Во всём виновата Грейнджер

Гермиона проснулась, почувствовав запах, который не вызывал тошноты и головокружения. Осторожно повернув голову на бок, увидела расслабление лицо Драко. Он мирно спал. Девушке до дрожи захотелось прикоснуться к нему и снова почувствовать его тепло. Но она знала, что скоро взойдёт солнце. Свет проникнет в комнату и вместо Драко проснётся Малфой. Это был страх, с которым она не могла расстаться добровольно. Он прятался где-то глубоко внутри и каждый раз просыпался на рассвете. Гермиона встала и очень тихо покинула спальню. К счастью, на своём пути она не встретила ни Нарциссу, ни старого эльфа и, подойдя к камину, оглянулась. Она словно ждала, что там, в конце каминного зала, будет стоять Драко, который поймает её за руку и скажет: не уходи, останься со мной! Но там была лишь пустота и, вздохнув, Гермиона вошла в камин.

***

Гермиона смотрела на Блейза и ждала, что вопросы посыпятся на неё, словно первый снег. Вроде бы ты его ждёшь, но точно не знаешь когда он пойдёт, так было и с вопросами её друга. Но Блейз лишь ухмыльнулся и, встав, пошёл в сторону кухни. Она слышала, как он шепчет какие-то заклинания, звук посуды и ароматный запах. Гермиона скинула плед и пошла на этот манящий шоколадный запах. — Это ребёнку, — весело сказал он и поставил большую кружку ароматного напитка. — А это мне! — И с каких пор ты пьёшь кофе? — удивлённо спросила Гермиона. — С тех пор, как моя жизнь перестала быть нормальной или наоборот. — Что это значит? — Это значит, что прежнего меня нет. Детка, я стал старше всего за несколько месяцев. И, знаешь, скоро эти месяцы превратятся в год. Как будто я прожил десять лет, вместо этих злосчастных месяцев, — он сказал это с грустью. — Ты жалеешь Паркинсон? — Нет, я жалею то, что упустил шанс, который мне был подарен однажды. — О чём ты? — Одна из девушек, тех, которых прокляла Паркинсон, была особенная. Я встретил её незадолго до этих событий и почувствовал что-то другое. Меня тянуло к ней и прежде, я не знал подобных чувств, не испытывал их. Я долго сомневался и не хотел расставаться со своим образом жизни. Я был категоричен и не хотел никого любить, отказывался привязываться, боялся этого, понимаешь? А потом... — Что с ней? — перебила его Гермиона. — Она была без сознания всё это время и только три недели назад очнулась. Никто из целителей не говорил сколько это продлится, но я не переставал всё это время верить в то, что в один день она придёт в себя. И она очнулась. Мало того, она вспомнила меня. А я боялся ей всё рассказать и до сих пор боюсь, правду обо мне и Паркинсон. Что я скажу? Что жил, не задумываясь о том, что рядом живые люди? Она помнит только Паркинсон, знает об этом деле от мракоборцев. Но мы не говорим об этом. Я не знаю как начать разговор. Как всё объяснить? — Блейз, может и не стоит. Ты же рядом и это всё объясняет. — Может ты и права. Самое главное, чтобы она жила, чтобы снова могла взять волшебную палочку и чтобы всё в её жизни стало как раньше, пусть и без меня. — Блейз, милый, да ты полюбил, — Гермиона громко поставила свою кружку. — Ты говоришь так, как будто я какой-то... — Прости. Паркинсон изменила нас всех. — Она преступница и, к тому же, сумасшедшая, — возмутился Блейз. — Всё, что она сделала, привело нас сюда. Я жду ребёнка от Малфоя, а ты готов отпустить женщину, только чтобы она была счастлива и здорова. Блейз улыбнулся и сделал глоток кофе, немного сморщив нос. — Не мучай себя, тебе не нужно бодриться, — и она подвинула к нему свою кружку какао. — Пей, я знаю, ты любишь. После этого она резко встала и схватилась за живот. — Что там у вас? — Ребёнок проснулся. Сегодня ночью мы крепко спали и он на удивление был спокоен и тих. — Ну конечно, ведь ты была с ним. Гермиона уставилась на него, как будто он сказал что-то обидное, что-то запрещённое, то, чего нельзя было произносить ни в коем случае. Девушка изменилась в лице и нахмурилась. — Ты думаешь, я не знал? Я проснулся сразу, как ты ушла, даже камин не успел остыть, — и он засмеялся. Гермиона вздохнула и снова села. Блейз пил какао молча, не смотря на подругу, давая ей время. Он знал, что, порой, ей необходимо подумать, собраться с мыслями и не трогал её, создавая вот такие тихие паузы. — Иногда мне кажется, что я его знаю, и знаю больше, чем многие. А иногда, кажется, что это иллюзия. Порой, я думаю, что всё это – просто стечение обстоятельств и виной всему – проклятая родовая магия. — Послушай, это просто страх. Все мы больны после войны и не каждый может выбраться из этого состояния. Почему ты ушла от него, ведь вы были вместе, так? — Да, мы нашли способ, чтобы разорвать магию и этот способ – рождение ребёнка. А потом мы... Не знаю как он, но я утонула в нём. Понимаешь? И мне казалось, что он тоже счастлив. Мне казалось, что всё было по-настоящему, а потом, когда всё произошло, он стал холодным и я просто ушла. Сбежала, мне стало так страшно, что я ошиблась. Что ничего этого нет. — Ты не говорила с ним? — Нет, я испугалась. Наверное, я идиотка. — Знаешь, — Блейз сказал практически шёпотом, — пока ты ещё беременна, то можешь списать это на гормоны. А вот потом тебе придётся признать, что ты идиотка. Гермиона нахмурилась и фыркнула.

