Моё солнышко

Поиски не увенчались успехом. Девушка, от которой он прошлой ночью услышал о редком голубом цветке, ни разу не наврала, но это была совершенно не та лилия! Африканский прихотливый агапантус был необычайно редким цветком в Японии, за него столичные флористы могли заплатить такую цену, что даже у богачей глаза на лоб лезли, и почему-то именно у этой девушки он прижился, вот та и хвасталась подругам редким цветком. Плевать! На более Аказа и не рассчитывал, он уже давно потерял надежду, что голубая паучья лилия вообще существует, поэтому, узнав, что цветок совершенно не тот, даже не расстроился. В голове были совершенно другие мысли, далёкие от призрачной лилии и более реальные. Например: "Как поступить с Кёджуро?" Обратить мечника в демона Аказа хотел превыше всего, но последний их разговор и выходка со срезанными волосами заставили пересмотреть приоритеты. Кёджуро всем видом показал, что даже не обдумывает его предложение. Да и самому Аказе в последнее время хочется видеть Кёджуро больше человеком. Почему? Демон за целый день так и не нашёл для себя ответа, но после того, как Кёджуро чуть себя не убил, сердце ёкнуло, и стало страшно. За все двести лет, что он живёт, ему стало страшно не за себя, удивительно, а за человека! Его целью было сломить упрямого мечника, а не довести до суицида, поэтому демон на время отказался от своей идеи. А скучные дни с ним можно разбавить разговорами, ведь Аказа любит слушать Кёджуро; можно погреться об своего мечника и чутка поиздеваться над ним, видя, как противны ему прикосновения; хотелось видеть, как вечно упрямый Ренгоку будет нуждаться в нем, ибо его беспомощность щекочет самолюбие, но в тоже время нравилось, когда Кёджуро не сдавался просто так, потому что Аказа — демон. А все демоны любят поиграться с жертвой! А потом сожрать! Это и было причиной, почему Аказа не торопился с их сексом и почему все ещё не взял свое силой. Медлит, а иногда осторожничает, ведь сначала надо подготовиться, посмотреть, как истребитель будет реагировать и насколько будет послушный. Ведь иначе Кёджуро просто умрет под ним, как и многие другие истребители, кто буйно сопротивлялся. Ибо без подготовки и полного послушания человека под ним Аказа будет заживо его жрать и одновременно жёстко иметь, наслаждаясь криками боли и вкусной плотью! Ведь голод штука противная и отключает разум в самый ненужный момент. Благо Аказа научился его терпеть и контролировать, но слишком большой ценой. Потому связи демонов и людей редкое явление. Люди — еда, а демонов, что могут себя контролировать, по пальцам пересчитать. Да и такие, как Аказа, любители иметь людей — девианты среди демонов, но никому до них нет дела. Встаёт у него на "еду" и что? Тому же Кётцуро, когда он узнал о необычной любви демона к человеку, было просто любопытно, что так бывает, а Кусару, безбашенному демону у бара — безразлично, так же как и Господину. Мудзану было лишь важно, чтобы они не мешали, а демоны выполняли свои обязанности. Поэтому сейчас, летая в мыслях и спрятав свою истинную сущность, Аказа направлялся в ханамати, а точнее в определённое окия. Маскировка помогла затеряться в толпе, и вот он уже стоит перед двухэтажным домом. На входе в глаза кинулась табличка с названием окия и его окаа-сан Юко Хомма. Сняв маскировку, демон с легкостью направился в жилое крыло, находя нужную комнату. Лениво распахнув дверь, он видит, как женщина готовится ко сну, не услышав чужого вмешательства. — Оглохла, что ли? Хозяйка поместья коротко и звонко вскрикнула, подпрыгнув на футоне, растерянно развернувшись на голос. — Кто вам посм...Господин Аказа? — удивленно спросила женщина, быстро накинув на себя плотное хаори с узорами сосен, прикрываясь. Зрение её подводило, но она сразу же поняла, что не ошиблась, перестав щуриться. — Вы так поздно пришли. Простите, у меня, к сожалению, ничего не готово, чтобы принять вас, как подобает... — Мне это не нужно, — спокойно перебил её демон, проходя внутрь спальни и, вальяжно ложась рядом с футоном, осмотрелся. — Уютненько. Послушай, Юко, помоги мне советом, я пришёл сюда только ради этого. — Конечно, сейчас, подождите, пожалуйста! — нежно протараторила женщина, спокойно принимая нахальное поведение гостя, и вышла из комнаты, оставляя демона одного. Юко Хомма — бывшая гейша, которая сейчас стала управляющей окия, его "мамой". Аказа спас её пятнадцать лет назад, не скрывая своей истинной сущности и поглотив демона, который хотел ее сожрать, прямо на глазах у испуганной девушки. В то время молодая гейша не смогла толком ничего понять, лишь испуганно смотря на спасителя, но запомнила его внешность так досконально, что через пару лет, одной ночью, она узнала Аказу в толпе. Даже будучи в облике человека. Молодая и бесстрашная Юко не смогла отпустить своего спасителя, крепко вцепившись в его жилетку и допытываясь правды. Тогда, уставший от настойчивости, юноша увёл её подальше от толпы, и, спрятавшись, проявил всю свою демоническую сущность, надеясь напугать девушку, чтобы она отстала от него наконец, но гейшу это ни капли не напугало. Наоборот, она даже обрадовалась, что не ошиблась и теперь может поблагодарить демона за свое спасение. Сказать, что в тот момент Аказа был в шоке, ничего не сказать. Юко Хомма, низко поклонившись, добродушно поблагодарила Аказу за свое спасение и пообещала помочь ему всем, чем сможет. Девушку тогда не волновало, что спаситель демон и убийца, она была благодарна ему и не хотела оставаться в долгу. Тогда Аказа изредко обращался к ней за советами или приходил поговорить, когда ему было скучно. Женщина вернулась достаточно быстро, с подносом принадлежностей для чая и убранными в несложную причёску волосами. Ровными отточенными движениями она принялась разливать чай себе и гостю, соблюдая весь ритуал. Аказа не любил всего этого, с отвращением смотря на пиалы. Все эти традиции демону казались скучными и