Во всём виновата Грейнджер

Нарцисса шла по узкому тёмному коридору, в котором практически не было света, и лишь единственный факел, который она держала в руке, немного освещал её путь. В нос ударил запах сырости, въедливой плесени. Немного приоткрыв рот, Нарцисса облизнула собственные губы и почувствовала на них странный привкус железа. Женщина старалась не дышать, она подносила свою руку к носу и вдыхала запах своей кожи, который, казалось, начинал меняться. Она задерживала дыхание, оставляя в носу цветочный запах, который принесла с собой, и, выдохнув, проделала всё то же самое. Женщина ощущала давящую силу, которая пыталась прижать её к стене, это магия, которая не оставляла ни единого шанса на сопротивление. Сзади она чувствовала тяжёлое дыхание и взгляд, который словно прожигал её до дыр. Мракоборец, который шёл позади, смотрел, не переставая, в её спину, там, где были у неё лопатки, словно боялся, что у неё вырастут крылья и она упорхнет, вырвется на свободу. Она чувствовала дыхание на спине и слышала его мысли. «Малфои, Малфои, Малфои, Малфои, Малфои» — Нарцисса снова вспомнила кто она, чью фамилию носит и чьей женой является. Она вспомнила слова своего сына: «Это никогда не закончится» — голос прокричал в её голове. Ей захотелось прикрыть глаза и остановиться, выдохнуть тяжёлый воздух, но было нельзя. Необходимо идти вперёд и поскорее оказаться там, ради чего она пришла сюда. — Миссис Малфой, остановитесь и пройдите вот в эту нишу, встаньте там, — голос вырвал её из мыслей. Она сделала так, как сказал голос. — Отвернитесь к стене и до того момента, пока я не скажу вам повернуться, стойте, не оборачиваясь, — голос был строгим, чётким, но не враждебным. И Нарциссу это немного успокоило. Это место ей раньше казалось самым тёмным из всех, в которых она была. Но это было её заблуждение, она осознала это, когда Пожиратели смерти сбежали из Азкабана и оказались за её обеденным столом. Страшны не места, а волшебники, которые могут просто взмахнуть палочкой, произнеся Непростительные. Волшебники, которые должны быть здесь, в этих стенах, в стенах, которые она больше не боялась. Она услышала лязг железа, скрежет камней и новый голос, который присоединился к уже знакомому. Она даже слышала, как кто-то прошептал заклинание. И снова какой-то треск. — Миссис Малфой, развернитесь. Миссис Малфой. Тяжелый глоток, словно в горле застрял какой-то ком, и она медленно повернулась. Женщина не стала всматриваться в лицо двух авроров, которые стояли по разным сторонам тёмного проёма. Она лишь посмотрела на их приготовленные палочки, которые были направлены прямо на неё. И её лица коснулась лёгкая улыбка. — Всё в порядке, я знаю здешние правила. Её руки, словно плети, висели вдоль её тела, но она, держа осанку, не убрала улыбки со своего лица. Она пошла вперёд. — Как только вы зайдёте в камеру, за вами закроется дверь, никаких возможностей для передачи какого-либо предмета у вас нет. Если вы что-то передадите мистеру Малфою, то это сразу станет известно нам. Камеры оснащены следящими заклинаниями. Но, по особому распоряжению, в этот раз у вас не будут забирать воспоминания и всё, о чём вы будете говорить с мистером Малфоем, останется в этой камере. Время ограничено и не должно превышать двух часов. После истечения этого времени мы за вами придём. Нарцисса кивнула и в её голове возник образ Гарри Поттера. Как же вырос этот мальчик, который может теперь ставить условия. Теперь он пишет сценарий сам. И он действительно стал хорошим аврором. А самое главное — он хороший друг, поэтому сделает всё ради Гермионы. И это было странно, что жизнь так сплела их, что и для Нарциссы девушка. Молодая ведьма, на которую теперь и она возлагала большие надежды. Нарцисса сделала шаг вперёд и снова услышала лязг железа, скрежет камня и вспышки заклинаний. Женщина закрыла глаза и дождалась, пока все звуки стихнут. Открыв их, она сосредоточилась. Сначала была кромешная темнота, в которой не было видно ничего, но Нарцисса продолжала всматриваться в эту тёмную пустоту. И со временем она различила в ней стол, два стула и фигуру своего мужа. Он больше