. Поэтому назло истребителю стал более настырно поглаживать горячую кожу, царапая ее, оставляя на шее алые полосы. — Гори в аду! Аказа сам не заметил, как его острые клыки с рыком разорвали воротник формы и с силой впились в нежную кожу на шее, заливая кровью весь рот, но демоническая сущность требовала большего. Кровь! Мясо! Сухожилия! Внутренние органы! Хотелось сожрать его всего прямо сейчас, и Аказа чуть рефлекторно не сжал челюсти, но нехотя отстранился, боясь сорваться и не сдержать голод. Он не намерен его убивать. — Ты мой, Кёджуро! Стань же демоном, хватит чахнуть в этом слабом теле, которое быстро умрёт! Место укуса переливалось разноцветными красками, начиная от ярко-красного и заканчивая темно-фиолетовым разводами, вперемешку с кровью, и Аказе это до безумия нравилось! Демону хотелось, чтобы вся шея Столпа была помечена им, чтобы даже высокий воротник истребительской формы не смог скрыть его творения! Чтобы каждая собака, будь то демон или человек, знал, с кем будет иметь дело, если тронет его личную игрушку. — Я никогда не стану демоном! Отрицательный ответ поднял волну буйства в душе демона, но он сдержался, переключаясь на открытое тело. Аказа с удовольствием разорвал бы форму, но желание помучить упрямого истребителя пересиливало. Засунув руку под одежду, демон почувствовал, как человек весь напрягся, мышцы сжались. И когда, слегка поднимая пальцы выше и беря левее от себя, он нащупал большой шрам, четко отличающийся от остальной кожи, глаза Кеджуро расширились от шока. Словно змея, Ренгоку начал извиваться под ним. Что этот безумец творит? Чего добивается? У демона совсем остатки чести пропали, или он придумал изощрённый способ для убийства? Одно Кёджуро было ясно сразу — ему до тошноты противны все эти прикосновения. Хотелось смыть с себя весь этот позор, чтобы ужас прекратился сию же минуту. Кошмар, который даже хуже, чем быть съеденным заживо! Третью Высшую, наоборот, все это веселило и возбуждало. Поэтому, когда, поднимаясь выше, рука нащупала твердый сосок и слегка помассировала его, Аказа почувствовал, как Кёджуро весь вытянулся, слегка изогнувшись в спине, и во взгляде промелькнул животный страх, а аура в момент притихла, выдавая весь ужас мечника. — Какое прекрасное зрелище! Ему до безумия нравился Кёджуро, и он зло заулыбался, представляя его в более жалком виде! Подчинённым, сломленным и скулящим, как дворняжка, он будет умолять его остановиться! Безумно расхохотавшись на всю округу и нагнувшись к самому уху Ренгоку, демон с азартом произнес, облизывая пересохшие губы: "Ты предназначен для меня судьбой!" Страх! Вот что чувствовал Кёджуро в тот момент, но ненависть и желание убить Третью Луну остро заглушало его. Чем бы ни бредил этот демон, Кёджуро четко поставил себе цель: "Не дать демону подойти к поместью!" Там его ждёт испуганный Сенджуро, которого незваный "гость" чуть не убил на пороге собственного дома. Благо Кёджуро вовремя подоспел и увел демона в ближайший лес. "Сенджуро! Нельзя пустить демона к поместью!" Сейчас катана была зажата в руке, но демон крепко фиксировал запястья рук. Ренгоку понимал, что, как прежде, силой он уже обладать не будет, поэтому делал ставки на неожиданность и скорость! Последняя, к счастью, у него не упала в развитии, и Кёджуро был все также быстр, как и раньше. Но сейчас надо что-то придумать, чтобы обмануть Аказу и продолжить бой. И идея пришла незамедлительно. Неожиданно перестав полностью сопротивляться, он расслабил все мышцы в теле и перестал дышать, будто мёртвый. Словно что-то его убило прямо сейчас. Правда, улучшенный слух демона мог с легкостью распознать симуляцию, но Ренгоку на пару мгновений приостановил работу сердца и циркуляцию крови своим дыханием. Он чувствовал, как удивился Аказа, как расслабились его пальцы, мышцы в руках, да так, что тот потерял весь контроль, и он сыграл на этом! — Кёджуро? Мечник вложил в рывок весь свой гнев и раздражение, что копились в нем, и резко выдернул руки из захвата. Не давая демону опомниться и обхватив рукоять катаны обеими руками, Кёджуро замахнулся. Изо рта мечника пошел пар, который тут же запылал пламенным всполохом, и демон невольно засмотрелся. — Вторая ката: "Восход пылающего солнца"! Красно–чёрная катана целилась ровно в шею и уже начала пылать опасным пламенем! Аказа тут же отпрыгнул от мечника, но как только Кёджуро молниеносно поднялся, то демону пришлось снова отходить дальше, держа дистанцию, ибо истребитель все норовил его задеть. — Ты — отвратителен! Не смей больше трогать меня! — упрямо смотря в глаза врагу, четко проговорил Ренгоку ядовитым тоном. Сердце бешено билось в груди, и Кеджуро, глубоко дыша, старался скорее привести его биение в нормальное состояние. Быстро стерев кровь из носа рукавом белого хаори и встав в стойку, занося катану для будущего удара, он продолжил: — Ты так низко опустился, что, по сравнению с тобой, другие демоны кажутся более милосердными! Ровная глубокая рана, идущая от груди, переходит на ключицу, и, резко поднявшись, криво доходит до середины шеи. Истребитель все-таки успел его достать, и Аказа смеётся, ведь все бесполезно. Ему никогда не победить! Пока Кёджуро заперт в человеческом теле, ему его не победить! Ранение горит огнём и не спеша затягивается, потому что Аказа так хочет. Хочет показать мечнику, что все бесполезно. — Может быть, и так. Кстати, где твой огненный плащ? Что за нелепое белое хаори? Аказа с дьявольской улыбкой не спеша подходил к мечнику. Рана тут же, на глазах, полностью затянулась, не оставляя и следа, лишь тело было испачкано, но это мелочи. Чего нельзя сказать о Кёджуро: затылок и волосы залиты кровью; на шее яркий ало-фиолетовый укус; и пылающий видящий глаз, который, кажется, в прямом смысле горит огнем в темноте ночи, прожигая Аказу насквозь ненавистью и желанием убить! Но демон видел, что силы Кёджуро на исходе, как тяжко ему даются долгие, выматывающие бои, а концентрация дыхания все время норовит сбиться. Играть с бывшим пламенным Столпом было весело, но сейчас Аказе надоели игры. Ренгоку задел его шею, и демон не собирался оставить это безнаказанным, тем более, что он сам перестал быть настороже рядом с ним. — Ты что, оглох! Отвечай на мои вопросы! — от прежней игривости и азарта не осталось и следа. Настроение демона менялось, будто по щелчку пальцев. Сдерживать гнев – это то, что он умел хуже всего. Резкий выпад вперёд, и мечник в последний момент замечает, как Аказа в секунду оказался непозволительно близко к нему. Выставив левую руку, демон позволил истребителю прорезать его конечность, но когда лезвие дошло до кости, то намертво осталось в ней. Правой рукой Аказа намеревался взять Кёджуро за шею, но мечник успел перехватить его запястье, сдерживая. — Разве это имеет значение!? — рычит Ренгоку, чувствуя, как медленно демоническая рука продолжает тянуться к его лицу, и все усилия его тают на глазах, — Гори в аду, я ничего тебе не скажу! Тяжёлая рука, не жалея, бьёт Кёджуро в лицо, не прощая такого ответа, но мечник, слегка пошатнувшись, стойко продолжил стоять, сильнее давя на катану и слыша, как хрустит кость демона. — Отвечай, когда тебя спрашивают! Кёджуро с радостью бы пожелал демону хорошей прогулки под солнцем, но холодные пальцы крепко сжали горло, частично перекрывая кислород, и поднимая мечника над землей. Ренгоку захрипел, словно рыба, пытаясь глотать кислород, горло адски болело, перед взором все потемнело, ноги начали отчаянно брыкаться, а свободная рука обхватила запястье демона, раздирая пальцами до мяса, пытаясь добраться до кости и прекратить муку. — Такой жалкий, что тошно! Дальше все произошло молниеносно, и истребитель не сразу сообразил, что сделал Аказа. Лишь почувствовал острую боль спиной, да такую, что весь воздух был разом выбит из лёгких. Жадно глотая кислород и видя перед собой темно–синее небо, Кёджуро понял, что его просто-напросто опрокинули на лопатки, а в руке не ощущался родной клинок, сея страх и панику в сердце. Но когда что-то тяжёлое приземлилось прямо на него, не давая возможности свободно дышать, то истребитель сразу же забыл о своей «проблеме» и до него дошло, что демон, не стесняясь, сел на него, а к горлу опасно приставлена собственная катана, и острие–киссаки было в паре сантиметров от его горла. — Я могу убить тебя твоим собственным оружием, истребитель! Руки мечника рефлекторно обхватили лезвие клинка и с силой оттягивали его от горла которое с трудом, но поддавалось, а по ладоням потекла кровь. Он не сдастся демону! При виде алой жидкости у Аказы заблестели глаза, и он шире улыбнулся, обнажая острые толстые клыки. — Кёджуро! — промурлыкал демон, давя лезвие к шее сильнее, но оно не сдвинулось. Только кровь мечника все больше и больше впитывалась в истребительскую форму, пачкая её по локоть. — Дай мне свои руки, не хорошо такой вкусности пропадать. Кёджуро минуту смотрел на Аказу, пытаясь понять, не мерещится ли ему, а затем коротко и ясно послал его в ад! — Какой же ты упрямый! Дальше все произошло так быстро, что Аказа даже не поверил, что Кёджуро все ещё может двигаться с такой скоростью. Он резко отпустил катану и в полете ударил по ней кулаком, тем самым сместив угол наклона, и та, поменяв направление, вошла в землю в нескольких сантиметрах от его лица. Глаза демона расширились от удивления, и одновременно с этим, пока летела катана, Кёджуро ударил демона ногами в колени. Третья Высшая видел, что он падает, и сгруппировался, но Ренгоку предусмотрительно схватил его за жилетку и, повернув, опрокинул демона на землю. Шея Аказы тут же была схвачена правой рукой Ренгоку, и со зверской силой мечник душил демона с нескрываемой отвращением и злобой, пока левая быстро вытаскивала оружие из земли. Кеджуро заливал шею демона своей кровью с ладоней, но на адреналине не чувствовал боли, только начинал неестественно бледнеть. — Первая ката: "Блуждающие огни!" Катана в секунду оказалась у шеи демона, и ситуация поменялась с точностью до наоборот. Теперь Аказа, лежа на земле с ядовитой улыбкой и крупно льющейся кровью из ладоней, не позволял Ренгоку убить себя. — Прекрасно, Кёджуро! У тебя получилось меня удивить! Мне нравится наша игра! Видеть замешательство в глазах истребителя было сравни эйфории, ведь Ренгоку редко «награждал» демона своими эмоциями, кроме ярости и ненависти. Но ответа не последовало; оскалившись, демон пнул ногами в живот нависшего над ним Кёджуро, и одним точным ударом магии крови выбил оружие из рук, повалив того на землю. — Но нам нужно заканчивать, — плотно, почти до хруста, колени сковали талию мечника, задевая ребра, и, снова одной рукой держа оба запястья Ренгоку, Аказа игриво продолжил, — скоро рассвет, и, скорее всего, ты меня больше ничем не удивишь. Хотелось видеть слезы и страх в глазах Кёджуро, подчинить его, видеть, как он будет пересиливать себя и свою гордость, подчиняясь ему! Как будет безоговорочно все выполнять и умолять остановиться от боли, кричать его имя, плача. — Ненавижу тебя! Всеми фибрами ненавижу! Столп его огорчил. Ни капли страха или испуга, лишь резкие и сильные попытки выдернуть руки из захвата, но ни одна попытка не выходила удачно. Демон с удовольствием принялся слизывать кровь с ладоней, слегка прикусывая пальцы. Как же хочется их откусить, но пока рано. — Ты прекрасен, Кёджуро! Давай, продолжай бороться! — оторвавшись от «пиршества» и нагло разглядывая своего истребителя. — У тебя такой несгибаемый дух! Я хочу сломать тебя, Кёджуро! Сломать, чтобы ты сам согласился стать демоном! — Никогда этому не бывать! Скорее ты сгоришь на солнце, чем я соглашусь! Демон злорадно заулыбался и, нагнувшись к Кёджуро, сильно укусил верхнюю губу, из-за чего кровь ручейком потекла по губам, и Аказа, с удовольствием слизнув ее, попытался затянуть Кёджуро в требовательный поцелуй. Но мечник упорно не отвечал и как мог отворачивался от демона, пытаясь разорвать их близость. Выбраться не получалось. — Вкус твоей крови странный, с привкусом...