бесполезными, но ради уважения к бывшей гейше он терпел тишину, которую нужно соблюдать. Конечно, на официальную чайную церемонию это было мало похоже, слишком многое пришлось пропустить, но Аказа понимал, что Юко такими действиями проявляет к нему дань уважения. Когда чашка с густым чаем–който была заварена и размешена кисточкой, женщина аккуратно протянула пиалу Аказе. Демон тяжко выдохнул, недовольно смотря на женщину, но с пиалы чуть отпил. Вкус был противным, но терпимым. Осталось немного подождать и можно будет начать диалог. Хомма не спеша отпила все с той же самой чашки и, поставив её на поднос, принялась разливать другой, уже более лёгкий чай–юсутте, но уже по двум пиалам. В одну она налила для гостя, другую оставила себе и, когда действо было закончено, кивнула Аказе, как бы говоря, что можно начать беседу. — Простите, Господин, за ожидание, — мягко произнесла женщина, беря горячую пиалу в руки. — Я готова вам помочь и выслушать. — Ты же разбираешься в людях? Много общалась с ними, понимаешь их, — начал Аказа, садясь по–турецки. — Есть мечник, который нравится мне, но он невероятно упрямый! — Предполагаю, дела любовные? — с интересом и легким любопытством спросила Юко. Она спокойно относилась ко всему, что ей рассказывал и спрашивал Аказа, поэтому не удивлялась ни убийству в соседних кварталах, ни тому, что демон спрашивал, как лучше поступить с некоторыми интересующими его людьми. — Да. Его зовут Кёджуро Ренгоку! Он воистину подобен солнцу! А характер! Такого величественного боевого духа давно не было на моей памяти! От спокойного Аказы и след простыл, демон так восхищенно начал рассказывать о своём мечнике, что Хомма улыбнулась, с умилением слушая гостя. На её памяти Аказа редко о ком так тепло отзывался, часто ругаясь, что все, в основном, никчёмные слабаки. Значит, он нашёл поистине хорошего и сильного человека. — Несмотря на многочисленные раны и боль, он продолжает сражаться! И я хочу, чтобы этот истребитель принадлежал мне! Мне нужно его подчинить! — Прошу прощения, Господин, — мягко, словно чистая гладь воды, голос гейши спокойно начал, а сама Хомма резко изменилась в лице. Улыбка пропала, и женщина нахмурилась.— Я думала, вас интересует романтическая сторона вопроса. Прошу простить меня, но вам с таким делом лучше всего обратиться в местную тюрьму. Мое занятие — развлекать гостей и следить за порядком в окия, но никак не мучить людей. Аказа скорчил недовольное лицо и скрыл раздражение. Юко все поняла, и к чему он клонит, быстро уловила, но если не она, то уже никто не сможет ему помочь. Держать Ренгоку в узде он мог, но это бы не решило их проблемы. А после того, как он дал ему на пробу чуточку свободы, Кёджуро начал вытворять черт знает что. Волосы срезал, за которые он жёстко поплатится! У них обоих сильный характер, оба упрямы и стойки, но Кёджуро брал тем, что не жалеет себя и готов умереть за свою философию. Аказа же ему уступает, потому что начал жалеть его и боится потерять. — Так мне и не нужны советы гейши. Мне нужен совет человека, который знает, как управлять людьми, подчинять и контролировать их. Думаешь, я не знаю, как ты получила это место? Но хочу заметить, у тебя хорошо получается. — Вы правы, господин Аказа. Временами приходится действовать не по совести и жестоко. Хомма не любила разговоры про личную жизнь, поэтому, закрыв тёмные глаза, спряталась за опрокинутой пиалой. Женщина размышляла, стоит ли помогать демону. Но раз сам Аказа пришёл к ней, значит, дела обстоят хуже некуда и он в тупике. Какая же сила духа у этого человека, что сама Третья Высшая в отчаянии? А зная характер Аказы и его любовь к битвам, тот охотник, Ренгоку, точно страдает от переломов и даже хуже. Садисткой Юко никогда не была, но жестокости в её мягком, на первый взгляд, характере было сполна, поэтому, нежно поставив пиалу на поднос, женщина непринуждённо произнесла: "Вы, мужчины, только и умеете, что решать все силой, считая, что это единственно верный путь, когда можно хитро сыграть на нежных струнах человеческой души."

***

Время близится к закату. Яркое солнце медленно угасает за горизонтом, лаская на прощание землю, и Кёджуро, стоя на крыльце, грустно смотрит на любимое светило. Когда–то он был такой же яркий и пылкий, даруя надежду своим пламенем и зажигая огонь в чужих сердцах. Сейчас же Кеджуро сравнивал себя с угасающей свечой. Это будет его конец. Нехотя развернувшись спиной к солнцу, он не спеша бредёт в сторону леса. Ещё до заката Кёджуро успел попрощаться с братом и отцом, соврав, что отправляется на задание. На самом же деле он направлялся на собственную казнь. Этой ночью Аказа придёт за ним. То, что Кёджуро натворил на эмоциях, демон ему не простит. За такие редкие минуты, как вновь обретенное чувство свободы и возможность потешить собственную гордость, придется больно и горько расплатиться. В какой-то степени истребитель даже жалел, что так поступил. Не стоило злить Аказу; но прохладный ветерок, лизнувший голую шею, которую больше не прикрывали густые волосы, напомнил, что сожалеть уже поздно. Кёджуро устал. Устал телом и душой. Просто, как и многие люди на этой земле, устал. Сколько ему ещё надо держаться? Сколько сопротивляться демону, чтобы он отстал? Сколько терпеть унижения и боли? Ренгоку устал бороться с непробиваемым льдом, который, кажется, невозможно растопить. Аказа всегда оставался сильнее, отчего хотелось выть! Плакать горькими слезами, как Сенджуро от слов отца, но он давно разучился этому. Он просто устал это терпеть. Чтобы выжить рядом с Аказой, нужно было подстроиться под него, а не реагировать так остро. Надо было принять тот факт, что с работой истребителя нужно попрощаться, а не изводить себя битвами; что фальшивая надежда жить как раньше себя не оправдает; переломы стали хуже срастаться, а старые раны еще полностью не зажили, временами отдаваясь болью. В этом Аказа оказался прав. От своего