не держал осанку. Его волосы поредели, причёска больше не была идеальной. Они были скручены в тонкий пучок, а виски были сильно прорежены. И если бы его волосы не были белоснежного цвета, то их бы давно съела седина. Мужчина сидел и смотрел куда-то в стену, не оглядываясь на неё. Ни единого приветствия, а лишь тишина, которая начинала давить на Нарциссу. Это была дознавательная камера, камера для свиданий, и прежде она уже была здесь. Тогда с мужем они практически не общались. Лишь обменивались стандартными фразами. Он практически ничего не спрашивал. Не смотря на это, женщина рассказывала ему о своих делах. И том, что происходит в мире. Но никакого участия и эмоциональной окраски в голосе Люциуса, с тех пор как он заточен тут, она не слышала. Первый год она думала, что он не выживет, его сожрёт что-то чёрное внутри, то, что разрасталось все эти годы и не давало выхода. На следующий год ей казалось, что тоска поедает его сердце. Но несмотря на всё это, он всё ещё жил. — Здравствуй, Люциус, — её голос немного дрогнул и она закашляла, чтобы привести его в порядок, выровнять. — Сегодня среда. А ещё осень выдалась необычайно тёплой, солнце такое ласковое и ветра почти нет. Самое главное, в этом году дожди... — Я не хочу говорить о погоде, — его тихий голос словно стрела, вошедшая в Нарциссу. Женщина резко замолчала и какое-то время стояла обездвижено. Дыша через раз, она всё-таки сделала первый, самый трудный шаг. Подойдя к стулу, отодвинув его, села. Она долго не знала, куда деть свои руки. Сначала она положила их на колени, а чуть позже попыталась дотронуться до своего левого локтя, и только потом она положила их на стол. С силой прижала ладони, чувствуя холодную поверхность, леденящую руки до такой степени, что холод начал пробираться глубоко внутрь. И, наконец, она подняла взгляд и посмотрела на мужа. Он всё ещё смотрел в одну точку. — Я пришла, чтобы увидеть тебя. — Ты пришла, потому что что-то произошло, что-то, что могу решить только я, и поэтому ты сегодня здесь. Мне действительно не интересно говорить о погоде, о природе и о чём-либо ещё. О том, чего я уже не увижу. — Увидишь, нужно время. — Время высасывает из меня жизнь. Эти стены поглощают мою магию, — его голос начал расти. Нарцисса хотела напомнить ему, почему он оказался здесь. Что именно привело его в эти стены. Женщина открыла рот, но слова так и не вышли наружу. Закрыв его, промолчала. Она продолжала осматривать мужа, взгляд бегал по его лицу, спускался к его рукам. Она знала, что он прав. Он выглядел иначе, время стирало его лицо и забирало силы. — Прошло много времени, но ты ещё жив. А это значит, ты борешься. Придёт время, и ты выйдешь на свободу. — Для чего? — Для того, чтобы жить. — Для чего? — его голос становился громче. — Чтобы жить со мной. — А тебе нужен такой муж? — он резко развернулся и его взгляд впился в лицо жены. Мужчина смотрел ей прямо в глаза и именно глаза у него остались прежними. Его взгляд не изменился. Серый и холодный. Способный замораживать людей, лишать их дара речи. Он всё ещё принадлежал ему. И пока этот взгляд был, существовал и Люциус. Нарцисса хотела сказать правду. Она хотела рассказать и поделиться, тем, что происходит в их жизни. В её и его сына. Она хотела рассказать о Драко, поделиться с ним, что пережила, что испытала и что осознала. Ей хотелось коснуться его рук, дотронуться до щеки. Хотелось обнять его. Но она бы не сделала этого сейчас. Пока он такой. Она не смогла. Действительно, время многое сделало. Оно научило её ценить жизнь, смотреть на неё под другим углом и позволило познать тысячу полутонов. Но Люциус этого был лишён. Он остался прежним, и это её пугало. — Ты меня когда-нибудь любил? — она пристально смотрела на него, точно так же как и он: в упор, не моргая. Она увидела, что что-то промелькнуло в его взгляде, словно треснул лёд. Молчание. И она слышит дыхание стен, как будто что-то в них копошится. До слуха доносится, как там зарождается и прорастает плесень. Настолько громко тишина обрушилась на них. — Любил, — и он отвел взгляд снова, в ту единственную точку, которая интересовала его