Во всём виновата Грейнджер

Комната была похожа на сказочное логово: разные оттенки зелёного цвета, разбавленные золотым; мебель тёплого, коричневого оттенка, приглушённого, похожего на кору векового дуба; нежный, тёплый бархат и холодный шёлк. В воздухе витал цитрусовый аромат смешанный с лёгкими нотами жасмина. На полу было разбросано многочисленное количество подушек, их было так много, что они казались огромным ковром. На большой кровати, которая казалась ещё больше из-за количества одеял, лежал маленький мальчик. Он завернулся в пушистое одеяло по самый нос, а его глаза были закрыты, и никто не мог видеть мягкую улыбку озаряющую его лицо. Рядом, на стуле, сидела его мать. Небрежно убранные в высокий пучок каштановые волосы, бархатное платье, оттенка зелёного мха и голос, нежный, обволакивающий. Её голос был проводником в прекрасные сны, которые стояли на пороге этой комнаты, чтобы забрать с собой маленького мальчика. «Кендрик спустился в крутой овраг. Медленно, но уверенно расправив руки, словно крылья, он балансировал, контролируя своё тело. При этом, он был бдителен. Его слух был подобен слуху зверя, который слышит приближающегося врага. Спустившись к берегу, он оглянулся. Ночь стремительно приближалась, воздух становился холоднее, а звуки громче. Кендрик подошёл к воде и выставил палочку вперёд. Его губы шевелились, но не единого звука он не издавал. По воде пошли блики и вибрация, словно до водный глади кто-то дотронулся. Она буквально ожила, лишь на секунду, а после он убрал палочку и сел на корточки. И лишь кончиками пальцев одной руки коснулся воды. Она обожгла кожу, но это не остановило мужчину и он зачерпнул полную ладонь воды и омыл своё лицо. Плотно закрыв веки, он повторил это несколько раз и замер. Он почувствовал, как по его телу разливается тепло, оно исходило из одного центра, там, где было солнечное сплетение. И с каждой секундой становилось теплее и теплее. Мужчина приложил ладонь к тому самому месту и почувствовал как ладонь стремительно нагревается. Он расстегнул мантию и пальцами вытащил цепочку, на которой был массивный, серебряный кулон. Он светился и мужчина, посмотрев на него, одёрнул руку. Кулон обжигал. Кендрик оставил его на ткани, поверх, но даже так он чувствовал его силу. Из него как будто что-то выкачивали, он почувствовал слабость, которая резко одолевала его. Мысли при этом остановились, а дыхание стало сбивчивым. Теперь его сердце забилось сильнее и, выпрямившись, он пошёл по берегу вперёд. На кончике его волшебной палочки был свет, словно проводник, который вёл его вперёд, разгоняя темноту и освещая дорогу. Кендрик увидел впереди избушку, почерневшую, ветхую и, ступив на разрушенный порог, открыл дверь ногой. Это было последнее на что ему хватило сил, казалось, он сейчас пошатнётся и рухнет на пороге. Выставив палочку, осветил это ветхое жильё. Комната была разрушена, кругом были щепки и запах гари. На полу была груда одежды из которой шла вверх серебряная дымка, а рядом стояла девушка в тёмно-синей мантии. Она развернулась лицом к Кендрику и он выдохнул громко из последних сил. — Любовь моя, — прошептала девушка и буквально поймала мужчину в своих руках, но, не выдержав его тяжести, её колени дрогнули и они вместе опустились на пол. — Пожалуйста, только не покидай меня. Не покидай меня, — шептала девушка и целовала его прохладные щёки. Она гладила тонкими белоснежными пальцами его тёмные волосы. — Я люблю тебя! Ты нашёл меня, нашёл. — С тобой всё хорошо... — прошептал мужчина. — Да, мне больше ничего не страшно. Твоя магия спасла меня. Мужчина скользнул по её лицу и увидел свечение кулона и это было последнее, что он видел. Его веки закрылись. Девушка закрыла глаза и плотно обняла мужчину. После чего, они исчезли». — Мамочка, мамочка, а Кендрик не умрёт? — Конечно нет, — сказала женщина и, положив шёлковую золотистую ленточку, закрыла книгу. — Конечно нет. В этих сказках нет смерти, а есть любовь, добро... — И магия, — прошептал мальчик. — Да, — она встала с кресла и пересела на кровать. Протянув свою руку, женщина коснулась кончиком пальца носика сына и, немного погладив