сопротивления страдает лишь он сам, и Кеджуро с трудом видит выход из своего тернистого пути. Зато демон каждый раз показывает другую дорожку: протоптанную, понятную, но темную, до которой рукой подать, нужно лишь согласиться на предложение. Любить его не просили, надо лишь отдать свое тело и свободу. Всего-то. Нет! И ещё раз нет! Ни за что и никогда! Как бы тяжело ему ни было, но демоном Кёджуро никогда не согласится стать. Ни за что! Ему, как потомственному истребителю, ещё в утробе матери, на роду написано умереть человеком. Он никогда не станет демоном! Вся его сущность отвергает это, ведь из этого состоял Кёджуро Ренгоку. Ни одна жизнь не погибнет от его рук! Душа искалечена и отравлена, больна, но она все еще пылает и демон её не получит. Истребитель для себя решил, что если он чудом переживет эту ночь, то частично примет ухаживания Аказы. Он постарается быть ласковее с ним, более терпеливым и уступчивым. Наступит на горло своей гордости и здравому смыслу, но попытается принять его. Пускай демон получит свое фальшивое счастье. А Кеджуро за это время, пока горит его пламя в душе, сделает все, чтобы помочь Сенджуро. Чтобы хоть кто-то в их семье жил счастливо! Небольшой густой лес медленно переходил в поляну. Многие километры остались позади, и Кёджуро перевел взгляд на темное небо, что освещается круглым диском луны. Сама природа, словно понимая, что ждёт истребителя, вся притихла, и лишь лёгкий ветерок гулял по местности. Когда зашло солнце, прошло более трех часов, но демон все еще не появился. Хоть что-то радовало. Значит, он успеет уйти достаточно далеко, и когда Аказа найдет его, никто не пострадает, и демон не сможет его шантажировать. Одно Кёджуро утешало точно. Он успел позаботиться о Сенджуро. В тот же час, после их разговора, он написал письмо Шинобу с просьбой найти для брата самого опытного и образованного врача, чтобы Сенджуро мог выучиться и следовать своей мечте. Кёджуро был уверен, она не откажет. А после его смерти братец не останется один. Отец уже сейчас начал медленно меняться и вскоре будет относиться к младшему сыну с любовью и заботой, как и раньше. Надо лишь время. Отец боится потерять их, а они его. Расстраивало лишь то, что он даже не успел попрощаться с друзьями-Столпами и юными мальчишками, что носят демоненка Незуко. Верный ворон уз передал ему, что Камадо сейчас в коме, он еще не очнулся после битвы с Шестой Высшей Луной, паренек в маске кабана сейчас в тяжёлом состоянии, ему не помогают лекарства от яда, а блондинистый юноша ходит на задания. Размышляя о своём и вспоминая светлые моменты из жизни, Кёджуро пару раз тепло улыбался, понимая, что выполнил свое предназначение. Тогда, при битве у поезда, получив смертельное ранение, он видел ее. Молодая черноволосая женщина с большими красными глазами и самой доброй в мире улыбкой смотрела на него с гордостью и любовью. Матушка. Истребитель чувствовал, смерть уже пришла за ним, но резко вырвавшийся тяжёлый кашель прервал видения, и, из последних сил подняв голову, он увидел необычайно взволнованную Шинобу. Тогда он выжил. За размышлениями Кёджуро не заметил, как беспрерывно идёт около трех часов. Ночь была в самом разгаре, до рассвета ещё далеко, но демона все не было. Аказа был так зол, что вряд ли будет церемониться с ним, скорее всего, найдя по отпечатку своей ауры, сразу же нападёт и снова покалечит или убьёт. Последнее будет самым лучшим исходом, ведь иначе произойдёт страшное. Их близость! Демон напрямую ему про это говорил. От одной мысли об этом хотелось обнажить клинок. Он не сдастся просто так! Ни демону, ни тяжёлой судьбе. Тяжко выдыхая, Кёджуро видит впереди поваленное дерево и выход из леса, что ведёт к полю: низкая трава и обрубленные под корень деревья. Значит, он вышел к месту работы местных лесорубов. Благо ночь, и людей здесь нет, а ближайшая деревня далеко. Значит, здесь безопасно. Сев на более чистый ствол, мечник решил передохнуть. Все-таки он не в том состоянии, чтобы нагружать себя. Ночь была тихая, а лунный свет позволял спокойно видеть. Огромный, величественный лес спал, лишь изредка проскальзывали звуки ночных животных, но более ничего не тревожило красоты ночной тишины. Кроме тяжёлой и давящей ауры демона, что чувствовалась за версту. — Здесь! Пары резких движений со стороны Ренгоку и тяжёлых ударов от Аказы хватило, чтобы решить исход не начавшейся битвы. Кёджуро смог лишь наполовину обнажить клинок, как тут же был придавлен к земле, лицом вниз, расцарапав лоб. Аказа, злорадно улыбаясь, восседал на его спине, с азартом смотря на человека под собой. Кёджуро прорычал что-то невнятное, и демон с силой сжал коленями больные рёбра, отчего дышать мечнику стало невыносимо трудно и больно, а поясница и живот заныли от тяжести демона. — Ты поздно меня почувствовал, Кёджуро. Начинаешь привыкать к моей ауре? — ехидно проговорил Аказа вместо приветствия. Демон с наслаждением смотрел, как лежачий начал истерично дергаться, пытаясь выбраться из-под него, тихо рыча. Но ни сил, ни выносливости у него сейчас не хватало, чтобы провернуть какой–либо трюк или выдернуть катану из-под себя. — Слезь с меня! — пытаясь извернуться, потребовал Ренгоку, и чувствуя, что успеха это не приносит, он упёрся локтями в землю, слегка приподнимаясь. Если так и продолжать нагружать кости, то поломанные рёбра, что начали срастаться, могут не выдержать нагрузки. И Ренгоку все это прекрасно осознавал, но упрямо сопротивлялся, пытаясь скинуть демона с себя. Невыгодное для него положение. — Мой слабый Кёджуро, ты хочешь окончательно себя сломать? Демон сделал паузу, следя за реакцией мечника, но, кроме как жалкими попытками сбросить его, истребитель никак не реагировал. Что было вполне предсказуемо. Скорее всего, Кёджуро опять его не слышит, и чтобы привлечь его внимание, демон снял его повязку, которая его очень раздражала. Успехов это никак не принесло. Положив ладони на