пятнадцати лекарств, — нехотя оторвавшись от измученных губ, которые ярко покраснели и все были испачканы, удивленно проговаривает демон. — Так много! Поймав слегка затуманенный, но такой по-обычному сосредоточенный взгляд, Аказа невольно улыбнулся. Как же великолепно он, должно быть, будет скулить под ним и выгибаться! — А какая она на вкус без них? Ренгоку удивленно на него посмотрел, поднимая брови. Что он несет? И снова отвёл взгляд в сторону, не произнося ни слова. Мечник пытается себя отвлечь, будто все это происходит не с ним! Это не он не может дать отпор демону; не его тошнит от понимания, что язык и губы, целующие его, с удовольствием ели невинных людей, а руки, которые так легко лишали тысячи жизней, сейчас бережно, почти аккуратно, обходятся с ним; а его неожиданные фразы лишь поднимают волну гнева в душе, давая измученному телу силы сопротивляться. Миг! И удар по щеке был такой силы, что у Кёджуро впервые появились звезды перед глазами, а сознание было вот-вот готово отключиться. Образ Аказы и окружающего их поля плыл перед глазами, создавая карусель из различных цветов и звуков. — Куда ты там смотришь?! — разгневанный голос демона с трудом пробивался сквозь полотно сознания, словно охотник был под водой. — Смотри только на меня! Слышишь, Кёджуро?! Все твоё внимание должно быть только на мне! Посмотри на меня! Схватив золотые волосы и не выпуская руки мечника из хвата, встав, Аказа перешагнул через него и потащил брыкающегося Ренгоку к ближайшему дереву. Мечника трясло; понимание, что будет дальше, не заставило себя долго ждать, и Кёджуро пытался извернуться, бился ногами, всё, что мог придумать, но это больше раззадорило демона, чем остудило пыл! Аказа почти был в экстазе! Такой упрямый, горячий, сопротивляющийся Ренгоку был лишь в его фантазиях, пока целый год демон искал его. Честно сказать, он думал, что уже никогда его не найдёт, но, чисто случайно забрёл в какую-то "глушь" и, лениво наблюдая за людьми, искал будущих жертв. Искал. Пока мельком не заметил огненно–золотую макушку. Позже, как оказалось, золотая шевелюра принадлежала младшему Ренгоку — Сенджуро, но если бы не этот малец, который полная копия брата, то, скорее всего, Третья Высшая забросил поиски. Все-таки слухи слухами, а с такими ранениями выживают единицы. Дом Ренгоку был спрятан так хорошо, что Аказа невольно сравнил его с голубой паучьей лилией. К тому же, территорию, которую в прошлом охранял Кёджуро от демонов, поделили между собой два Столпа, и скрывать свое присутствие, при этом продолжая поиски, было почти невыполнимой задачей. Мудзану не нравилось такое увлечение своего демона, и он старался давать ему больше заданий. Но Аказа не занимал бы статус Третьей Высшей Луны, если бы таковой не являлся и умудрился совмещать поиски с заданиями и прочими отвлекающими факторами. — Гори адским пламенем! — рычит Кёджуро, чувствуя, как Аказа больно ударил его об дерево, так, чтобы мечник упирался спиной в кору. Понимая неладное, он попытался вырваться, но опасно вставший впереди Аказа, крепко намотавший на кулак золотые волосы, намертво зафиксировал голову бывшего Столпа. Плотно стиснутые зубы и яростный взгляд не напугали демона. Безумно улыбнувшись и отпустив волосы, Аказа снова ударил истребителя, а после, засунув татуированный палец под щеку мечника, принялся ощупывать его зубы, проталкивая палец дальше. Кёджуро попытался выплюнуть или откусить чужую конечность, но когда Третья Высшая нащупал беззубую ямку, почти у самой глотки, то со зверской силой надавил на неё, заставляя насильно разжать челюсть. Кёджуро извивался раненой птицей, не в силах сжать челюсти и чувствуя, как демон затягивает его в грубый поцелуй. Аказа прижался к истребителю вплотную, длинным языком блуждая по зубам и нёбу мечника, и в какой-то момент переплелся с языком Кёджуро, отчего стал настырно посасывать его, чувствуя, как сопротивляется человек. Кёджуро начал необычайно активно брыкаться, без точности в движениях и цели, ноги его подкосились, а спина неестественно выгнулась, как у кошки, и Аказа позволил истребителю разорвать поцелуй и осесть на землю. Он наблюдал, как Ренгоку, встав на колени, упирается руками в землю, кашляет, его берут рвотные позывы, а желудок прочищается. Спокойно наблюдая за этим, Аказа с искрой в глазах и наслаждением спросил: — Это был твой первый поцелуй? Кёджуро затрясло! От всей ситуации в целом: от слов и действий демона; кислорода предательски не хватало; технику дыхания не получалось восстановить, и боль во всем теле дополняла картину. Демон, присев к нему, поднял лицо. Безумный взгляд дико смотрел на него, ошарашенный такой ситуацией, вязкая слюна очень медленно стекала по подбородку, и Аказа с удовольствием размазал её по губам, опять принявшись целовать! Его не смущало состояние Кёджуро! Плевать! Чего он только за свою жизнь не видел и не делал. Отвращения он