***

Драко медленно спускался по лестнице. Каждый шаг он обдумал, вытаскивая из своей памяти страшные картинки из прошлого. Вспоминал кабинет отца, терпкий запах в нём и людей, которые туда приходили. Их тёмные мантии и кожаные перчатки. Парень прикрыл свои веки и остановился. Одна нога зависла так и не опустившись на ступеньку. Даже сейчас он почувствовал этот запах, но только теперь он знал, что это был за запах. Запах смерти. Вот уже целый месяц, перед тем, как спуститься на завтрак и взглянуть на свою мать, Драко вспоминал то, что вызывало у него отвращение, и то, что напоминало о прошлом, которого он не признавал. А всё для того, чтобы скрыть то счастье, то хрупкое, что с ним происходило. Скрыть его от всех глаз и даже от тех, которые были дороги. Потому что он свято верил, что счастье любит тишину. Выдохнув тёплый воздух, Драко открыл глаза и уверенно пошёл вперёд. Войдя в гостиную, он видел, что на столе всё было подано, а мама сидела с идеальной осанкой, впрочем, как и всегда, даже в самые тёмные время. Как только парень вошёл, она повернулась и кивнула ему. Вот уже месяц они вели этот молчаливый диалог. Ничего не говоря. Он знал, что, возможно, она догадывается о том, что он что-то скрывает или знает, что в их поместье каждую ночь приходит Гермиона Грейнджер и уходит до того, как рассвет вторгается в его спальню. Драко молча взял свои приборы. Подняв свой взгляд, он встретился с женщиной проницательным взглядом и смотрел до тех пор, пока она сама не отвела бы его. Он не сдавался, словно пытался передать ей: «Всё хорошо! Дай мне немного времени, лишь немного, и я всё тебе расскажу. Я не хочу секретов, просто всё, что происходит, настолько хрупко... Мама, я боюсь это сломать, боюсь, что она снова уйдет, что что-то пойдёт не так. Ведь больше всего на свете я хочу, чтобы она осталась, чтобы они были со мной». И каждый раз Нарцисса опускала взгляд первой и принималась за трапезу, ничего не спрашивая. Словно понимала его без слов. Они услышали шаги, одновременно. Нарцисса отложила приборы и повернулась в сторону входа. А Драко почувствовал, что его сердце забилось в трепетном ожидании. Шаги были глухие, степенные, и не могли принадлежать Гермионе, но он не задумывался об этом. Желанная картинка возникла перед ним и он увидел, как Гермиона входит в гостиную и, улыбнувшись, двумя ладонями крепко обнимает живот. Картинка дрогнула и, вместо возлюбленной, Драко увидел старого знакомого, того, кого он был рад видеть меньше всего. — Доброе утро, — сказал Гарри и немного постояв на одном месте, сделал несколько шагов вперёд. — Приношу извинения, что снова вторгся в ваше утро и побеспокоил вас, но у меня есть новости и я подумал, что должен сообщить их прямо сейчас, — Гарри поднял руку и потряс каким-то свитком. — Доброе утро, — тихо ответила Нарцисса. — Что у вас, Гарри? Гарри остановился и немного нахмурился. Он даже не пытался скрывать свои эмоции и был удивлён. Обычно Нарцисса была гостеприимной, радужно улыбалась и всегда предлагала чай. «Что же изменилось?» — подумал он, но, улыбнувшись, стал подходить ближе и, как только оказался около стола, посмотрел на Малфоя, который даже не удостоил его взглядом, а начал есть. — Драко, — спокойно сказал он и это сработало, парень замер и даже перестал жевать. Проглотив небольшой кусочек овощной запеканки, Драко оторвал взгляд от еды и посмотрел