напряженные плечи, он низко нагнулся к шее человека, обжигая его горячим дыханием, от чего Кёджуро тут же вздрогнул, а волосы встали дыбом. Его широкие плечи мелко дрожали, и он опустился на землю, тяжело дыша. Выдержать вес Аказы он сейчас не может, слишком истощен и слаб, чтобы в полную силу сопротивляться. — Ты, видимо, думаешь, что я убью тебя? Поэтому и ушёл поглубже в лес, подальше от людей и брата, чтобы мы не задели их в битве? Только вот я сражаться с тобой не намерен, — демон ненадолго затих, наслаждаясь ситуацией, а потом томно и с издевкой продолжил, — у меня для тебя есть подарок. Все, как говорила Юко: Аказа перестал вести себя, как того ожидает истребитель, и своим поведением обескуражил его. Теперь мечник будет спокойнее и наконец его услышит. — Кёджуро, ты же хочешь получить подарок? Эмоции мечника в этот момент хлестали через край, начиная от страха, заканчивая раздражением, и он растерянно покачал головой, не зная, что ответить, а в мыслях бушевал целый ураган. Какой подарок? Почему Аказа такой спокойный? Почему он все еще жив?! Демон слегка расстроился от такого немого ответа и, прикрыв глаза, громко приказал кому-то выйти и подойти к ним. Ещё один демон! Что за демон? Почему он его не почувствовал сразу? Его аура едва ощущалась и была словно призрак на безмолвном поле. Если бы не крик Аказы, Кёджуро даже и не заподозрил, что за ним наблюдает кто-то ещё. Ренгоку тут же дернулся, сбрасывая одну руку Аказы с плеча, но выбраться не смог и, скребя по земле ногтями, с тревогой в сердце ждал названного. Дрожь, как назло, не проходила, безвыходность всей ситуации пугала, он даже клинок достать не может! Для чего он здесь? Зачем Луна привёл ещё кого-то? Почему его ещё не избили и Аказа так терпелив? Что он задумал? Зачем ему помощник, когда он сам спокойно может с ним разобраться? Что он подразумевает под "подарком"? Ответа не было ни на один вопрос, но для истребителя было ясно, что ни к чему хорошему это не приведёт. Демон с призрачной аурой торопливо вышел из своего укрытия и уже менее чем через минуту стоял перед Третьей Высшей. Внешность демона была подобна человеку, но светло–синяя кожа, неестественно–белые волосы, что торчали в разные стороны, три изогнутых рога и фиолетовые ромбовидные с узким зрачком глаза выдавали в нем демона. Названный по имени Текеши с интересом разглядывал истребителя, а его рот тут же наполнился слюнями — отозвался голод. Когтистые руки уже намеревались кинуться на человека, но угрожающий рык Аказы с угрозой расправы, заставил демона вовремя себя отдернуть и напомнить себе, что без разрешения Третьей Высшей Луны нельзя ничего предпринимать. — Какой жалкий мечник, — голос Текеши был скрипуч и громок, а сам он, присев к истребителю, схватил его за пышную челку, под терпеливый взгляд Луны. Кёджуро тут же оставил попытку выбраться, переключаясь на нового демона и, рыкнув, собирался перехватить чужую руку, но поздно почувствовал холодную ладонь на своей макушке, когда его с силой припечатали лбом в землю, от чего небольшая струйка крови потекла по лицу, а занозы вонзились под кожу. "Аказа..." Пока истребитель был слегка оглушен, Аказа схватил его ведущую руку и завёл за спину, полностью блокируя. Текеши такой расклад игры нравился и, поплотнее перехватив Кёджуро за челку, он принялся резко дергать голову лежачего в разные стороны, пытаясь осмотреть его крепкую шею, но высокий воротник истребительской формы не позволял этого сделать, скрывая желанную плоть. — Черт, я не могу рассмотреть его шею! Взгляд Кёджуро вмиг прояснился, и он резко потянул голову назад, удивляя обоих и оставляя в кулаке Текеши прядь своих волос. Так быстро, как только мог, Ренгоку наспех перехватил чужое запястье левой рукой и сразу же его вывернул, от чего послышался хруст и долгий крик на всю округу. В каком бы состоянии мечник не был, он не даст себя унижать никому! — Ах ты, сученыш! Я тебе всю глотку перегрызу! — Имей совесть сражаться с тем, кто может дать тебе отпор! Отпустите меня и сразись на равных! Текеши оскалился, вправляя запястье обратно, а сам принялся отходить от истребителя подальше, смотря на торчащие из-под человека ножны и выглядывающее лезвие катаны. Какое счастье, что Третья Высшая держит этого безбашенного, потому что вступать с ним в бой он опасался. Кто, если не тронутый, будет угрожать и сопротивляться, когда сама Третья Высшая Луна перед ним? Да ещё и он — Текеши, демон, что силой сравним с Первой Низшей Луной! Аказа недовольно следил за обоими, подмечая страх у собрата и все такой же неизменный пыл у Кёджуро. Вот только ему очень хотелось снести слабому демону башку, от того, что он посмел прикоснуться к его Ренгоку и прекрасным мягким волосам, но не сейчас. Надо потерпеть. Успеется. Кёджуро тяжело выдохнул, опустив голову на подставленную руку и, закрыв глаз, принялся поддерживать концентрацию дыхания. Сейчас он сделать толком ничего не сможет: одной рукой отбиваться долго не получится, ему быстро ее сломают; сбежать тоже не может, сначала надо выбраться, что сравни чуду; даже если и получится, то пока он будет отвлекаться на Аказу, второй демон не даст ему далеко уйти и станет хуже, чем есть. На его памяти ему ещё не приходилось оказываться в настолько безвыходной ситуации. Выбирать между собой и незнакомыми людьми, жертвовать своей жизнью, принимать тяжёлые решения, искать нужные слова, это все ему приходилось, сейчас же — ничего. Он ничего не может, и неизвестно, что его сейчас ждёт. Оставалось лишь надеяться, что Аказа собственник и совсем жестоко издеваться другому демону над ним не позволит. Это и есть его подарок? Напугать и заставить почувствовать себя ещё более беспомощным? — Мы же съедим его, господин Аказа? — с радостью спросил Текеши, подняв взгляд на Высшего Демона, но увидев в них только раздражение, ненадолго стушевался. — Вы же съедите его? Убьете? — Нет, — холодно ответил Аказа, рассматривая