не испытывал почти никогда, даже будучи человеком. Сегодня Аказа покажет бывшему Столпу его место и тот статус, который теперь он будет занимать: у его ноги, как псина, не имеющая воли и слушающаяся беспрекословно, пока сам демон не захочет дать послабления. — Не трогай меня! — с трудом разорвав очередную пытку поцелуем, рычит Ренгоку, упираясь руками в плечи демона, стараясь держать хоть какую-то дистанцию, а демон, обхватив его за плечи, наоборот, пытался прижать того ближе к себе. — Кёджуро! — сладко протянул демон. — Ты совсем не понимаешь, что тебе лучше согласиться стать демоном сейчас? — Ненавижу! Слишком близко! Опасно! Татуированная рука плотно обхватила талию истребителя, а вторая с силой надавила между лопаток, резко притягивая мечника к себе. Аказа чувствовал, как руки сдались под демоническим напором, и с размаху истребитель врезался в его грудь. Кёджуро часто задышал ему в ухо, чувствуя на своей шее чужие ладони. Близко! Нельзя так близко! Кёджуро пытался освободиться, но татуированная рука сжимала до адской боли, и брыкаться получалось с трудом. Ребра от таких "объятий" точно сломаны. — Ты видишь, как я нежен с тобой?... — Это не нежности! Тебе нравится ощущать надо мной власть, вот что это! Демон слегка опустил мечника ниже к земле, заставляя того немного согнуть коленки, ведь Кёджуро был немного выше него, поэтому, все так же плотно прижимая его к себе, Аказа пару раз подвигал бедрами, чтобы истребитель ясно мог почувствовать, даже через плотную ткань, что член Аказы уже давно жаждет разрядки. Хоть Кёджуро и не мог видеть через одежду, но уже так чувствовал, что от одного размера Аказы ему будет невероятно больно! Понимая факт того, что большим терпением Третья Высшая не наделён, а сдаваться он не будет, то, возможно, сам Кёджуро и не переживёт эту ночь. Ренгоку резко побелел от таких мыслей и действий демона, чего последний никак не ожидал. Ярость, гнев, слезы, стыд, смущение, всё, что угодно, но не шёпотом, пересохшим горлом, произнесенная многократно за ночь фраза: "Гори в аду, отродье!". Хватит игр! Он и так долго провозился с ним; но понимал, что если сломает или грубо трахнет Кёджуро, то наиграться с ним толком не успеет, а с тяжелыми ранениями мечник может умереть. Нет! Нельзя! Ему нужно лишь сломать его морально! Подчинить, а уж там обратить в демона. Потому что, пока он слаб физически, его дух надо подчинить сейчас, внушить, заставить поверить, что он никогда не будет сильнее Аказы. Потому что иначе Третья Высшая может с ним просто не справится. С огромной силой и регенерацией придёт и осознание того, что в образе демона он сможет его уничтожить и это было чистой правдой. Если ему хватило сил одному продержать его до рассвета, то демоном он станет невероятно сильным! Аказе нельзя допустить того, чтобы в мыслях у Кёджуро было, что он станет сильнее него! Надо вбить в голову Кёджуро, что Аказу он никогда не сможет победить. Кого угодно, но не его. Пусть даже Кокушибо, но Аказу — никогда. — Восстанови свое дыхание и заставь организм работать слаженно. Нам надо успеть. Опустив на землю, а после рукой надавив человеку на плечи, он заставил того сесть ровно на колени и выпрямить спину. Ренгоку пришлось подчиниться, да он и сам понимал, что без восстановленного дыхания не сможет дать хоть какой-то отпор, ведь оно восстанавливает не только тело, но и разум! Сосредоточившись на дыхании и внутренних процессах организма, Кёджуро начал вдыхать воздух равномерно, без резких вдохов, и спокойно выдыхать, чувствуя, как тело постепенно успокаивается, а разум прочищается. Кёджуро попутно залечивал свои раны, останавливая кровь в разорванных битвой сосудах и мышцах, прожигая взглядом Высшую Луну. Аказа ненавидит ждать, но оно того стоит. Сколько мечников умирали от боли и потери крови под ним, демон и не вспомнит, а сколько было съедено — загадка, но именно Кёджуро Ренгоку не хотелось съедать, а лишь грубо насаживать на свой член, слушая стоны и крики. Хочется мучить его. Видеть его слезы и мольбы. Подчинить! Потому что Ренгоку не проиграл! Бой ещё ведётся! Физически Аказа победил, но дух его сломить не получается! И Аказе хочется убивать от одной мысли, что у него не получится обратить Кёджуро. Что мечник может умереть раньше, чем нужно. Но он подождёт, проконтролирует, и тогда-то Аказа отыграется на нем за все те долгие мучения! Он даст себе вдоволь насладиться Кёджуро, осуществляя все садистские помыслы! Татуированные пальцы, большой из которых настырно лез в рот и разжимал сопротивляющуюся челюсть, грубо поглаживали щеку и не давали мечнику отвернуть голову. Руками Кёджуро обхватил холодные запястья, пытаясь выдернуть их изо рта. И Аказе не понравилась попытка сопротивления, но демон все равно добился своего, запуская большой палец в рот Столпу. Правая рука мечника, занесенная для удара, была в миг перехвачена за запястье, не давая завершить начатое, сжимая до синяков. — Какой же ты все-таки красивый, Кёджуро, но такой жалкий! Противно слабый, — игриво промурлыкал Аказа, осматривая охотника, и зацепился взглядом за кожаный ремень. — Ну, ничего, в виде демона ты, должно быть, будешь великолепен! Ренгоку начал сипло кашлять, пальцы демона лезли почти в самую глотку, и Кёджуро, не сдерживаясь, сжал челюсть. Послышался характерный хруст, и мечник выплюнул демоническую плоть и чужую кровь, но тут же получил очень болезненный удар в живот, из-за чего выгнулся дугой, сплевывая уже собственную. — Откусишь ещё раз, и я заставлю тебя их сожрать, — необычайно спокойно сказал Аказа, смотря, как на месте откусанных пальцев вырастают новые, — Тогда–то ты