Орудие времени

      500 лет назад, Каэнриах       Нация без Бога, давно затерянная под землёй. Их технологии, их цивилизация — о, это стоит воспевать.       В середине города возвышался огромный королевский дворец с высокими шпилями и витражами. Весь город благоухал в преддверии лета. Цветы распускались во дворце, на улицах города. Питались они исскуственным солнечным светом, который освещал весь город, прямо как настоящий.       — Как думаешь, — спросила женщина свою служанку. Королева стояла лицом к витражу, осматривая свои владения, — Как назвать наследницу?       — Назовите её Бернадетт, госпожа. Но мне кажется вам стоит решить этот вопрос со своей подругой или с королём…       — Бернадетт… Какое красивое имя. Что оно значит?       — Ваша дочь будет смелой и отважной, госпожа. Если все пройдёт хорошо, она станет прекрасной наследницей престола, — служанка выдыхает. Все-таки, она боялась свою госпожу.       — Ха-хааа, — тянет королева и оборачивается к девушке, — Как думаешь, какая у неё будет внешность?       — Такая же как у вас, королева. Такая же красивая, — в витраже отражалась высокая девушка в белом, атласном платье. Её длинные, такие же белые волосы доставали до поясницы. Они отливали в бледно-голубой. Глаза королевы, с небольшим отливом в фиолетовый, тоже отражались в высоком окне. На витраже этом была изображена сама королева с несколькими озорными детьми. Женщина отвела взгляд и снова посмотрела на свою горничную.       — Она наш последний шанс. Если это дитя тоже погибнет во время родов или сразу после рождения, я не знаю что со мной будет, — по щекам женщины скатились хрустальные слезинки. Обеспокоенная девочка подбежала к ней, стараясь как можно скорее утереть их.       — Все и всё будет в порядке, госпожа! Этот ребёнок обязательно выживет и станет прекрасным человеком. Я сама надеюсь что все будет хорошо…

***

      В Каэнриахе существовала технология по переносу души в другой предмет — так называемый Самоцвет Души. Душа эта, вещь не материальная, но придать ей форму и стать скульптором избранные могут. Извлечение души за силу — для совсем отчаявшихся, для тех, кто хочет оберегать Каэнриах ценой собственной человечности. Становишься живым орудием, орудием смеха.       Это было спасением для тех, кто отчаялся. Для тех, кто хочет бороться за справедливость. Но силы эти нужно использовать только для себя. В этом мире, где на самую процветающую из всех цивилизаций обрушился гнёт богов, справедливости никогда не существовало. И нация без Бога вот-вот падёт. Падёт вниз, глубоко в бездну.       Но остался последний ковчег — Самоцвет Души. С фиолетовой сердцевиной, с золотыми расписанными краями. Он переливался в руках учёной, той единственной избранной что сможет спасти юную Бернадетт.       — Эта штука… Безопасна? — дрожащим голосом спрашивает Королева, в руках держа царскую люльку с самой спокойной малышкой во всем Тейвате. Алеит опирается о столешницу, заляпанной кровью.       — Это ковчег, дорогая. Конечно безопасна. Сколько было удачных случаев переноса, — произносит учёная. Королева вся дрожит и снова слышит крики людей снаружи. Лаборатория царской учёной к счастью, находилась под землей.       — Тогда… — женщина передаёт Алеит свою девочку. Королева отворачивается и слышит детский крик в перемешку с плачем. Сердце её сжимается, болит и ноет. Госпожу ослепляет яркий белый свет.       Совсем скоро ей в раскрытую ладонь падает Самоцвет Души. Алеит падает без чувств на пол и её тело неественно выворачивается. Руки, ноги. Королева вскрикивает и выбегает по сырой лестнице из подвала, задыхаясь в слезах.       На улице царит хаус. Люди падают замертво, а из домов выбираются странные существа с диким рёвом. Королева кричит. Подолы её царского платья давно испачкались, порвались. Из дыры на так называемом потолке, до которого никто не дотянется рукой, лился красный, закатный свет. Женщина сжимает в ладони сверкающий и тёплый Самоцвет Души. Души её ребёнка, души её Бернадетт!       Королева видит впереди себя стоящую, как-будто без чувств, нового Крио Архонта, бывшего Архонта Любви. Свою хорошую подругу. Госпожа подбегает к ней, спотыкаясь и падая в кровь невинных смертных. Женщина касается рукава её платья, чистого, как первый снег. Она вручает молодой и красивой девушке самоцвет.       — В этой штуке вся она, — на выдохе произносит Королева, прикрыв ресницы, — Бернадетт.       Женщина уже не так активно держится за рукав платья Архонта и падает в лужу крови. Рука сползла.       Черт.