потрёпанную челку истребителя, что чутка упала на выбитый глаз. Много выдрать волос демон не смог, но слова Кёджуро в их прошлую встречу о том, что ему больно, заставили Аказу задуматься. — Ты, видно, не знаешь, кто перед тобой. — Кто? Мечник, ничего особенного в нем нет, сожрать, и дело с концом! — слегка наклонив голову в бок, ответил Текеши, не понимая, зачем вообще понадобился Высшей Луне. — Не Столп же он! Аказа перевел взгляд вниз на Кёджуро, ожидая его реакции, но тот даже не шелохнулся, продолжая лежать лицом к земле, не принимая никакого участия, словно и нет его здесь. — Кёджуро, не хочешь ничего сказать? Мечник молчал, и это было лучшим его решением. Что бы он сейчас не ответил, оба демона его "задавят". — Перед тобой бывший Столп Пламени, а ты, видимо, недавно обращен, раз не узнал его. Текеши с удивлением перевел взгляд на мечника, не веря, что придавленный к земле Кёджуро был в прошлом Столпом. Он же на вид такой слабый и искалеченный! — Меня обратили две недели назад, но если он Столп, даже бывший, тогда почему ты его не убиваешь? Он, должно быть, еще вкуснее, чем обычные людишки! — Вкуснее, — поддержал Аказа, проводя ладонью по стриженным волосам Кёджуро, усмехаясь. Истребитель не сопротивлялся, но все также оставался необузданным. — Так и хочется вцепиться зубами в руки! — Не, я люблю шею, там крови больше! А если правильно укусить, то она брызнет фонтаном! — улыбаясь, поделился демон, посмотрев на Ренгоку с надеждой, что Третья Высшая передумает, и они все-таки съедят его, а ему достанется лакомый кусочек. — Хотя если она красивая, то портить не стоит. Вчера на празднике О—Бон вот веселья–то было! Столько вкусных и красивых людей! Кёджуро поднял голову, в упор смотря на веселого Текеши, который, заметив на себе взгляд, шире улыбнулся, понимая, что попал мечнику прямо по больному. — Люди такие глупые и слабые, а на празднике их собралось так много! Выбирай не хочу! — Я убью тебя! — со злостью рыкнул Кеджуро, порываясь вырваться, но Аказа держал крепко и знал, куда надавить, чтобы утихомирить его буйный пыл. — Сожгу дотла! — Что ты там сказал!? Да тебе никогда не одолеть меня! Я смог обмануть девушку Столпа, съесть около ста человек за ночь, а моей редкой магии крови так тяжело сопротивляться, что даже демоны иногда на неё попадаются! Ты ничтожество! Мне непонятно только, зачем господин Аказа держит тебя в живых, но ты, скорее всего, уже труп. Кеджуро скалился и молчал! Желание обнажить клинок ещё никогда не было так сильно, как сейчас. Даже если этот демон и сильнее него, он бы с радостью вступил в бой! Злость нарастала словно ком, но он держал себя в руках, тяжело выдыхая. Ибо теперь злость была и на себя. Ведь узнав неожиданную правду, пришло и осознание того, что вчера Аказа не врал. Демон с ромбовидными глазами сам сознался в содеянном, никто его не заставлял и точно не запугивал. Третья Луна сдержал данное им обещание и не нарушал. Стало так тошно, что слегка закружилась голова. Он несправедливо обвинил Аказу, и теперь демон будет требовать от него извинений или чего-то более унизительного. Чего делать Кёджуро категорически отказывался! — Кёджуро, тебе нравится мой подарок? — ласково спросил Аказа, кончиками пальцев массируя светлую голову мечника, но внимания тот на это совсем не обращал. Человек хмурился, до него быстро дошло, зачем Аказа устроил весь этот цирк, и с громким выдохом опустил голову на руку. — Я нашел его специально для тебя, выбил из него всю дурь, чтобы он ослаб и ты смог его убить. Впечатлён, а, Кёджуро? Ромбовидные глаза расширились, а зрачки сузились до размеров с иголку. Руки охватила мелкая дрожь. Понимание ситуации нахлынуло, словно неожиданный ледяной ливень, окативший все тело с головы до ног. Демон сделал несколько шагов назад, тяжело сглотнув. Это не может быть правдой! Да и где вообще видано, чтобы истребитель и демон были в каких-либо отношениях, кроме как вражеских. Да нет, это бред! Они же не союзники?! Надо бежать! Луны безумны, они приносят одни несчастья! Надо бежать! Резко развернувшись, Текеши помчался со всех ног, надеясь добраться до леса. Там его спасение! В лесу у него больше преимущества и маневра, ибо можно без труда применить магию крови и сбежать! На поле опасно, что демон, что человек быстро раскроют его слабые стороны. — Да, Аказа, я впечатлён, — послышался негромкий ответ. Голос Кёджуро звучал ровно и спокойно, скрывая истинные эмоции. Аказа вел себя нестандартно: дружелюбно, сдержанно, более человечески, чем когда-либо до этого. В этом и был подвох! Нельзя расслабляться рядом с ним. — Отпусти меня. И Аказа с хищной улыбкой выполнил его требование. С рыком Кеджуро тут же сорвался с места, оголяя алый клинок, который начал пылать ярким пламенем. Аказа знал, никуда Кеджуро от него не денется, он даже пытаться сбежать от него не будет. Каким бы сильным себя не величал Текеши, в скорости он прилично уступал истребителю, ведь даже не успел преодолеть половины поля, как тут же был настигнут алым клинком, что отрубил поставленную в качестве защиты руку. — Четвертая ката: Отражение цветущего пламени! — Магия крови: Фан... Всего мечника в один миг окружило ярким пламенем, и пылающий клинок в секунду настиг шеи Текеши, снося его голову с громким хрустом и криком боли. Тело безвольно упало, слегка прокатываясь по земле, а безумно кричащая голова, свалившись, начала медленно распадаться на мелкий пепел. Пламя в секунду спало, погружая поляну в ночной мрак и тишину. Истребитель, шатаясь и тяжело дыша, осел на землю, кашляя. Все тело ломило и лихорадило, четвертая ката далась с тяжким трудом, но получилась мощной и настолько яркой, что озарила все поле, словно солнце. Но не только головокружение и изнеможение стали первым сигналом того, что тело не выдерживает нагрузок и дальше использовать каты будет опасно. Тёплая, слегка вязкая, солёная кровь потекла из носа, пачкая губы. Какой-то