всё или ни...хуя себе

Чонин до конца так и не понимает, где и каким образом Чанбину удаётся достать прослушивающее устройство, которое явно не дают простым охранникам дробь советникам сына владельца такой крупной сети, но всё равно искренне благодарит, больше даже за простое присутствие в этой спонтанной вылазке. Подумать о том, в какое дерьмо они влезают и чем это может аукнуться времени совсем не хватает, план продуман впопыхах, потому что до встречи отца по поводу «поставок» остаётся катастрофически мало времени, чтобы успеть рассчитать все нюансы. Чонин почему-то верит, что в любом случае сможет прикинуться глупеньким, не убьёт же его собственный отец? Даже если всё-таки он как-то замешен в криминале. Место для укрытия они выбирают наиболее далекое и незаметное, на сколько метров позволяет подслушивающее устройство, купленное явно в прошлом веке. Из-за каких-то бараков, где они комфортно разместились на корточках, ничего не видно, но всё прекрасно слышно, им просто повезло, что Чанбин успел подкинуть жучок в какую-то отцовскую вещь за пару часов до этого. — Как только дождёмся нужной информации, сразу начинаем выдвигаться к машине, так же на корточках и максимально тихо, — Чанбин шепчет, и Чонина медленно, но верно начинает трясти от одной только мысли, чем они занимаются и что именно могут услышать. Успевает неуверенно кивнуть, после чего небольшой монитор начинает барахлить, посылая в их наушники какие-то отголоски речи. Чанбин настраивает что-то очень спешно, и Ян постепенно из всей этой какофонии начинает разбирать слова. — Что же такое могло произойти, что я должен был всё бросить и приехать на поставку самостоятельно? — Звук барахлит, но холодный и строгий тон отца пробирает Чонина до мурашек, вынуждая боязливо посматривать на Чанбина, — в смысле это не весь товар? — Вы же сами прекрасно понимаете, что большое количество товара может вызвать вопросы на выезде, особенно в это время, — Чонин разбирает голос другого мужчины, который явно звучит напугано и виновато. — Меня это не волнует, мы договаривались на двадцать ящиков, что я должен сказать заказчикам? Что вы просто струсили? Разве это звучит профессионально, мистер Кан? Как вы считаете? — Раздражённый голос отца вперемешку с помехами звучит как самый высокооплачиваемый хоррор с участием какой-нибудь голливудской звезды, — если к завтрашнему дню не привезёте остатки, разговор с вами будет максимально короткий и неприятный. Какой к чёрту товар? Вряд ли отец просто таким образом принимает поставку продуктов в головной офис или другие клубы, Чонин прекрасно знает, как происходит этот процесс, поэтому другие, малоприятные мысли быстро забивают голову. Неужели наркотики? Это версия пугает так же сильно, как и последующие разбирательства, отдающие через наушник неприятным фоновым шумом. Чонин даже не сразу понимает, что у него довольно громко вибрирует телефон, а на экране красуется парочка новых сообщений от Чана. Разговор резко прекращается, а в чувство Чонина приводит дёргающий за руку Чанбин. — Мой господин, нужно уходить, нас могут заметить, — Чанбин разворачивается и пытается проверить, обратили ли на них внимание, хотя это практически невозможно, только если к секретам отца не добавился ультра слух. — Но мы не узнали, что именно за товар, — Чонин произносит это как в забвении, Чанбин шикает и рот зажимает чуть ли не рукой, грубой хваткой тянет в сторону машины, до которой бежать надо как можно быстрее.