его, словно потерев на удачу, коснулась его белых волос. — Ну почитай ещё. Я так хочу услышать, что с ними всё хорошо. — С ними всё хорошо. Он не умрёт! Это я тебе обещаю. Но что именно будет дальше, ты узнаешь завтра, а сейчас тебе необходим сон. Ты же знаешь, что когда ты спишь, ты растёшь, — прошептала она. — Я знаю, — пробормотал мальчик. — Мамочка, вот бы твой кулон обладал такими свойствами и вы с папой могли, как они. На это она лишь улыбнулась. — Он точно не умрёт? — Нет. Его магия спасла ей жизнь, она выжила и победила тёмного волшебника. И он обязательно выживет. — А папа сказал, что в ваших кулонах тоже есть секрет и что когда я вырасту... — Тише! Сон уже на пороге, закрывай свои глазки. Я люблю тебя, — она сказала эту фразу на придыхании, наблюдая, как сын медленно закрывает веки, его дыхание выравнивается и мальчик погружается в сон. Женщина встала и взяла книгу, которая лежала на кресле, она провела ладонью по её бархатной обложке и улыбнулась. «Сказки дядюшки Драко». Драко Малфой. Сказки для юных волшебников и не только. Положив книгу на прикроватную тумбочку, она снова повернулась и взглянула на сына. Его черты были ей знакомы, с самого рождения она знала на кого он будет похож и с годами ничего не менялось. Он был копией своего отца и только улыбка у него была мамина. Хлопок прервал её мысли и, развернувшись она увидела домовика, который неуклюже усаживался на кресло, стоявшее в дальнем углу комнаты. Оно было скрыто от глаз и завалено горой подушек. Женщина снова посмотрела на сына и, убедившись, что он крепко спит подошла к эльфу. Нагнувшись, она ладонями коснулась своих коленей. — Добрый вечер, Вьятт. — Доброй вечер, госпожа. Вьятт не будет спать. Вьятт будет на страже у молодого господина. — Я же просила, не стоит называть меня госпожа. Мы же друзья, Вьятт, не так ли? Эльф интенсивно замотал головой и резко остановился. — Ну что же ты, тебе тоже нужно отдыхать. Ты самый старший среди нас, — и, немного нахмурившись, она коснулась его плеча и слегка погладила. — Гермиона друг Вьятту, самый лучший друг. — Отдыхай! Твой сон и так чуток, он же знает, что ты всегда рядом и сам тебя позовёт. А я пойду. — Да, госпожа, — и прижал уши, — Гермиона, — добавил эльф. Гермиона вышла из комнаты, тихо прикрыла дверь. Её шаги были бесшумными, плавными. Она словно плыла по тёмным коридорам и, открыв следующую дверь, вошла в уже светлое помещение и, закрыв её, развернулась. Женщина, скрестив руки на груди, посмотрела на человека за рабочим столом. А он словно ничего не замечал. — Можно вас побеспокоить, сэр? — её голос был высоким, другим, не таким как был несколько минут назад. Мужчина поднял голову и от этого Гермиона выдохнула. Его глаза были красные, а вид усталый. — Ты не спал уже несколько дней. — Мне осталось ещё несколько глав. — Это не стоит того. — Ты так действительно думаешь? — Я думаю, что тебе нужно отдыхать. — Ну тогда, — он откинулся на стуле и, отложив перо, кончиками пальцев отодвинул пергамент, — подари мне наслаждение, ну же, милая, я жду. Я думаю, ты сможешь снять мою усталость. Гермиона открыла рот и хотела уже высказаться. Сказать всё, о чём она сейчас подумала, и её возмущению не было предела. Резко она изменилась в лице и рассмеялась. — Знаешь, что? А пойдём в постель и если ты снова просто не уснёшь, как только коснёшься подушки, то тогда, может быть... — она коснулась пальцами тонкого, еле заметного бархатного ремешка и платье распахнулась на две половины. Гермиона стянула рукава и уронила бархатную ткань к ногам. Две тонких бретельки, точно такая же бархатная ткань идентичного цвета, длинной по колено и всё тот же кулон. Она пробежала кончиками двух пальцев от своей ключицы до этого кулона и плотно сжала в ладони, сказав: — Я думаю, что в четыре с половиной года ему рано рассказывать о свойствах этой чудной вещи. Тебе не кажется ? — А что я? Я ничего. Это всего лишь сказки. — Ах, сказки... — Да, сказки дядюшки Драко, — и только после этих его слов она отпустила кулон и грациозно пошла в сторону спальни. Дверь она не закрыла, оставила маленькую щель. Повернувшись спиной к кровати, в