сейчас. Словно именно там было какое-то писание, которое он читал сейчас, изучал, познавал. Как будто его жена не интересовала его. Жена, которую он видел довольно редко. Короткие встречи, которые ничего не давали, кроме тоски, печали и боли, о которой он никогда не говорил. Но сейчас он не смотрел на неё, а уперся взглядом в эту единственную злосчастную точку. — Это всё магия, — и именно эти слова воздействовали на него. Он снова повернулся и его лицо стало более подвижным. На нём начали просыпаться эмоции. — Причём здесь магия? — Кулон, который передался мне по наследству от великого рода Малфоев. Обручальный кулон, который связывает — это ведь он разбудил в нас любовь? Малфой какое-то время пытался что-то разглядеть в жене. Он немного приблизил к ней своё лицо и сдвинул брови. Нарцисса знала, что в этот момент он думает. Его взгляд спустился с её лица, пробежался по её шее и задержался на солнечном сплетении, там, где находился тот самый кулон. Он не мог ничего разглядеть, ведь Нарцисса была в платье с высоким горлом, поверх него была тёмная ткань мантии. Но Люциус продолжал смотреть. Казалось, он обладает способностью видеть насквозь. Он ничего не произнес. Вернулся к лицу своей жены и снова посмотрел в глаза. — Я влюбился в тебя, когда был ещё совсем мальчишкой. Но был слишком горд. И на моих плечах была родовая магия, имя и обязательства. Я не мог тратить на это своё время, но судьба была ко мне благосклонна, как ко всем Малфоям, — он замолчал и обдумывал каждое слово, произнесённое им, будто бы усомнился в нём, и опустил взгляд. — Так было раньше, но так было! Судьба принесла мне подарок. Девочка, в которую я был влюблён, превратилась в прекрасную девушку из семьи, которая договорилась с моей семьёй о том, что мы будем обручены. Это был удивительный подарок - брак по любви. Но я не знал, что испытывает эта девушка. Ведь, когда она выросла, то никогда не поддерживала со мной отношений. Всегда держалась на расстоянии, никогда не проявляла никаких эмоций. — Эта девушка всегда смотрела на мальчика, когда он не видел. Ведь она знала, что ей нельзя тратить на это время. Потому что семья приготовила ей другую участь. Чистокровным нельзя влюбляться, холодный расчёт и правильная кровь — это всё что я знала. Это мне судьба приготовила подарок и это ко мне она была благосклонна. Их взгляды снова встретились. — Что даёт этот кулон? — Это магия, которая защищает супругов. Если в тебя попадёт проклятие, моя магия будет исцелять тебя. Мы делимся проклятиями и всеми неурядицами, которые только способны нанести магией. — Значит только магия? Только она? Люциус кивнул. — А как же чувства, эмоции, которые мы испытываем? — Нет. — Но тогда в Германии... Я чувствовала... — Это было другое. — Правда? — Нарцисса приподняла бровь. — А я думала это всегда называлось не другое, а измена. — Ничего не было. — Было, Люциус! Ты испытал что-то к этой женщине, ты целовал её, ты ухаживал за ней. — Но я вернулся! — Потому что у тебя был связывающий кулон. Ты не мог ничего предпринять дальше, был бы магический откат, — они столкнулись взглядами. Каждый из них нападал, это было противостояние и кто-то из них должен был сдаться. Но в этом бою не могло быть проигравших. Они продолжали молчать, не отводя взглядов. — Да, магия не позволила бы мне приблизиться к этой женщине. Я испытал адреналин. Любопытство играло и я пытался понять насколько далеко я могу зайти. Но я мог просто снять кулон. Разве ты об этом не подумала? Как и ты, Нарцисса. Ведь все эти годы ты носишь кулон только потому, что ты этого хотела сама, чтобы чувствовать эту связь. Ты могла снять его, и ничего бы этого не было. Но ты оставила, как оставил и я. Свойства кулона сохраняются до тех пор, пока в роду не появится наследник. После этого связь кулона ослабевает и его можно снять. Так почему ты его носила? — Я не знаю. Потому что мне нравилось, что мой муж — ты. И что я теперь Малфой, и я не знаю... — Нарцисса отвела взгляд. — Наверное для того, чтобы однажды спасти её. — Что? — Люциус задрал брови вверх и отпрянул на стул. На его лице появилась ухмылка. — Все эти вопросы про