Во всём виновата Грейнджер

Темнота, которая засасывает, и лишь незначительные проблески света заставляют Драко открыть глаза. Теперь темнота уступила полумраку и он видит перед собой другой взгляд: голубой, как ясное, летнее небо. — Дамблдор, — страх, который появился ниоткуда и невидимой рукой сжал горло. Хочется что-то произнести, но он не может. Слова словно застряли, и странные хрипы вырываются из его гортани, старый волшебник улыбнулся и протянул ему свою руку. Снова он даёт шанс. «Почему это всё повторяется?» — мелькает в голове Драко и он пытается зажмуриться, чтобы ничего этого не видеть, чтобы всё это исчезло. Ведь это не по-настоящему. Шаги сзади, чьи-то шаги ближе и громче. Он разворачивается и его палочка, немного дрогнув в руке, направлена на того, кто теперь находится перед ним. Чёрная мантия развивается на ветру, которого здесь нет, и её волосы идеально гладкие, убранные в высокую причёску. Неужели это Грейнджер? Она смотрит на него в упор, удерживая лишь взглядом, он не смеет шевельнуться, не предпринимает никаких усилий. Гермиона делает шаг вперёд, не отводя взгляда и Драко кажется, что его колени согнулись. Он вглядывается, но не видит цвета её глаз, только тёмные зрачки, которые словно вытеснили цвет, заполнили чернотой. Он перемещает взгляд на губы, окрашенные в чёрную помаду, которые дрогнули. — Авада Кедавра, — больше ничего, только её губы, которые растянулись в странной улыбке, которую он никогда не видел. — Малфой, Малфой, — кто-то его зовёт. Неужели он ещё жив. Голос прорывается, словно пытается откуда-то вытащить его, разрывает сознание и вытягивает Драко куда-то наверх. Он раскрывает глаза и видит перед собой Грейнджер. Её волосы растрëпаны, взволнованный взгляд и губы, они такие какими он видел их всегда. Картинка резко дрогнула и снова это лицо: эти чёрные губы и взгляд, чёрный словно бездна. Это был ночной кошмар, но почему страх всё ещё держит его за горло? Малфой начинает кашлять и чувствует, как Гермиона касается его плеча, её взгляд полон сочувствия, беспокойства, она наклоняется и он чувствует её запах. От неё пахнет зельем, пылью и чем-то ещё. Драко продолжает смотреть ей в глаза и чувствует, как лёгкий ток проходит от кончиков его пальцев, бежит к локтю и подбирается к плечам. И вот уже эти импульсы проникают в голову. Тепло разливается, проникает в каждую клеточку его тела, и страх отпускает. — Да что с тобой? — голос Гермионы перестаëт дрожать. Эхо исчезает, и её голос становится прежним, чистым тонким, девичьим. — Уже в порядке, — Малфой поднял свою руку, которая казалось ему тряпичной и коснулся ею щеки. Он почувствовал липкую влагу и костяшками пальцев провёл по коже Гермионы. Девушка не взрогнула, а продолжала на него спокойно смотреть. Только разжала пальцы руки, которая всё ещё находилась на его плече. — Ты кричал, — а он ничего не ответил, просто смотрел, и молчание затягивало их куда-то. Что-то разрасталось между ними с бешеной скоростью, и это нельзя было остановить. И казалось, что они уже не в состоянии с этим бороться. — Ночные кошмары, а я думал поборол их. Что прошло достаточно времени. И для этого у меня была изоляция, одиночество и дни, которые шли, стирая тень прошлого. Я не знаю почему они вернулись сейчас. — Ты кричал моё имя, — Драко закрыл глаза и увидел другую Грейнджер, которую он никогда