на Гарри. — Что? — Это, — Гарри снова потряс тем самым свитком, — приказ, распоряжение о том, чтобы с вашего дома было снято наблюдение и впредь путь через ваш камин Министерству будет закрыт. Теперь будет всё, как раньше, всех гостей вы будете приглашать сами. Отныне, я больше не приду сюда, если только ты меня сам не позовёшь. На что Малфой фыркнул и, взяв салфетку, вытер рот, только после этого взяв свиток. Развернув его, он несколько минут смотрел на этот текст. Гарри даже казалось, что он не читает, а просто смотрит. — То есть я свободен? — тихо спросил Драко. — Да! Осталось несколько моментов. Тебе нужно будет явиться в Министерство... — Чтобы получить новые условия? — Нет, чтобы получить документы о том, что ты... — Больше не пожиратель? — Малфой, хватит меня перебивать. Твоё заключение закончилось и у Министерства нет к тебе никаких претензий. Теперь ты можешь распоряжаться своей жизнью сам. Да, есть моменты... — Какие? Гарри сдержался и выдержав паузу продолжил: — Ну, например, ты не можешь выезжать за границу, в течение трёх месяцев. И это последнее ограничение. — У меня будут проблемы с устройством на работу? — Возможно. — А ты говоришь, я свободен? — Ты свободен! Поместье больше не твоя тюрьма, да и, в конце концов, зачем тебе работать? Ты как был богат, таковым и остался. Я не думаю, что... — А как же ты, Поттер? Ты тоже богат, но ты работаешь. — А ты хочешь работать в Аврорате? — Возможно, — тихо ответил Малфой. — Немного времени всё-таки должно пройти. Я постараюсь узнать все нюансы, обещаю. Малфой на это кивнул. — Пожалуй, я пойду. Приятного аппетита и он снова посмотрел на Нарциссу, кивнув, развернулся. И, не поворачиваясь, произнёс: — Возможно, я лезу не своё дело. Впрочем, это моя подруга и у нас с Гермионой одна жизнь на двоих. И как бы пафосно не звучало, это действительно так. Все эти месяцы она словно сама не своя. Ей тяжело даëтся эта беременность и я вынужден тайно приглядывать за ней, потому что она постоянно находится в отвратительном расположении духа. И чтобы она не нервничала, стараюсь делать всё незаметно. Я не знаю что между вами произошло, но мне показалось что вы относитесь как-то иначе друг к другу. Думал, что многое поменялось и не вмешивался, но когда Гермиона оказалась беременной и одинокой, был шокирован. Да, я знал о вашем плане, но не думал, что он такой. Я не понимаю вашего... — Поттер, у нас всё хорошо. Гермиона в порядке. Ты правильно сказал, не стоит тебе вмешиваться. — Что значит "в порядке"? — Гарри возмутился и сейчас у него тон был намного выше, чем изначально и, повернувшись, он нахмурился. — Семь месяцев Гермиона провела в одиночестве, не вылазя из рабочего кабинета и ты считаешь, что это нормально? — Шесть! — Что? — переспросил Гарри. — Шесть месяцев. Это было недоразумение. Я же сказал тебе: у нас всё хорошо. Драко держался, он не хотел срываться на Гарри, ведь он был гонцом, который принёс хорошие новости и он не хотел вести этот разговор с матерью пока сам во всём не разберëтся. Парень хотел убедиться в том, что у Гермионы и малыша действительно всё хорошо и только после его рождения выяснить отношения с ней, той, кто каждый раз преподносит ему сюрприз. Но сейчас Гарри ворвался и всё нарушил, счастье любит тишину... Но это практически невозможно, особенно когда у твоей любимой такой вездесущий друг. — Гермиона