любовь, ведь они не важны, так? Что ты хочешь узнать? Это допрос, а не разговор по душам. Что тебе нужно, Нарцисса? — Мне нужно знать всё об этом кулоне. — Зачем? — Мне нужно знать о нём всё! Кулон способен вызвать любовь? — Нет. — Он передаёт эмоции и чувства, которые испытывает человек? — Нет. — Он исцеляет только магические травмы? — Да. — Он предотвращает измену? — Да. Нарцисса, что за вопросы? — Мне важно знать. У меня не будет другой встречи. Только ты можешь мне рассказать, — её голос чуть дрогнул. — Что происходит? — он снова упёрся взглядом в её солнечное сплетение. Она видела, как его мысли сходятся в одну единую, и Люциус начинает понимать смысл их разговора. — Где он? — Кто? — Ты знаешь, о чём я говорю. Ведь на тебе нет кулона! Все эти вопросы о любви и его способностях не просто так. Где он теперь? А самое главное, на ком? — он резко приблизился, нагнувшись через стол не вставая, и его взгляд пронзил её насквозь. — Пэнси Паркинсон... — Так он на ней? — Нет, Люциус, нет. Эта девушка напала на пять волшебниц, она совершила преступления, магические преступления, Люциус, — она увидела, как его бровь слегка приподнялась, а взгляд сверкнул. — Нет, Люциус, это не месть чистокровных за гибель тёмного Лорда. Она просто убирала соперниц своего возлюбленного. Неразделённая любовь, знаешь ли, может свести с ума и подтолкнуть на преступление. Она пришла к нашему сыну и просила его о помощи, — все эмоции резко стёрлись с лица Люциуса и он снова выпрямился, положив руки на стол. Вот теперь он внимательно слушал её, откинув все эмоции. — Но Драко отказал ей, и только после разговора со мной он решил пригласить её снова и согласился на её предложение. Она попросила книгу проклятий, ту самую. А потом я проследила за ней и спасла девушку, которую она хотела погубить. Проклятие попало в неё. Она умирала на моих руках. Я ничего не могла сделать. И поэтому я надела кулон. — Ты связала какую-то.... — он резко остановился, потому что он не знал, кем была эта девушка, как и не знал, кого он оскорбляет. Он проглотил слова, — какую-то девушку, которая теперь обручена с нашим сыном. Ты обручила сына совершенно с неизвестной особой? — Ну почему же, девушка очень известна. — Кто она? — Это неважно. Мне нужно знать, что ждёт Драко. Что теперь будет с ними? — Они обручены, их магия сплелась в единую. И никто из них не сможет снять кулоны, разрушить их. И если они попытаются, даже если они пригласят специалиста, то магия накажет их. Она накажет Драко. — И он может погибнуть, — дрожащим голосом сказала Нарцисса. — Да, он может погибнуть. Или магия не позволит больше Малфоем продолжать род, это будет проклятие. Нарцисса выдохнула и закрыла глаза. —Только магия и ничего больше? — Он не сможет жить с другой волшебницей, не сможет к ней прикоснуться, так же как и она. Если только они родят ребёнка, мальчика, тогда они смогут снять кулон. Магия будет жить у каждого внутри своей жизнью, не взаимодействуя с другим. — А они могут чувствовать на расстоянии, например: тревогу, сомнения, переживания? — Нет, эти эмоции не подвластны магии. Если только это не гнев, ярость или страх. — Да, он испытывал страх. — Что? — Драко снились кошмары и она почувствовала это. После её прикосновений наш сын ощутил тепло. Она увидела, как Люциус нахмурился и что-то в его лице изменилось. — Он знал её до этого? — Да, но они никогда не общались. — Что ещё? Что он говорил ещё? — Что он чувствует к ней что-то. Что это магия заставляет думать о ней, что-то испытывать. — Нет. — Нет? — переспросила Нарцисса. — Нет. Иногда кулон работает по-своему, для каждого наследника рода есть свои исключения и дополнения. Но любовь... Кулон не может заставить любить. Он не может заставить что-то чувствовать. Эмоциональная связь, она может быть только если они.. — он замолчал на секунду, — если они уже любят друг друга. Если Драко это уже чувствует, то это взаимно. И оно будет возрождаться вместе с магией, магия распознала это чувство и помогает им. Кто она? Нарцисса улыбнулась и коснулась пальцами своего кольца. Сначала Люциус не заметил этого, и только когда женщина сняла кольцо