сосуд порвался, и надо, по–хорошему, попробовать себя залечить, но, учитывая сломанные рёбра и перегруженные лёгкие, они не выдержат дополнительной нагрузки. Надо отдохнуть, успокоиться, иначе станет хуже. Вытирая рукавом кровь и опираясь о катану, Кёджуро, тяжело дыша, встал и побрел к лежачей голове, устало посматривая на поверженного демона. — Ты! Будь ты проклят, мечник! Будь проклят Высшая Луна! — кричал Текеши на прощание, распадаясь в пепел. — Я должен был стать Шестым! У меня такой потенциал! Такая мощная Магия Крови! Почему, а? Почему жизнь так не справедлива!? Я бы через месяц уже стал новой Молодой Луной! Дойдя до распадающейся головы, Кёджуро оперся о катану, стараясь отдышаться. Этот демон во истину прав в своих речах. За две недели из безумного новообращенного, кем движет лишь голод, он стал очень хитрым убийцей и научился скрывать свою ауру, что обычно подвластно только рангу Лун. — Гори адским пламенем за все невинные жизни, что погибли от твоих рук! Убийца наказан. Он выполнил свой долг! Аказа довольно улыбался. Все идёт так, как он и планировал. Убив Текеши, Кёджуро таким образом негласно принял от него подарок, хотя, по сути, отказаться и не мог. Отпусти он демона — нарушит кодекс, а Ренгоку такой слабости себе позволить не может. — Кёджуро, — ласково начал Третья Высшая, подходя к мечнику с намерением обнять его со спины. Хомма говорила, что люди любят подарки, и таким образом он "убил двух зайцев" одновременно, сгладив острые углы в их договоре. К тому же, Аказа рассчитывал измотать его коротким боем, и у Ренгоку попросту не будет сил сопротивляться. Но руки, что тянулись к истребителю, опалило жаром, алая катана срезала их по самый локоть, а взгляд разноцветных глаз пылал пожаром. Кёджуро закашлялся, вытирая льющуюся из носа кровь, но гордо продолжал стоять прямо, лицом к лицу, и не отводить взора. — Я помню наш уговор, — прохрипел мечник, делая пару шагов назад. Тело было невероятно тяжелым, словно ему на плечи навесили гирь, усталость брала верх, отдаваясь отдышкой, и клонило в сон, но боль отрезвляла сознание и придавала сил сопротивляться. — Признаю, был не прав...и ты сдержал свое слово. Я уйду из корпуса, сложу катану. — Молодец! — воскликнул Аказа. Его руки сразу же восстановились, а сам демон широко улыбнулся, хитро сощурив глаза. — А теперь отдай клинок мне, Кёджуро. Он сделал шаг вперёд, протягивая полосатую руку, но Ренгоку в ответ отступил назад, подавляя желание поднять оружие выше. — Нет! Краткий ответ поднял волну гнева в Аказе, и он, сжав зубы, постарался себя успокоить. Какой же истребитель в здравом уме самолично отдаст свою катану? Хомма говорила, что в его случае надо проявлять больше терпения к упрямому мечнику и действовать не только с позиции силы. — Кёджуро... — Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь её сломать? "Нет" значит нет! Считайся с моим мнением! Аказа нахмурился: опять он упрямится. Обессиленный, еле стоит на ногах, все тело адски болит и ломит, но продолжает гнуть свою линию. До чего упрямая натура! Как же это надоело! — Мне не интересно твоё мнение, — прорычал демон и в открытую пошёл на Кёджуро, сжимая кулаки. Он видел, как истребитель занервничал, но не отступал, и как боролся с желанием поднять клинок, сосредоточенно следя за каждым его движением. — Совсем за идиота меня держишь? Ты даже месяца спокойно не просидишь, да начнёшь патрулировать свою деревню или тренироваться! Кёджуро сглотнул. В словах Аказы была правда. Мало кто из мечников, уходящих в отставку, жил как обычные люди. Многие, даже с травмами, продолжали помогать корпусу, охраняя свои деревни, а чаще всего брали учеников. Но вся загвоздка была в том, что сломай он свою катану, новую корпус не выделит. Их списали со счетов. Все. Они на заслуженном отдыхе. Теперь новые мечники и Столпы о них позаботятся и будут защищать. На заказ же катану сделать не получится, руда, из которой выковывают клинки солнца, индивидуальна для каждого дыхания, а также её не продают обычным кузнецам. И Аказа, видимо, что-то знал или догадывался, иначе бы так упрямо не требовал его оружие. — Ты слишком много себе позволяешь, Кёджуро! Демон уже вплотную подошёл к мечнику, что стиснул зубы. Его руки крупно тряслись, капля пота потекла по лицу, он явно с трудом "переступал" через себя, чтобы не начать атаковать. Отдавать клинок было равносильно смерти, и Ренгоку опустил голову вниз, борясь с собой. Хотя он и слабее Аказы, но когда в руках есть оружие, это даёт хоть малую надежду на спасение, успокаивает. Отдать катану значит лишиться защиты, а из этого вытекает его беспомощность и полный контроль демона над ним. Да ему элементарно трудно засыпать без нее. Но, рассуждая здраво, Кёджуро понимает, что нельзя продолжать настаивать на своём или попытаться сразиться, ибо Аказа прав. Он не сможет спокойно жить. Он нарушит их уговор, и тогда все станет в разы хуже! Пострадает не только он, но и все его окружение, Сенджуро. — Кёджуро, хватит упрямиться. Отдай катану по–хорошему. И чтобы Ренгоку долго не мучился, демон ловко схватил его за запястье руки, что держала клинок. Аказа сразу же подметил, как истребитель начал мелко дрожать, но не от страха перед ним, а от бессилия, что ничего не может предпринять. Пользоваться оружием ему нельзя, хотя руки так и чешутся! Договорённость с ним связала его по рукам и ногам. И мечник сдался. Впервые. Сам! С приглушенным стоном Кёджуро аккуратно развернул клинок у себя в ладони, рукоятью к демону, а лезвием к себе. Ему хочется выть! Аказе — ликовать! Свершилось чудо, и упрямый Ренгоку начал сдавать позиции! Радость, что испытывал в этот момент Аказа, не передать словами! В глазах плясали искры, а раздражение и гнев тут же испарились. Ради таких редких моментов можно и потерпеть упрямство истребителя. Аказа чувствовал себя победителем. Впервые! Кёджуро прогнулся, и лишь от этого, понимая, что спустя