беременна! Замечательно, — голос Нарциссы был таким, каким его хорошо знал Драко ещё с детства. Он услышал, как она громко положила столовые приборы и, повернувшись, столкнулся с её взглядом. — Пожалуй, я пойду, — сказал Гарри и в его голосе была ирония. Драко хотел запульнуть в него чем-то. «Может быть, вилкой или столовым ножом?» — подумал он и услышал спешные шаги Гарри к выходу. «Я ещё с тобой разберусь», — снова подумал Драко, не прерывая зрительный контакта с матерью. И только когда шаги стихли, он заговорил: — Да, мама. Но я знаю, что для тебя не могло быть новостью. Ты знала про наш план и, вероятно, он тоже знал. — Он? — всё таким же тоном спросила Нарцисса. — Я имею в виду Поттера, вы же были с ним в азкабане у отца и он слышал, что тот сказал. А я знаю что сказал отец. — Да, я знала какой способ позволит вам избавиться от кулона и их было несколько. — Несколько? — спросил Драко. — А, один тот, в котором я должен был умереть или остаться без магии. Да, действительно несколько. Мама, это ты сказала Гермионе про второй вариант, или про первый, или... — Мне не нравится твой тон и этот разговор. Я твоя мать и должна была знать, что Гермиона беременна. — Ты это знала. — Нет, не знала. Как и не знала того, почему всё закончилось. Она исчезла, не предупредив и я хотела найти её, но подумала, что это будет неуместно. Я видела в каком ты опять состоянии. Всё это время, что ты был заключён под домашний арест, каждый раз ты превращал свою спальню или кабинет в руины. Ты уходил в сад, а я приводила всё в нормальный вид, в изначальный. А как только появилась Гермиона, всё это прекратилось. Я думала, ты обрёл смысл, а когда она ушла, то все эти шесть месяцев снова стали испытанием для меня и мне было больно видеть, во что ты превращаешься. Драко, я твоя мать и волновалась за тебя, как ты не можешь это понять? Ты должен был мне сказать. А месяц назад, когда она снова вернулась и стала приходить тайно ночью... — Ты знала это! — Конечно я знала! Но не сразу, мне сообщил... — Я знаю кто тебе сообщил. — Я хозяйка этого поместья и всегда в курсе того, что здесь происходит. Но я хотела, чтобы ты мне лично сказал о беременности Гермионы и о том, почему она ушла. — Я сам не знаю почему она ушла. — А почему она вернулась? — И этого я не знаю. — Что же вы делаете, когда она приходит? Драко удивлённо приподнял бровь. — Тебе рассказать в подробностях, то чем мы можем заниматься? Они смотрели друг на друга не отводя взгляда и Нарцисса, улыбнувшись, лишь уголком губ сказала: — Не стоит. И потом, у Гермионы идёт седьмой месяц, не думаю что ваше занятие столь секретно. — Мы спим мама, просто спим. Гермиона обретает здесь спокойствие. — Может быть, ей стоит здесь остаться навсегда? — Может быть и стоит. Спасибо. Я сыт. Пожалуй, я пойду. — Стой, — приказала Нарцисса. Драко, ты хотя бы знаешь,что происходит? — Знаю! — Я волнуюсь. — Знаю, мама, просто Гермиона и Драко любят друг друга, а Грейнджер и Малфой никак не могут ужиться, но мы работаем над этим. Скоро это закончится. — Когда? — тихо спросила Нарцисса. — Когда появится ребёнок. Не думаю, что у нас на это будет время. — На что это? — На все эти игры. Ведь малыш будет требовать много внимания. После этих слов он ушёл, а Нарцисса сначала слушала его шаги, а потом, улыбнувшись, выдохнула, и с этим воздухом вышло напряжение, которое скопилось за всё это трудное время.