точно станешь демоном! И мечник, глотая кислород, отрицательно мотнул головой, вводя демона в ступор. Что он хотел этим сказать? Аказа не понял, да вдаваться в подробности сам не хотел, и, подцепив бляшку ремня, демон спешно принялся вытаскивать его. Кёджуро на это протестующе зарычал, пытаясь помешать Аказе, но демон, уставший от вечного сопротивления, схватил правую руку человека и, больно приложив её к земле, коленом придавил сверху. А оставшуюся левую сжал зубами, вгоняя в кожу острые клыки и слыша очередную порцию проклятья. Когда ремень был снят, а истребитель снова получил от демона знатных побоев, Аказа все-таки смог с трудом зафиксировать руки и связать их ремнем, специально поплотнее, чтобы передавить сосуды. Определённо, так будет проще справиться с Кёджуро, но Аказа упустил тот момент, когда Ренгоку изловчился и яростно пнул его в грудь, заставляя демона отлететь в сторону поля, прямо в ледяной ручей. И пока Кёджуро, поднявшись, бежит к катане, мокрый демон обнажает клыки! — Давай по-плохому! И Аказа только рад! — Техника Демонической Крови: «Боевой стиль!» Услышав знакомые слова, истребитель обернулся на голос и в секунду все понял. Кёджуро помнит его атаки. Как демон их выполняет, какая как используется и как больно бывает после них. Помнит, поэтому лезть на рожон не будет. Мечник останавливается перед самым клинком, до которого рукой подать. Чутье подсказало. И в эту же секунду ударная волна настигает оружие, и оно со свистом улетает куда-то в сторону. Будь на том месте мечник, эту атаку он бы не пережил. Кёджуро видит, будто в замедленной съёмке, как теряется в листве деревьев его единственное спасение этой ночью! Сердце защемило, а душа треснула! Он не успеет ее найти! Времени уже нет! — Скажи, Кёджуро, на что ты надеешься, если, будучи здоровым и сильным, не смог победить меня?! Взмах! Новый удар! Техника демонической крови. Взрыв у самых ног поднял фонтан земли, и мечник отступает. Бежит в глубь леса, туда, где нет людей. Без оружия он не даст отпор. Если он не может дать отпор, значит, в роли защитника сейчас он бесполезен. Значит, надо попытаться отвести демона подальше. Подальше от жилых кварталов и людей! Потому что, даже без оружия и силы, он все ещё истребитель. На нем ответственность за чужие жизни. А кодекс истребителя велит защищать людей до последнего вздоха. И Аказе пришлось изрядно попотеть, чтобы догнать Кёджуро. Истребитель нагло увиливал между деревьев, а чаще скакал по их веткам, оставляя за собой удивительной красоты огненный водоворот и такой силы ветер, что все деревья вслед за ним прогибались к самой земле, а некоторые и вовсе ломались, не выдерживая напора. Кёджуро словно превратился в маленькую комету, ярко сияя в темноте ночи пламенным светом, по которому Аказа ориентировался. Но демон не торопился его останавливать, любуясь высокой скоростью и мощью бывшего Столпа. В пылу боя он не видел, чтобы каждое быстрое движение мечника отдавалось всполохом, но сейчас, когда ничего не мешает, демон даже удивлялся этому. Воистину пламенный во всем! Но свет в одно мгновение пропал, позволяя насладиться лишь остатками пламенного танца, что тускнело на глазах, и волной ветра, что не могла так быстро утихнуть, громко шелестя листьями. — У тебя красивый бег, Кёджуро! — тяжело приземляясь и проминая под собой землю, кричит Аказа в густоту леса. — Твоё пламя было восхитительно кружащим! Я даже начал думать, а не спалишь ли ты лес! Но собеседником демону были лишь свистящий ветер и шум тысячи листиков с потревоженных деревьев. — Прятаться вздумал!? Глупо, Кёджуро, очень глупо! Ведь... И демон резко разворачивается, лишь одним сильным прыжком мигом оказывается у нужного дерева. Прямо перед лицом Кёджуро. В тот самый момент, когда он почти порвал ремень на руках. —...от меня невозможно спрятаться! На лице мечника неподдельный страх, и Аказа заметил, как его тело рефлекторно сжалось. Да! Кёджуро наконец начинает осознавать всю его силу и власть над ним! — Я сражался с тобой, проверял на что ты способен! — кулаки, не останавливаясь, избивают, не замечая, что сломали пару костей. — Так сейчас ты, Кёджуро весь жалкий и искалеченный, а зачем–то продолжаешь бороться и, словно тупой осел, упрямиться! Для чего? Ренгоку уже не надеялся отбиться, понимая, что бесполезно. Истребитель лишь защищался, спрятав голову руками, как учил отец. Руки заживут, тело восстановиться, а вот голова будет лечиться долго и без последствий не обойдётся. Приняв всю ударную волну на ведущую руку и слыша, как плечо хрустнуло и тут же вылетело из сустава, с громким мычанием мечник оперся о дерево и тяжело осел на траву, полностью открываясь для ударов. Сил почти не осталось, сознание помутилось, руки безоговорочно сломаны в нескольких местах, и довольный Аказа уже навис над ним. Холодные ладони обхватили лицо, заставляя смотреть в жёлтые глаза с кандзи, и Кёджуро не громко, но твердо, как обычно говорил многим людям, с верой и чётким пониманием ответил: — Сильные... обязаны защищать слабых! И я буду продолжать выполнять свой долг! Аказа ненадолго впал в ступор, но несгибаемый взгляд говорил о решительности слов. Он это сейчас серьёзно? Он продолжает мыслить все также, несмотря на то, что он с ним сделал? Безумный мечник! Которого будет интересно ломать! Аказа провел кончиками пальцев по огненно–чёрной повязке Кёджуро, а после крепко схватил пышные волосы на макушке и резко подтянул лицо Кёджуро к своим бедрам, чтобы щеки мечника упирались в пах. Аказа уже представил, как кончит тому в рот или на волосы. Прекрасное зрелище, с учётом того, какие волосы у Ренгоку мягкие и необычные! — Много кого защитил? А? Кого ты там защитил? Слабаков и трусов, не достойных жизни! Сам же полудохлый труп, а все печешься о слабаках! Когда же ты наконец поймешь, что твое предназначение — это стать демоном! Кёджуро поморщился, зажмурив глаза, на щеках выступил яркий румянец; словно загнанный зверёк, он пытался вырваться через адскую боль, упираясь связанными руками в живот Аказе. — Я буду навещать тебя каждую ночь, Кёджуро! Как тебе мысль? Каждую ночь я не дам тебе спокойно спать, убивая при тебе кого–нибудь или...