столько времени, потраченных сил и нервов, наконец-то появился результат, демону хотелось ликовать! Хоть что-то! У него получилось! Подчинять Кёджуро было даже приятнее, чем сражаться с ним, настолько сильный он был духом! Если бывший Столп Пламени, как ручная собачка, будет в его власти, а потом ещё согласиться стать демоном, Господин может даже обдумать мысль поменять его с Доумой местами, несмотря на разницу в силе. Да у кого ещё хватит сил и терпения, как не у него, чтобы сломить такой пламенный нрав? Аказа не мог нарадоваться! Безусловно, дальше будет ещё интереснее! — Молодец, Кёджуро, наконец начинаешь соображать. — Замолчи! Видя, как гневно взглянул на него человек, улыбка умиления расцвела на лице демона, и, победно смотря на него, Аказа забрал клинок из рук мечника. Алое лезвие, нагретое четвёртой катой, все еще отдавалось теплом. Круглая черная цуба–колесо ужасно не подходила и только портила всю красоту оружия, но это уже было не важно. Больше оно ему не понадобиться. — Кёджуро, отдай ножны. Мечник, с ненавистью смотря на Аказу, тяжко выдохнул и, вытащив из-под ремня ножны, с гордым видом отдал их демону. Договор есть договор, как бы прискорбно это ни было, но он выполнит свою часть. И Аказа им восхищался! Правда, восхищался и восторгался! Он забрал у Кёджуро все, что мог: свободу, право выбора, любимое дело, силу, будущее, даже клинок, но он по-прежнему продолжал пылать, гордо и с честью принимая поражение! Воистину достойный человек! Только вот каким бы сильным его человек ни был, Аказа заметил, с какой болью и тоской Кёджуро смотрит на свою катану, безмолвно прощаясь с ней. В мыслях у Аказы пронеслась бредовая идея оставить клинок целым и вернуть Кёджуро, когда тот станет демоном, но он быстро отогнал от себя эту затею. Когда Кёджуро станет демоном, то всегда будет рядом с ним, и уже Аказа сам позаботится о его безопасности. Даже если его магия крови будет основана на оружии, отобрать его у какого–нибудь слабака проблемой не будет. Приспособиться. Смотря, как демон складывает клинок в ножны, Кёджуро до побеления сжимал кулаки, чтобы не дать волю чувствам. Больно? Да! Обидно? Конечно! Все это до тошноты несправедливо, но здравый рассудок и изнывающая душа твердили, что так будет лучше. Он больше ничего не сможет сделать. Нет сил, нет больше возможностей. Пути назад нет. Умолять вернуть катану Кёджуро не станет, он не опустится ещё ниже, но горечь в сердце не утихала, а душа словно выворачивалась наизнанку, так больно ему было! Пути назад уже нет! Надо двигаться вперёд! Стиснуть зубы и сквозь боль продолжать пылать! Пылать, потому что он все еще жив! Потому что если он сдаться сейчас, то жизнь в тот же момент кончится! Будет лишь пустое страшное существование. Аказа, держа клинок обеими руками по разным сторонам, в одну секунду с большим размахом ударяет им по выставленному колену, ломая пополам. Хруст ножен и звон сломанного клинка надолго засели в мозгу у мечника, отключая другие звуки. По телу Ренгоку пробежала холодная дрожь, а сердце будто пропустило удар. Пути назад уже нет. Но Аказа на этом не остановился. Оставшиеся две части он с наслаждением доламывал дальше, превращая бывшее оружие мечника в мелкие кусочки металла, кидая осколки прямо под ноги Ренгоку. — Всё, Кёджуро, — спокойно и твердо проговорил Аказа, подходя к истребителю. — Больше битв в твоей жизни не будет. Остуди свой пыл и прими уже, что ты теперь весь мой! Дыхание сбилось, мечник пробовал его восстановить, но все бесполезно, воздуха не хватало, он словно задыхался! Ему надо время! Время без демона! Дайте время, и он переживет, успокоится, начнёт трезво мыслить и отвечать! Но никак не чувствовать на своих плечах крепкие ладони, что с нежностью тянут его ближе и сковывают в крепкие объятья, от чего он чувствует чужое дыхание у себя на шее и крепкие руки на талии. — Если хочешь плакать — плачь, я потерплю твою слабость, — спокойный голос обманчиво нежен, слышится прямо в ухо. — Бить – бей, вымести всю злобу, но не смей уходить от меня! Я сам буду защищать тебя и Сенджуро! Сиди в своём поместье и продолжай жить дальше! — Отпусти...я устал от тебя... — Я слишком долго был один и искал тебя, Кёджуро, чтобы вновь потерять. И это была сущая правда. До Кеджуро, примерно лет сто двадцать назад, когда он только занял статус Второй Высшей Луны, Аказа впервые встретил мечника, с которого у него все и началось. Его звали Иоши, их истории с Кёджуро схожи. Тот мечник защищал какого-то слабака, сражаясь до последнего, и тоже получил от Аказы смертельные ранения, после которых смог выжить. Тогда, найдя его, Луна хотел убить, но дружелюбный истребитель лишь поприветствовал демона печальной улыбкой и попросил не мучить, не пытать, а убить быстро. Тогда Аказа заинтересовался и впервые пощадил своего врага. Иоши по силе ровнялся со Столпами, но был в должности обычного истребителя, поэтому Господин ничего не узнал. И, в отличие от Ренгоку, не был так упрям, он быстро принял демона, невзирая на то, что он его враг. С той ночи и начались их недолгие отношения, но так сильно повлиявшие на всего Аказу в целом. Вторая Высшая Луна сначала приходил просто поиздеваться над искалеченным истребителем, но жизнерадостный Иоши никогда не шел на провокации, а потом это переросло во что-то большее. Аказа сам не понимал, во что. Иоши, видимо, тоже. Так и продолжалось. Аказа на полном серьезе предлагал ему стать демоном, но тот лишь отшучивался или отвлекал нежным поцелуем, но никогда не соглашался. Чем и бесил, но Аказа ни разу его не трогал. Только вот их истории не было суждено закончиться хорошо. Придя одной ночью, он обнаружил, что человека нигде нет, и только ближе к рассвету мечник был найден в небольшом поместье, недалеко от собственного дома. Его заживо съедал демон, успев обглодать только руку, которой он держал свою катану и не выпускал до последнего. Увидев Аказу и находясь в