не знал. Он видел её той, которой она никогда не была, но почему он видел её такой? — Это просто магия. — Что? — удивленно спросила Грейнджер. — Кулон на твоей шее, он исцеляет меня. Когда ты дотронулась до меня, я что-то почувствовал, что-то проникло внутрь меня и мне стало тепло. Это магия. Это просто магия. Девушка издала странный звук и, выпрямившись, убрала руку. Драко видел, как она вцепилась в свои пальцы и не давала им покоя. Девушка проводила странные манипуляции, то скрещивала пальцы, то разжимала их, ковыряла свои костяшки, словно массировала их. Не выдержав этих странных движений, он коснулся её ладони и накрыл своей рукой. Драко снова смотрел, пристально не отрывя взгляда. Они молчали и никто из них не знал, что сказать. — Ладно, скоро начнёт светать и у нас ещё есть немного времени, чтобы поспать, — Грейнджер скинула его ладонь и встав, снова посмотрела. — Да, ты прав — это просто магия. Драко отвернулся и больше не спал. Он слышал, как Грейнджер дышит, шумно и тяжело, а кровать издавала противный скрип. И всё же, когда солнце начало проникать в крошечную палату, его веки стали тяжелее. Закрыв глаза, он увидел Грейнджер, которую не видел давным-давно. Девчонка тринадцати лет, с серьёзным выражением лица, шла по коридорам Хогвартса и, увидев его, отвернулась, гордо вздёрнув нос. Девочка прошла мимо, оставив после себя запах пергамента, чернил и ещё какой-то аромат. Её, только её, теперь он знал его.

***

Свет проникал через веки и, услышав голоса и шаги, Драко окончательно проснулся. Всё оживало вокруг, и с каждой минутой становилось всё громче и громче. Драко слышал, как вошла его мама. Слышал её шаги, шуршание платья и в нос ударил её аромат: стойкий, цветочный. Он наполнил его изнутри. Улыбнувшись, он сказал: — Доброе утро, мама. — Доброе утро. Нам пора, Драко, пора в Малфой мэнор, — она хотела что-то добавить, но замялась. — Мои каникулы закончились, мама, я понял, снова пора в нашу тюрьму. — Не говори так, это твой дом. Слышишь? Это твой дом, и скоро всё это закончится. — Это не закончится никогда. Из тюрьмы в тюрьму. Теперь я связан с девушкой, которая... — он наконец открыл глаза и повернулся. Кровать Грейнджер была пуста. Драко перевёл взгляд на маму и она пожала плечами. Он снова посмотрел на её постель и погрузился в свои мысли, которые его засасывали. — Драко, она оставила тебе письмо, — голос матери вырвал его из этого странного состояния, и он перевёл взгляд снова на неё. Он увидел протянутую руку матери, она держала скрученный пергамент. Развернув его, Драко увидел красивый, каллиграфический почерк, идеально выписанные буквы, с каким-то необычайным изяществом и стараниям. Знаешь, Малфой, а ты прав — это просто магия. И всё, что с нами произошло, не должно мешать нам жить. Да, возможно, у нас нет никакого выхода и нам придётся прожить, защищая друг друга, но это не значит, что мы должны жить вместе. Я не знаю, как мы с тобой сможем пройти этот путь, но мы не должны сдаваться. Я обязательно буду читать и узнавать всё об этом артефакте, что-то должно быть, то чего мы просто не знаем. Мы же должны знать рамки, в которых будем жить. Я обещаю, что не наврежу тебе, не сниму этот кулон и не попытаюсь без тебя его уничтожить. Я просто хочу жить полной жизнью и я не знаю, что с этим сейчас делать. Если что-то случится и ты почувствуешь, что