с одного указательного пальца и одела его на палец второй руки, он внимательно проследил за этим действием. Кольцо издало голубоватое свечение, мгновенная вспышка, и всё исчезло. Люциус столкнулся взглядом с Нарциссой и ухмыльнулся. — Ты использовала меня. — Мне нужна была правда. Мне нужно было это знать. — Холодный расчёт? — Материнская любовь. — А я? — А ты выйдешь на свободу очень скоро, нужно только потерпеть. Мы будем тебя ждать. Драко и я. — И кто-то ещё? — И кто-то ещё. Скрежет, лязг железа, вспышки магии. Люциус повернулся на эти звуки. В этот момент дверь решётки распахнулась. Показался силует, что стоял в тени, он находился там какое-то время. Человек прокашлялся и шагнул внутрь. Немного света упало на его лицо. — Поттер, Гарри Поттер, — Люцис растянулся в улыбке, которая напомнила и Гарри, и Нарциссе о том, кто находился в этой камере. — Люциус Малфой... — Я знаю кто я, — огрызнулся мужчина. — Что вы сделали с моей женой? — Ничего. — Ничего? — взгляд мужчины приковал Гарри. — Она только что использовала меня, узнала то, что принадлежит Малфоям для того, чтобы рассказать тебе, Поттер? Чтобы вы использовали моего сына... — Люциус, остановись, — её голос кричал и от этого мужчина замолчал. — Меня никто не использовал. Это было моё решение, точно такое же, когда я решила спасти девушку, надев на неё этот кулон. Да, я переживала за сына, но я не желала никому смерти. Она умирала. И если бы я этого не сделала... Я не хотела больше смертей, Люциус. Хватит, я хочу жить и хочу чтобы жил мой сын, чтобы у моего сына были дети. — Я тоже этого хочу. Но он Малфой! — Хватит! Неважно кто он. Эта война проиграна и это было... — она не знала какие слова ещё сказать. Гарри посмотрел на Нарциссу и видел её растерянность. Он почувствовал её боль и, повернувшись, сделал несколько шагов вперед. Подойдя ближе, он сел на стул и положил руки на стол, показывая, что он не вооружён. — Всё, во что вы верили, рухнуло. Волан-де-Морт был сыном магла, и неважно, какая кровь у его матери. Это был всемирный обман чистокровных волшебников. Именно вас и тысячи других, которые шли за ним, уничтожая грязную кровь. Но в нём текла точно такая же. Ваш сын испытал страх и боль, он уродовал свою душу, но она выжила. И сейчас обстоятельства, в которых находится он — это всего лишь ирония судьбы. Ваша жена спасла девушку, которая боролась до конца, чтобы положить конец этой войне. Чтобы как можно больше было спасенных. Чтобы тьма пала. Я не знаю, слышите ли вы меня сейчас и понимаете ли. — Кто она? — это единственное, что волновало Люциуса. — Кто? — его голос стал выше. – Кто?! — он срывался. Гарри улыбнулся. Эта улыбка была ответом для Люциуса. — Я знаю кто она! Та, ради кого сюда пришёл ты. Это Грейнджер, твоя подружка и героиня войны. — Если что-то случится с Гермионой, если хоть единый волос упадёт с её головы, то я буду знать, что это вы. Я буду следить за вами, даже когда вы выйдете на свободу. Гермиона будет жить. Нравится вам это или нет. Как и ваш сын, Драко. У него теперь есть выбор. — Вы забрали у него выбор. Он обручён с грязнокровкой. Гарри резко встал и хлопнул ладонями по столу. — Хватит. Это невозможно слушать, — Гарри смотрел на Люциуса в упор. Они не сдавались и ни один из них не отводил взгляда. Нарцисса закашляла и Гарри отвлекся на неë, прервав этот контакт. — С вами всё в порядке? — Да, но мне становится душно. Мы уже можем идти? — Конечно, он выполнил свою миссию, — и на этом последнем слове Люциус засмеялся. Его смех был безумным, он не мог остановиться. Из его глаз выступили слёзы. Нарцисса замерла, наблюдая за тем, как сходит с ума её муж. И она думала, что в этом виновата перед ним именно она. Ведь он считает, что она предала его. Но она хотела только одного, чтобы их сын был наконец счастлив. Женщина хотела прекратить безумие, но сейчас она наблюдала лишь за тем, как теряет своего мужа. Она смотрела, как умирает её любовь. Но она чувствовала, что может дать ей шанс и спасти её. — Я люблю тебя, — она сказала это тихо, в аккомпанементе безумного смеха Люциуса, и повторила снова, но громче. — Я люблю тебя, Люциус. И