скажем буду мучить твоего брата, пока ты не передумаешь! Интересно, как долго ты тогда продержишься?! — Нет! Не смей! И Аказа широко заулыбался. Отпустив челку мечника и замечая, что в кулаке осталась копна разноцветных волос, демон продолжил: — Тогда я предлагаю тебе сделку... И выжидающе замолчал, следя за реакцией истребителя. Одно неверное слово с его стороны, и Сенджуро будет обречён. — Я...слушаю тебя. — Подчинись мне, Кёджуро, и я не трону твоего брата! Ты же хочешь, чтобы он был жив? В ушах зазвенело, сердце пропустило удар. В душе словно образовался мороз, и Кёджуро показалось, что он слышал знакомый звук "пш-ш!", как от резко потушенного огня, когда на него льют воду. Сначала Ренгоку не понял, откуда может идти звук, но душа заныла, и мечник осознал, что этого звука не было наяву. Это был звук его души! Он сам себя тушил. Потому что предложение было дельным. Мозг сразу сообразил, что это выход, спасение для брата! Но честь и гордость активно сопротивлялись, называя идею абсурдной и фальшивой. — Я согласен. Но тогда ты не трогаешь людей и моей деревни тоже! Никого! Мечник перестал сопротивляться, руки осторожно легли на колени, Кёджуро крупно затрясло, и он строго посмотрел в глаза Аказе, давая четко понять, что на другие предложения он не согласится. Демон усмехнулся и запустил пальцы в рот мечнику, разжимая челюсть, и приподнял лицо бывшего Столпа, чувствуя, что весь рот Кёджуро заполнен слюнями, которые тот с трудом сглатывает. Взгляд мечника пылает желанием убивать и холодной яростью. Но он больше не пытается кусаться или сопротивляться, лишь дрожь, тяжёлое дыхание и быстро поднимающаяся грудь выдавали его волнение. "Подчинился!" — отдалась эхом в мыслях у Аказы, и демон вытащил пальцы со рта пленённого, — "Кёджуро Ренгоку подчинился!" Пересилил свою гордость ради брата и незнакомых ему людей и подчинился демону! Аказа считает это глупостью — защищать тех, кого даже в лицо никогда не видел! Кёджуро так не думает, с холодной сосредоточенностью смотря на Аказу. — Неужели незнакомые тебе люди дороже собственной гордости и чести? — разрывая ремень на запястьях и высвобождая синеющие руки, демон с усмешкой продолжил. — Невообразимый идиот! А если я не сдержу обещание? Да и не много ли ты просишь? — Нет! Если не согласен, тогда зачем вообще предлагал?! Аказа заметил, что руки Кёджуро неестественно выглядят, и пришёл к логичному выводу, что, вероятно, они сломаны, но никаких признаков боли истребитель не показывает. Восхищаясь его стойкостью, демон схватил правую руку за запястье и сжал её, сдавливая. Прятать боль за маской безразличия и ненависти становилось невыносимо, было видно, как рука резко побелела, слышно, как кости с суставами начинают хрустеть, и мечник слабо пытался её вытянуть, тяжело дыша, но тихо, почти шёпотом попросил: "Отпусти!". Аказе было мало! Хотелось ломать его ещё! Голос не дрожит, не кричит от боли, лицо не выдаёт ровным счётом ничего, а взгляд потух. — Ты прав, Кеджуро. Тогда по рукам! И Аказа резко сжал кулак. Был слышен хруст — запястье безоговорочно сломано, и демон все-таки отпустил сломанную руку, которая тут же безвольно повисла с тяжелым вздохом мечника. Чувство удовлетворенности Аказа так и не получил, он снова не смог добиться, чего хотел! Зато теперь желание сопротивляться у Кёджуро отпадёт надолго, а катану он поднимет лишь спустя месяц. — Приступай, Кёджуро! Наша сделка теперь в силе! Аказа почувствовал, как горячая рука коснулась живота, но, спустившись ниже, принялась развязывать узел. Штаны быстро сползли по ногам, а вот нижнее белье мечник снимал не спеша: одной рукой быстро не получалось, поэтому демон помог ему. Тот миг страха, что успел промелькнуть в глазах Кёджуро при виде полувозбужденого члена демона, Третья Луна не забудет никогда! — Давай, Кёджуро, поработай языком ради брата! Истребитель сглотнул, а тело предательски задрожало. Внутри будто образовалась дыра, пожирая остатки горящего пламени души. Да! От одного понимания, что Кёджуро теперь не скрывает свои эмоции, хотелось еще больше причинять боли и слышать умоляющий голос. — Тебе страшно, Кёджуро? Страшно, я же вижу! Бери в рот. Посмотрев на демона снизу вверх, подавляя бушующие чувства, истребитель осторожно открыл рот, вбирая в себя головку члена. Пока Кёджуро справлялся, его не тянуло блевать и зубы он предусмотрительно прятал, радуя Аказу. Если бы он раньше знал, что демон может быть настолько безжалостным, то, вероятно, не стал бы пытаться выжить у поезда. Но ведь...его жертва не напрасна, ведь так? "Главное, что живы люди...