***

      Снежная. Спустя 480 лет с момента Катаклизма.       Царица держала в руках еле светящийся, тусклый самоцвет. Однажды, он чуть не потух, прямо как глаз бога. Возможно, это одно и тоже. Воины Каэнриаха продавали свои души в обмен на желание. Но желания эти, по-правде говоря, никого не интересовали. Всех интересовала только сила, которую этот самоцвет дает. Бесконечный источник, который никогда не погибнет. Но взамен на это, солдаты становились буквально ходящими мертвецами. Зомби, как их звали в самом погибшем королевстве.       Но последняя Королева тогда, успела загадать желание.       Только какое, Царица не знала. На этих желаниях базируются силы воинов. Значит ли это то что юная Бернадетт тоже будет обладать силой? Переродится ли однажды наследница утерянной расы и оживет, если поднести к её груди проклятый Самоцвет?       Царица точно была уверена что Аморет, именно так звали последнюю королеву Каэнриах, точно его загадала. Такой она была мечтательной, верила в магию и в то что однажды получит глаз бога, хоть и жила в государстве без Архонта.       Самоцвет несколько раз за эти столетия потухал и вспыхивал вновь. Архонт хранила его как зеницу ока, в своих покоях, в самом укромном месте. Об этой юной душе знал лишь Пьеро. Её милый Пьеро…       Иногда, ей самой казалось что она готова отдать все, что у нее есть на то что чтобы пробудить Самоцвет. Найти душу, найти тело и пристанище. Снова заглянуть в эти глаза, а Царица уверена, Бернадетт унаследовала их от матери — в один белый, с зрачком-звездочкой, а чтобы другой был ярко-янтарный. В этих глазах всегда горел огонь, бушевало пламя, самое бледное-бледное, тусклое, но однажды оно воспылает вновь.       Это пламя потушил свинцовый дождь.       Царица невольно вспоминала длинные белые, с отливом в синий, волосы, которые развевались на ветру, как будто по воздуху неслись сеселии с бешенной скоростью. Вспоминала её тонкие, стройные запястья и ноги, постоянно игриючее выглядывающие из-под платья.       Женщина тяжело смотрит на еле горящий самоцвет и внезапно, он загорается так ярко, что Архонта чуть не ослепило. Как только свет потух, она открывает глаза и видит перед собой полностью потухший самоцвет. Никогда такого не было! Никогда!       Царица зовет в свои покои Пьеро — чтобы этот Самоцвет, так… Тут точно что-то не так. А вот что, женщина не знала.       Педролино тихо, бесшумно входит в покои Её Величества. Она сидит, склонившись над Самоцветом Души. На удивление, никого света от него впервые за долгое время не исходит. Мужчина подходит к ней, садится рядом.       — Что случилось, госпожа?       — Он потух! — произносит Царица и сжимает в руках предмет, — Впервые за 480 лет, он потух!       — Значит ли это то что, у нас теперь не шансов вернуть её?       — Не знаю… Я уже ничего не понимаю. То он сначала меня чуть не ослепил, то теперь потух. Мой милый Пьеро, — женщина гладит его по напряжённым плечам.       — Знаете… Буквально пять минут назад у одной из прислуг родился и тут же умер ребёнок. Девочка вроде.       — Пьеро, ты мне предлагаешь проверять каждую девочку во всем Тейвате? Можеть она просто задохнулась, я не знаю.       — А что если это шанс? — Царица вздыхает и молча берёт в руки Самоцвет, выдвигаясь из своих покоев.       Пьеро и его госпожа в тишине двигаются по винтовой лестнице, которая была освещаема лишь огнями факелов. За окном задувала метель и ничего, ничего, не было видно. Самоцвет медленно зажигается фиолетовым огнём. В глазах Архонта сияет надежда, а что если это и вправду она?       Но как это вообще возможно? Какая внешность у нее будет? Как простая служанка могла родить наследницу Каэнриах? Ладно, одно лишь существование этого Самоцвета доказало то что души мало того что существуют, так ими ещё можно и манипулировать! С помощью обычных человеческих желаний! О, святые Архонты. И причём, желания эти не всегда исполнялись — половине это было не нужно. Наебка для уебка, как говорится. И похоже, души эти определяют и внешность. Или может, Самоцветы Души это процессоры, которые помнят облик своих хозяев?       Нет, это невозможно.       Просто нереально.       Души — это что-то настолько глубокое, неизведанное и неправдивое. Ими не могут манипулировать люди. А может, те могли?       На полу в кухне сидит женщина. Вся усталая, красная, горячая. Она прижимает к себе небольшее тельце, обернутое в белые ткани. Царица осталась снаружи, чтобы не шокировать и так находящихся в ужасном состоянии людей своим появлением.       За стенкой послышался детский, пронзительный плач.       — Быть такого не может, — шепчет Архонт. Просто. Невозможно.