тогда он посмотрел на жену, переставая смеяться. — Я хочу чтобы Драко тоже познал любовь, с правом выбора, Люциус, — она развернулась и пошла к выходу. Остановившись, женщина вслушилась в глухую тишину. Гарри какое-то время стоял и смотрел на него, на этого мужчину, в котором, казалось, уже совсем нет сил. Но они были. Люциус был словно потухший вулкан. Казалось, когда-нибудь этот вулкан проснётся и лава выйдет наружу, сжигая всё вокруг. Гарри хотелось верить, что он ошибается, но это было призрачная надежда, которая исчезала с каждой секундой, пока он на него смотрел. Но когда Люциус услышал слова своей жены, лицо его изменилось, и надежда в сердце Гарри окрепла. Посмотрев на Нарциссу и вздохнув, он пошёл к выходу. — Пойдёмте, нам пора на воздух, — тихо сказал он ей. — Если Драко чувствует её и испытывает к ней чувства - это не магия, магия лишь усиливает их. Кулон устроен так, что если пара испытывает любовь, то он лишь подкрепляет это чувство. Но если любви нет, то магия не способна создать её. Всё, что чувствует мой сын к ней - это не магия. Нарцисса обернулась и шагнула назад. Люциус даже не успел моргнуть, как она оказалась рядом с ним, и нежно коснулась его своей тёплой ладонью. Она присела рядом на корточки. — Послушай, ты отсюда выйдешь, несмотря ни на что. Вопреки всему, ты выйдешь. Да, будет трудно, но мы справимся и с этим. Спасибо тебе за то, что ты даёшь нам шанс. А если даже сейчас мне показалось, не говори ничего. Пусть. Пусть она маглорождённая. Это плата за наши ошибки. И она замечательная волшебница... — Я ничего не обещаю. — Хорошо, — и она коснусь губами щеки мужа и почувствовала, что прикасается к льдине, но это была её личная льдина. Она снова заглянула ему в глаза и улыбнулась. — Я ещё приду. Просто так. И мужчина улыбнулся еле заметно, мгновенно, лишь уголками губ, и снова упëрся взглядом в ту точку, которая будто бы интересовала его больше всего. Нарцисса, улыбаясь, коснулась плеча мужчины и оперевшись о него, поднялась. Она подошла к Гарри, молча кивнув ему. Они вышли из камеры под скрип железа. Никто не говорил до тех пор, пока они не покинули стены Азкабана, пока Нарцисса не надышалась воздухом, пока её глаза не привыкли к солнечному свету. И только тогда она повернулась к Гарри и, улыбнувшись ему, коснулась его плеча. — Всё хорошо, Гарри. Теперь всё будет хорошо. — И всё-таки, что это значит? Их чувства это... — Это значит, что чувства не появились просто так. Они просто поверили в то, что это магия кулона и впустили их. Они смогли побороть предрассудки. Драко и Гермиона оправдывают это тем, что это всего лишь влияние кулона, связывающая магия и только. Но это не так. — Но когда? — удивленно спросил Гарри. — Они никогда не общались, он был наш недругом, человеком, который портил нашу жизнь. Простите... — Гарри дёрнулся от своих собственных слов. — Я знаю, каким был мой сын. Какие были все мы. Гарри кивнул и какое-то время смотрел на белые облака, проплывающие по ясному небу. — И всё-таки, когда? Война украла у нас целый год, год их жизни. А моя жизнь была лишена каких-либо других целей. Цель была победить Волан-де-Морта и мои друзья были всегда со мной. Мы росли и боролись, боролись и росли. И я не помню, чтобы Гермиона смотрела на Драко дружелюбно. — Всё случилось после того, как кулон оказался на её шее. Они смогли посмотреть друг на друга по-другому и увидели друг друга. Ведь Драко мог нравится ей, если бы не его отношение к её крови. И Драко не мог посмотреть на девочку с таким происхождением, его отец не понял бы его, он бы стал предателем крови - это то, чем его пугали с детства. А сейчас, после войны, после долгого одиночества, Драко посмотрел на неё по-другому, а Гермиона... — Но они не знают этого, — прервал её Гарри. — Нет, — покачала головой Нарцисса. — У меня есть план. — Я даже не сомневаюсь в этом, — Гарри улыбнулся. Нарцисса протянула руку и коснулась его волос. Увидев, что Гарри не возражает, она потеребила их. — Всё будет хорошо, — повторила она. И они долго-долго смотрели на белоснежные, рваные, но, казалось, пушистые и мягкие облака, которые проплывали мимо них.