люди, детишки, брат! Сенджуро в поместье! Он наверное уже отправил ворона Уз за подмогой!" Душа вспыхнула при воспоминании о брате, и Кёджуро молился, чтобы Сенджуро был умнее, не выходил из поместья, не искал его. Ведь они даже не знают, где находиться их отец. И демон уже потянулся рукой к лицу истребителя, но язык Кёджуро стал скромно блуждать по головке члена, оставляя мокрые разводы, и Аказа зарычал от удовольствия, кладя руку на затылок мечнику. Ренгоку ощущал, как член демона полностью встал и увеличился в размере, как демон начал толкаться бедрами интенсивнее, стараясь протолкнуть его дальше, но вовремя останавливается, не доходя до горла. Кёджуро все это до тошноты противно, хочется обнажить зубы и со всей силы, что остались, сомкнуть их! Чтобы сладкие стоны демона заглушились криком боли! Чтобы кошмар кончился! Но вместо этого он полностью подавляет все свои эмоции и надеется, что это унижение скоро закончится. — Кёджуро! Аказа громко дышал, закатив глаза, и с каждой секундой стал набирать темп, попутно держа огненные волосы и давя на затылок, заставляя вбирать в себя глубже. Ренгоку с трудом за ним успевал, подавляя очередные позывы. Весь рот заполнился слюнями, дышать было трудно, но Аказа, кажется, и не приближался к разрядке, лишь откинул голову, постанывая и что-то шепча. Буря эмоций, которая хотела вырваться наружу, снова подавлялась, но немые слезы сдержать было невозможно, и демон, заметив их, любовно проговорил: — Поплачь, Кёджуро! Плачь! И, резко набирая бешеный темп, Аказа принялся ещё глубже насаживать член в горло, но Кёджуро, рефлекторно по возможности, целой рукой ударил демона в ногу. Не сильно, но этого хватило, чтобы Аказа раздраженно на него взглянул и понял, что мечника может стошнить от такого резкого захода. И демон нехотя подчинился, больше не толкаясь в горло истребителю. — Кёджуро! И названый почувствовал, как тело демона над ним крупно задрожало, все напряглось, как член его начал пульсировать. Понимая, к чему это приведёт, Ренгоку поспешил вырваться, но грозный вопрос: "Куда?!" и стальная хватка на волосах не позволила этого сделать и через несколько мгновений теплая, вязкая, но солёная жидкость заполнила весь рот, заставляя Кёджуро противно скривиться, проглатывая часть спермы. И Аказа вытащил член, любовно смотря, как семя вперемешку со слюнями стекает с губ по подбородку мечника, капая на землю. Схватив за волосы и заставляя того подняться, демон тут же принялся целовать Ренгоку, своим длинным языком проталкивая Кёджуро в глотку все, что оставалось у него во рту! Слабая попытка сопротивления, и демон позволяет истребителю отстраниться, но в тоже мгновение тяжелый удар по ягодице, до синяка, заставил Ренгоку с трудом проглотить все что было. Он не дурак, понял без слов. — Молодец, Кёджуро, быстро учишься! — Обещай, что не тронешь людей... — почти шёпотом, но демон все равно услышал, по-звериному улыбаясь. Руки демона давят на плечи Ренгоку, принося невыносимую боль, и с трудом Аказа ставит его на колени. Не потому, что Кёджуро сопротивлялся или решил не следовать их короткому уговору, а само тело мечника почти не сгибалось: окаменело от боли. — Обещаю, — оскалившись и прищурив глаза, демон с азартом продолжил, — только мы с тобой ещё не закончили. Кёджуро ничего не ответил, пытаясь отдышаться. Сил не осталось даже на разговоры, позволяя демону делать с его телом что придумается. И Аказа не упустит такой возможности! Резко, не сдерживаясь, подняв лицо охотника, демон насадил в рот Ренгоку свой вставший член. Мечник опешил, и его здоровый глаз снова заслезился. Тяжело дыша — через нос — он почувствовал, что тело парализовало, и лёгкая паника начала брать вверх. Чувство отвращения тут же заглушается техникой дыхания, мозг твердит о срочном побеге, а душа — что надо остаться, иначе пострадают невинные люди. Мама Рука всегда говорила, что сильные должны защищать слабых! И Кёджуро будет сильным, ведь это его предназначение — защищать! Быть щитом для слабых! — Хороший из тебя Столп, Кёджуро! Достойный! Преданный! — усмехнулся демон, проталкивая член глубже мечнику в рот. Кёджуро не сопротивлялся, хотя душа изнывала и будто сотый раз умирала, медленно, мучительно, физически больно! Охотник так и застыл как вкопанный, не зная, что делать и ожидать дальше, его неуверенный взгляд из стороны в строну и подавленная аура говорили том, что Кёджуро делал все чисто логически, не имея никакого представления и теорий. И, конечно, это не мог не заметить Аказа. — Слушай меня, Кёджуро, — нежно проговорил демон, но уже медленнее толкая член глубже. Все-таки спокойный и послушный Кеджуро нравился ему до чертиков, но хотелось, чтобы Ренгоку стонал от боли, крича его имя и умоляя остановиться, чтобы взгляд не был пустым, а ногти царапались, чтобы Кёджуро сломался! Сломался и признал поражение! Сломался и стал демоном! Сломался, чтобы вновь стать крепче, чем был, оставив слабости в человеческой жизни! — Расслабь мышцы в горле и подавляй тошноту своим дыханием, не забывай работать языком! Аказа не знал, хорошо ли услышал его мечник или мог пропустить что-то мимо ушей, но дальше в горло член шёл с трудом. Рвоты не было, вероятно, Кёджуро бросил все силы на её подавление, но вот мышцы расслабить у него не получалось. Аказе плевать! Главное, чтобы не сомкнул зубы! Давя на затылок и продвигая член глубже, Высшая Луна уже был в экстазе! Такой горячий, соблазнительно податливый, вкусный, хоть и обжигающий, с яркими от смущения щеками! Из здорового глаза во всю текли слезы. Хотелось кончить прямо сейчас, от одного вида подчинённого и ломающегося Кёджуро. Когда истребитель полностью вобрал всю длину члена демона, Аказа стал ярко чувствовать, как туго сжимаются мышцы горла и слегка вибрируют, когда истребитель тихо всхлипывает. И, не дав Кёджуро времени привыкнуть, Аказа принялся двигаться в нем, получая новые ощущения и наслаждение от каждого нового толчка, и громко стонал, потихоньку усиливая темп. — Кёджуро, ты прекрасен! Великолепен! Ты обязан стать демоном! Ренгоку тихо сидел, стараясь лишний раз не шевелиться, только рукой