предсмертном состоянии, Иоши так ласково улыбнулся, что Вторая Высшая Луна даже не поверил увиденному. — Ты не жилец, Иоши! — стараясь держать голос ровно, чтобы не начать кричать, проговорил Аказа. Он бесится от всей этой ситуации, от того, что не смог предотвратить смерть того, кто так запал в душу. Демон, что напал на его человека, будет жестоко убит под солнечными лучами. — Согласись стать демоном! Ты умираешь! Ты умрёшь! — Я знаю, Аказа, — прохрипел человек, чувствуя, как силы в нем угасают, но он до последнего держал для него улыбку. — Демоном не стану, уж прости за это. Поэтому Аказа с самого начала планировал отобрать у Кёджуро катану и заставить сидеть в поместье. В тот момент, когда Кёджуро отрезал себе волосы, Аказа на долю секунды вспомнил! Яркой вспышкой перед глазами пронеслись воспоминания: яркие фейерверки на небе разрывали ночное небо, даруя невероятную красоту, но девушка, что стояла перед ним, была в сотни раз прекраснее, а её пылающие щеки и яркие глаза с бесконечной любовью смотрели только на него! Она что-то говорила, что именно, он не помнит, но запомнил главное! Он давал обещание защищать! Кого–то защищать! Защищать, но точно не Господина! Иоши Аказа убил быстро и впервые похоронил человека. В земле. Узнай о таком Мудзан, Аказа был бы мертв сразу, но ему повезло, и этот момент в его истории так и не был никем раскрыт. Смотря на свежую могилу, демон пытался разобраться в себе. Чем его так зацепил этот человек? Ему грустно от его смерти, но так не должно быть! Или должно? Демонам можно грустить? Это его слабость? После смерти Иоши Аказа продолжал жить дальше, как ни в чем не бывало, только теперь глубоко в душе его преследовало чувство одиночества, и он искал сильных соперников, чтобы разбавить скуку. Но сам не заметил, как начал увлекаться людьми. Они для него были интересней демонов, на фоне чего он часто искал битв именно с истребителями. Многие демоны, видя ранг в глазах, подчинялись беспрекословно — безвольные трусы! А мечники, даже самые слабые, имели невероятную силу духа вступить с ним в бой! Поэтому последние семьдесят лет он учился контролировать голод во время секса и искать того самого, кто зацепит его снова. За все это время Аказа сделал для себя выводы, что не каждый не то что истребитель, даже Столп для него не подходит! Многие из них обычные слабаки, что годятся лишь для еды или интересного сражения, но никак не ровня ему. У него были некие критерии, по которым он определял себе партнёра и, встречая очередного Столпа, Аказа смотрел, чтобы тот был достаточно сильным, ибо выдержать его угнетающую ауру и разрушительную силу было дано не всем, а трусов, кто нападает со спины, демон убивал сразу. Фетиш на яркие и длинные волосы тоже играл свою роль, но все это меркло, если боевая аура и дух были ничтожны! Страх в глазах был настолько омерзителен, что, кроме смерти, большего они не заслуживали! И все эти нужные качества были у Ренгоку! Все это ярко присутствовало в нем, и даже больше! Это "больше" и было самой большой проблемой для Аказы. Это "больше" являлось безмерным упрямством и стойкой идеологией, что перекрывали все плюсы! Отчего часто хотелось избить его до полусмерти! Выбить эти минусы, чтобы он стал идеальным. — Кёджуро, — обратился демон к молчавшему истребителю, что уткнулся лбом ему в плечо, крупно дрожа. Аура его затихла, выдавая горечь всех чувств, а натренированное тело рефлекторно стояло прямо и ровно, хотя Ренгоку с радостью бы рухнул на землю. Прямо здесь. Прямо сейчас. Уже все равно. — Ты не боец, хватит вечно думать о других. Тихий всхлип стал ему ответом, и демон почувствовал, как лямка безрукавки стала намокать, что чувствовалось кожей. — Поплачь, Кёджуро, — с легкостью в голосе сказал Аказа и поднял руку, аккуратно положив её на голову несопротивляющегося Ренгоку. Татуированные пальцы с наслаждением зарылись в тёплые короткие волосы, а ладонью демон принялся нежно поглаживать его голову. — Ты долго держался, поистине у тебя сильная воля и дух. Кёджуро ему было ни капли не жаль. Аказа предлагал по-хорошему прекратить все его муки или хотя бы улучшить свое положение, но тот упрямо отказывался, и в итоге к чему они пришли? Все идёт так, как и хотел демон, а упрямый человек лишь страдал. — Эта ночь будет незабываема, Кёджуро! Ты даже представить себе не можешь, как долго я этого ждал! Мечник в одну секунду резко ослаб, отчего демон весь навострился и с силой сжал ладонь в кулак на волосах, чтобы удержать Кёджуро, если вдруг он решит что–то учудить. Но то, что произошло дальше, повергло его в шок. Ноги истребителя подкосились, не держа своего хозяина, тело отяжелело, а сам Ренгоку в секунду навалился всем телом на демона, и если бы не рука, что крепко держала за талию, он бы тут же свалился на землю, как сломанная кукла. — Ты чего это? Демон в миг поднял голову истребителя на себя, вглядываясь в спокойное лицо и закрытые глаза, с которых шли дорожки слез. "Серьёзно? Упал в обморок?" Аказа усмехнулся такому неожиданному, но очень нужному событию. Потому что он с трудом представлял, как Кёджуро добровольно пойдёт с ним в его личное минка, что спрятано глубоко в лесу, где даже ярким солнечным днем свет с трудом пробивается сквозь макушки деревьев. А пока он спит, демон сможет спокойно отнести его туда, и уже тогда начнётся настоящее веселье! По совету Хомма Аказа простил Кёджуро все его выходки тогда днем, но срезанные волосы у него, увы, простить не получалось. Поэтому час расплаты близок! После этой ночи он больше никогда не посмеет срезать свои прекрасные, мягкие и такие великолепные волосы! И чем бы Кёджуро не аргументировал, Аказа навсегда выбьет у него желание брать в руки ножницы! Любовно улыбнувшись и чмокнув Ренгоку в окровавленный лоб, демон с легкостью закинул истребителя себе на плечо и, придерживая его руки, Аказа со всей прытью рванул на восток. До рассвета осталось шесть часов.