кромешной темноте, она расставила руки и упала с высоты своего роста, утопая в мягкости ткани. Ничего не менялось. Сын становился старше с каждым днём, появлялись новые законы, рождались новые герои, умирали прежние. Но не менялось то, что появилось однажды. Возникло внезапно, из ниоткуда, словно по волшебству, которого было так много в этом поместье и в то же время, никогда не существовало. Волшебства, которое приносило счастье. Всё произошло однажды... Гермиона вспомнила, как впервые увидела Малфоя, увидела по-другому. Как посмотрела ему в глаза и почувствовала от него родное тепло. Её мысли прервались от того, что она ощутила прикосновение к своей коже. Открыв глаза, Гермиона увидела его лицо, которое было близко. — Я не слышала, как ты вошёл. — А я как ветер, который приходит внезапно. На это она лишь фыркнула. — Я устала тебя так долго ждать. Ты всегда приходишь, когда ночь подходит концу. Твои сказки становятся важнее нас. — Нет, мои сказки – это то, что я испытываю к вам. Ты же знаешь, когда-то они меня спасли. — Да? А я думала это была я. — Да? А я думал это была моя мама. — Что? — Моя мама свела нас, ну и родовая магия Малфоев. Разве ты забыла? — Ах, ну да. — Впрочем, это был наш план. Героиня войны, подруга Гарри Поттера, магглорождëнная. Для меня это было выгодно. Не забывай об этом. Или ты не знала? — Точно! Малфовский расчёт. — Именно, — он улыбнулся. — А ты не забывай, что моим проектам нужны были колоссальные вложения, а Малфовское богатство было самым подходящим ресурсом. — Значит, обоюдный расчёт? — Именно, — она хотела сказать последнее слово серьёзно, поставить точку в этом диалоге. Но не смогла и рассмеялась ему в лицо. — Да тише ты, что ты смеёшься ,как лошадь? — Правильно говорить ржёшь. — Ну конечно, Грейнджер, же всегда умнее всех. — Грейнджер? — она сделала обиженные лицо. — Ты для меня всегда останешься Грейнджер, — он отстранился от неё. Легко отодвинув её рукой, словно это была мягкая подушка, лёг рядом. С силой вытаскивая из-под неё одеяло. — Не толкайся! Слышишь? Эй, — Гермиона возмутилась и двумя ладонями сильно толкнула его в руку. Непробиваемо. — Я сильнее тебя, — спокойно сказал он. — В каком плане? Не обольщайся, Малфой. Да, и что там насчёт Грейнджер? — Я сильнее тебя, Грейнджер, и всегда был. Просто я не показывал этого. Если бы не я, то ты бы так и растила нашего сына с Блейзом и Поттером. Гермиона открыла рот и хотела громко высказаться. Всё, что она сейчас подумала. Но услышала его смех. — Знаешь, ты для меня всегда останешься Грейнджер. Ведь именно она виновата во всём. — В чём? Драко повернулся, наконец вытянув одеяло и, завернувшись в него, накрыл им и Гермиону. Он прильнул к ней головой, зарывшись носом в её волосы. — Ведь Грейнджер со своей любопытностью, смелостью и ненасытным чувством справедливости влезла в то дело и это она была виновата, что я её внезапно полюбил. Это она виновата в моём счастье. — Ты стал говорить странные речи. Наверное, тебе стоит заняться делами Малфоев, а сказки пусть подождут. Они тебя романтизируют. — А знаешь когда я их начал писать? — Когда я родила, — спокойно ответила она. — Нет. Я начал писать в тот день, когда узнал, что ты беременна. Ты мне прислала письмо и после, когда успокоился, начал писать. Даже не задумываясь о том, что я пишу. — А что ты писал до этого? Ведь я помню, ты постоянно писал? — Дневник. — Я не знала. — Ну, может же быть у меня маленькая тайна. — Нет. Драко помолчал, но продолжил: — Всё то время я писал ему или ей, ведь это было неважно. Я верил, что ты нас не разделишь, не сделаешь этого. И не осознал, того, что происходило. Думал, что если ты вдруг исчезнешь, то когда-нибудь, ребёнок прочитает мои сказки. Сказки, которые я писал для него. Она слегка повернула голову и, поцеловав волосы, вдохнула его аромат. Гермиона немного развернулась, чтоб не потревожить его и коснулась кончиками пальцев его глаз, нежно проводя неведомый узор по коже закрытых век. — Я люблю тебя, Драко. Молчание. — Я всегда буду тебя любить. Тишина. — Спи, любовь моя, — и, закрыв веки, она погрузилась в тишину, под его мелодичного дыхание.

Конец