оперся об ногу Аказы, чтобы не упасть и меньше чувствовать того, как крепко демон сжимает его волосы, вырывая. Горло нещадно жгло, будто его опалило пламенем, а непривычная заполненность была такой болезненной, что Кёджуро сравнил её с ожогами. Дыхание ничем не помогало, кроме как подавлением рвоты. Вся душа ныла, и только мысль о том, что сегодня ночью брат и жители будут спать спокойно, успокаивала нервы и подавляла истерику. «Что стоит моя жизнь, когда на кону тысячи, которые я могу спасти!» Потому что иначе хотелось выть от собственного бессилия! Невыносимо больно! Пожалуйста, хватит! Прекрати! Демон уже перестал сдерживать себя, входя в измученное горло с бешенным ритмом и чувствуя, как короткие, но прочные ногти мечника впиваются в его ногу, а тело берет новая судорога. Слезы не останавливаются, Кёджуро хочется рыдать, но он не покажет демону такого «счастья», и Аказа более не требует, он больше ничего от него не требует, полностью утопая в собственном наслаждении. Ренгоку этому счастлив, потому что он более не сможет. Сил почти нет, мечник знает, что до поместья он даже не доползет. Изнеможенный битвой и сексом организм тратит последние силы на поддержание дыхания и блокировку некоторых функций в теле. Кёджуро хочется умереть. Тогда, у поезда, мотивация жить была ради семьи и трех мальчишек, к которым он очень быстро проникся. Поэтому в пылу боя, когда смертельный удар был неизбежен, мечник в последние секунды поменял угол полета. Его тело было пробито насквозь, но удар пришелся в основном на печень, а солнечное сплетение и позвоночник не были тронуты. Если бы кулак ударил чуть правее, ближе к центру тела, и пробил кости, то даже если бы Кёджуро и выжил, то ходить уже никогда бы не смог. Но сейчас его здоровье не лучше. Пятнадцать лекарств! Убери хоть одно из списка, и мечник будет умирать долго и мучительно. — Никем ещё не тронутый, не испорченный! Тебя будет легко приучить под меня, Кёджуро! Истребитель впился пальцами в ногу демона с такой силой, что разодрал мышцы, и по руке потекла демоническая кровь, а Аказа, громко простонав, вытащил член изо рта Ренгоку, но тут же притянул обратно, испуская семя на огненную макушку. Кёджуро чуть не упал на землю, но, вовремя сориентировавшись, жадно глотал больным горлом кислород, не обращая внимания на Аказу. Ему до безумия больно! Очень больно! Хочется выть, чтобы хоть как-то облегчить как физические, так и душевные муки. Он позор своей семьи! С волос медленно стекает сперма, а дорожка из слез не становиться меньше. — Я могу трахнуть тебя жёстче, если будешь сопротивляться. Мне очень не нравится обходиться с тобой аккуратно. Мутный взгляд ловит татуированные пальцы прямо перед собой, и истребитель поздно понимает, что Аказа поднимает его лицо наверх для очередного мучительного поцелуя. Настырный язык только и успел, что пройтись по всем зубам, но Кёджуро уже сдерживаться не может. Без труда поняв, что сейчас будет, демон отпустил Ренгоку. Глядя, как тот согнулся в рвотных позывах и здоровой рукой обхватил горло, будто защищая от новой боли, Аказа находит это смешным. — Я трахнул тебя в рот, но от обычных поцелуев тебя тянет блевать…ты странный, Кёджуро! И пока демон недолго приводил себя в порядок, мечника ещё не отпускало. Но в перерывах, что давал организм, Кёджуро смог отползти недалеко и рухнуть на бок с тихим стоном боли, уже не в силах больше ничего предпринять. Силы кончились. Это конец. Душа болела, глаз жгло, руки, плечи, горло, голова, внутренние органы, да всё тело чертовски болело, а зрение не фокусировалось, ловя все в пятнах; а, быть может, это слезы, которые истребитель уже не чувствует. Но даже находясь на грани сознания, Кёджуро молился, чтобы Аказа сдержал обещание. — Уже выдохся? Слова демона подействовали отрезвляюще, но мечник не шелохнулся. Не видя никакой реакции, кроме широко распахнутого глаза, и слыша, как участилось сердцебиение после его слов, Аказа засмеялся. — Ты хорошо постарался, — игриво, но твердо произнёс демон, подходя к истребителю и присев рядом с ним. — Честно, я ожидал, будет хуже. Мне давно не попадались такие стойкие люди, но если бы не скорый рассвет, я бы с удовольствием продолжил. Уши резко заложило, демон говорил что-то еще, потом теребил его за рукав формы, тряс, но сознание проваливалось, и Кёджуро стремился к спасению. Спастись от ужаса наяву! Но сон предательски не наступал, оставляя на границе реальности. Инстинкт самосохранения ни за что не позволит уснуть рядом с демоном, лишая последних сил. Лишь когда мутное пятно, похожее на Аказу, скрылось из виду, он в ту же секунду уснул, забывая обо всем. Резкий удар по щеке, тяжёлое пробуждение, взгляд поймал воткнутую перед носом катану. Катана! Спасение! И Кёджуро тут же подскочил, отчаянно потянувшись к оружию, но тело напомнило о прожитых муках и Кёджуро начал падать обратно, чувствуя, как его подхватили мощные руки. Спасительный сон как рукой сняло, и Ренгоку охватила новая волна боли. Огненный глаз безотрывно смотрел на демона, пока истребитель чувствовал, как тот легко кладёт его на траву, как садится около головы и, поднимая ее, кладёт на свои бедра. Почти аккуратно, нежно, фальшиво заботясь. — Я принёс твою катану, — наклонившись, демон оставляет на губах мечника невесомый, почти невинный поцелуй. — Будь благодарен и постарайся не уснуть, пока я с тобой сижу. И Кёджуро рад бы был, назло Аказе, провалиться в сон, но лишь когда лица коснулись первые лучи солнца, глаза плотно закрылись, а сознание угасло. Тогда, в последнюю секунду размышлений, охотник пожелал, чтобы оно никогда не заходило за горизонт.