тебе плохо, что тебе нужна моя помощь, то твоя мама всегда может прийти ко мне. Я открою для неё каминную сеть. Ты всегда мне можешь писать, в любое время. Я отвечу на каждое твоё письмо. Гермиона Грейнджер. P. S. Миртл-авеню дом 336а Драко молча прочитал и, скрутив пергамент, стукнул им о свою развёрнутую ладонь. — Всё в порядке? — голос Нарциссы был прохладным, но Драко знал, что его мама умеет владеть собой, и этот вопрос определённо её волнует. Он улыбнулся и сел, немного расправив плечи, сжимая и разжимая свои лопатки, словно готовя своё тело к прыжку. — Ты права, нам действительно пора, нужно собраться, — и он, немного наклонившись, взял с приковатной тумбочки свою палочку. Немного покрутил её, проверяя всё ли с ней в порядке. Но всё же посмотрел ещё раз на мать. Драко видел её пристальный взгляд, она ждала ответа, всё ещё ждала. — Сегодня ночью, — достаточно тихо сказал Драко, — мне снова снился кошмар и во сне я кричал. Гермиона была рядом, она беспокоилась обо мне. Когда я очнулся ото сна, то ощутил её прикосновение и то, что я что-то чувствую к ней. Мама, мне кажется, что она испытывает то же самое. Но это магия и мы не должны поддаваться ей. Это не мы, — он увидел, как выражение его матери изменилось, её губы дрогнули, а взгляд... Что это был за взгляд? — Ты сказал ей об этом? — Да, я сказал, что это магия и больше мы с ней не разговаривали. А сейчас, — он протянул письмо, — ты можешь прочитать, — но Нарцисса не коснулась пергамента, она продолжила стоять и смотреть на своего сына. — Возьми, я разрешаю, — и только после этого женщина, неуверенно коснувшись пальцами пергамента, развернула его. Её взгляд бегал по тексту. Драко пытался изучить лицо мамы, понять, в какой момент хоть какая-нибудь эмоция проявится на нём. Но Нарцисса скрутила пергамент и, посмотрев на сына, сказала: — Я всё поняла. Время покажет, Драко. Мы не знаем сейчас ничего. — Я не понимаю тебя. Мы знаем, что это такое, — он коснулся пальцами своего кулона, который был спрятан под рубашкой. — Мы знаем, что магия связывает нас, защищает, она исцеляет нас и вчера именно магия влияла на меня. Она сняла страх и то безумие, что я испытывал во сне. Мама, всё исчезло, и мне стало тепло и хорошо. Это всё магия. Нарцисса ничего не ответила, она продолжала смотреть на сына. Ему не нравился этот взгляд. — Нам пора, — раздался знакомый голос. Драко был рад видеть Поттера, ведь он сейчас прервал этот странный контакт с мамой, который он перестал понимать. Гарри посмотрел на пустую кровать Гермионы и вздохнул. — Когда она ушла? — Я не знаю, — достаточно грубо ответил Драко. — Я спал, она оставила мне письмо. Гарри повернулся посмотрел на Драко, спросив: — Всё в порядке? — Поттер, всё просто замечательно, — Малфой встал и широко раскинул руки, — лучше не бывает. Гарри почесал лоб и посмотрел на Нарциссу. — Извините, я не поприветствовал вас. — Ничего страшного. Мы все немного взволнованы. Но утро действительно доброе, сегодня солнечно, — Нарцисса улыбнулась и Гарри ответил ей тем же. Фырканье Драко раздражало их обоих. Но они не подали вида. Приготовив палочки, помогли ему побыстрее закончить со сборами. И как только всё было готово, все трое пошли на выход. Сначала вышла Нарцисса, за ней шёл Драко и замыкал шествие Гарри Поттер, который сопровождал Малфоя до его родового поместья.

***

Они аппаривали и, оказавшись в каминном зале, Нарцисса выпрямилась. Посмотрев на неё, Гарри Поттер понял - перед ним хозяйка поместья. Он услышал знакомый хлопок и рядом оказался эльф. Гарри задержал на нем свой взгляд. Воспоминания из прошлого кольнули сердце. Он быстро взял себя в руки и кивнул, увидев, что эльф моргнул ему. Это было крохотное приветствие, которое понимали только эти двое. — Нам классический английский чай, Гарри, вы любите английский чай? — это был вежливый тон и приятная улыбка. — Нет, я на службе и у меня мало времени. У меня действительно мало свободного времени, — он добавил последние слова, когда увидел, что её улыбка дрогнула. — Думаю, что я к вам ещё загляну на чай, на английский чай, — сказал Гарри и задрал указательный палец вверх. Снова это раздражающее фырканье Драко. — Что не так Малфой? — его голос изменился. Он стал резче и выше. — Всё не так. Всё, что происходит в моей жизни, всё не так. — В этом виноват я? — Гарри начинал злиться. — Возможно. Гарри на это скрипнул зубами и хотел что-то сказать, но, посмотрев на Нарциссу, он успокоился. Было что-то во взгляде этой женщины, что остановило его. — Драко, не мог бы ты пойти к себе, мне нужно с мистером Поттером обсудить пару вещей. — Я не думаю, что я вам помешаю. Какие могут быть секреты от меня у тебя с Поттером? — Драко, я всё же бы хотела, чтобы ты поднялся наверх. — Мне не восемь лет. — Драко Малфой! Он смотрел на мать и какое-то время ей казалось, что он не уйдёт. Но Драко развернулся, и она слышала его громкие шаги, такие, чтобы каждый, кто находился здесь знал - он зол. Нарцисса сделала несколько шагов к Гарри и положила свою ладонь на его плечо. — Всё, что я скажу, это действительно важно. Мне нужно свидание с моим мужем. Какое-то время Гарри пытался понять её слова, словно она говорила на другом языке. — Но у вас есть право на свидание. — Они исчерпаны, — ответ Нарциссы был коротким. — Послушайте, Гарри, — он почувствовал на своём плече её ногти и, нахмурившись, попытался всмотреться в её лицо. — Люциус - наследник магии Малфоев. Единственный, кто владеет здесь всем безоговорочно, понимаете? Да, Драко наследник, но пока жив Люциус, все тайны хранит только он. Об этом кулоне, — она коснулась пальцами своего платья и сжала ткань ощущая пустоту, — он знает о нём всё. И знает что-то, чего не знаем мы. Нарцисса нагнулась так, что Гарри оказался в странной близости с ней. — Сегодня Драко рассказал мне о ночном кошмаре, и о том, что Гермиона слышала, как он кричал. Она была рядом, она волновалась за него, и в этот момент он что-то почувствовал к ней, что-то почувствовала и она. — Но ведь они связаны магией. — Да, всё верно, — она резко отпрянула и выпрямилась, сделав несколько шагов назад. — Но я не уверена, что это магия. Какое-то время они смотрели друг на друга молча не прерывая этого контакта. — Хорошо, будет вам свидание. — Спасибо, но только... — Я понял. Ни Драко, ни Гермиона ни о чём не узнают. Сделайте так, чтобы Люциус ничего не испортил, чтобы его гнев не повлиял на Гермиону. — Он ничего не испортит. — Вы думаете он изменился? — в голосе Гарри была ирония. — Я так не думаю. Но вы думаете, он снова когда-то станет Пожирателем Смерти и войдёт в ряды нового властителя? Гарри ничего не ответил. — Может быть он и не изменился, и маглорождённые для его семьи недопустимы, но он больше не воин. И тем более он не враг нам, — Гарри кивнул и пошёл к камину, но резко развернулся. — А вы думаете, будет новый тёмный властитель? Нарцисса грустно улыбнулась. — Гарри, злодеи будут всегда. Так устроен человеческий мир, а у волшебников есть привилегия — магия, которая делает их сильнее. Но ведь героев тоже много, добро обязательно победит. Ведь так Гарри? — и он кивнул, улыбнувшись. Через какое-то время он изчез в камине Малфоев. А Нарцисса так и стояла, смотря на опустевший камин. — Может быть, когда-нибудь будет новая война, но Малфои воевать в ней больше не будут, если только на светлой стороне, — она сказала это уверенно, словно это имело значение, словно это кто-то мог услышать. И, улыбнувшись, развернулась и вышла. Каминный зал опустел, а свечи потухли.