***

Почти три месяца Гермиона, каждую ночь приходила в его спальню. И, как только свет начинал брезжить, она вставала и, словно невесомая, растворялась в пространстве. По крайней мере, ей так казалось. Гермиона приходила в свой дом до рассвета и ложилась спать, ощущая на коже его запах. Драко открывал глаза сразу после того, как она уходила. Он чувствовал, как кровать становилась легче. И слышал тихие шаги, но никогда её не останавливал. Ведь он знал, что она вернётся и вот, уже на протяжении трёх месяцев каждый раз засыпал, обнимая её и их ребёнка. Её мелодичное дыхание и бодрящие толчки того, кто жил в её животе приносили ему удовлетворение и уверенность в том, что это никогда не закончится. Но время пролетело слишком быстро, так стремительно, что даты говорили о том, что очень скоро настанет день встречи с малышом. Драко знал, что скоро наступит то время, когда их будет не двое, а трое и всё, что происходило до, должно обрести равновесие. Они так и не поговорили. Всё это время он просто был рядом, ночью, чтобы она и его ребёнок крепко спали, чтобы она не нервничала и обрела спокойствие. А когда это случится, Драко собирался взять всё в свои руки, тем более сейчас, когда он был по-настоящему свободен. Он проснулся раньше неё. В комнате было ещё темно. Драко практически не дышал, его движения были плавными, и, стиснув зубы, он опустил свои ноги, встал и попытался удержать равновесие, чтобы каждый шаг был будто бы невесомым. Главное было, чтобы она не заметила его, не почувствовала его отсутствие. Ему нужно было время, чтобы исчезнуть из этой комнаты. Драко остановился у самого выхода, когда практически преодолел это расстояние и, посмотрев на неё, улыбнулся.

***

Гермиона проснулась и коснулась своего лица пальцами. Прикрыв глаза ладонью, она села и почувствовала тяжесть в ногах. Она не проходила даже после глубокого сна. «Солнце», — первая мысль, которая появилась в голове у Гермионы. «Слишком много солнца. Я проспала,» — она опустила руки и ладонями сжала мягкую постель. Обернувшись, она поняла, что его рядом нет. И, зажмурившись, начала тяжело дышать. Она вспомнила, что Блейз рассказывал о дыхательной гимнастике и начала делать вдох-выдох, вдох-выдох. Этот длилось недолго, и девушка, встав, взяла свою волшебную палочку, и, по привычке, бесшумно, на цыпочках, пошла к другой двери, той, которая вела не в кабинет, а в коридор. Чтобы проскочить к камину и оказаться у себя дома. Гермиона хотела быть и сегодня незамеченной, чтобы ничего не поменялось и было всё так, как было все эти месяцы. «Драко наверное в кабинете, пишет свои злосчастные письма. А кому он всё время пишет? Почему я об этом раньше не думала. Ведь всё это время он писал письма...». С этими мыслями она открыла дверь и вышла. Гермиона очень быстро преодолела расстояние. Но каждый шаг с каждым днём становился для неё тяжёлым и, спустившись с лестницы, она ухватилась ладонью за перилла. Девушка дала себе время отдышаться и, оглянувшись, поняла, что всё ещё находится в спящем поместье одна. «Осталось преодолеть последнее расстояние. Вдох-выдох»— мысленно говорила она себе. И, наконец-то подойдя к камину, войдя в него, девушка взяла порох и произнесла свой адрес. Как только она исчезла, из угла появилась Нарцисса. Женщина улыбнулась и спокойно сказала: — Я думала, что война забрала у них детство. Лишила их всего, но, оказывается, это не так. И я рада, что это не так. Пусть играют. Главное, чтобы они не потеряли самих себя. Верно, Вьятт? —Всё верно, госпожа. Вьятт видел, как молодой господин ещё до рассвета ушёл. — Да? — удивлённо посмотрела на своего старого эльфа хозяйка. — Я думала, он сделает это чуть раньше, ещё в тот день, когда Министерство освободило его. Может быть, теперь всё будет хорошо. — Непременно, госпожа

***

Гермиона, как только оказалась в камине своего собственного дома, почувствовала, что может потерять сознание и закрыла глаза. Почему-то ей так легче было чувствовать пространство. Она опëрлась ладонями о твёрдую поверхность и, постояв так несколько минут, начала делать осторожные шаги. Она практически на ощупь добралась до дивана и, медленно сев на него, так и не открыла глаз. Она пыталась выровнять своё дыхание, усмирить сердцебиение. Как только это удалось, девушка почувствовала мягкость дивана и ей показалось,что она, словно какая-то жидкость, впитывается в него всем телом. Гермиона расслабилась, как вдруг её обоняние заметило явное отличие и начала учащённо принюхиваться. И поняла, что здесь пахнет им. «Наверное, я на себе принесла его запах» — подумала девушка и улыбнулась. Она расправила руки и потянулась, и тут пальцами она почувствовала, что рядом кто-то есть. И определённо этот кто-то был живым. Девушка открыла глаза и резко повернулась. — Что ты тут делаешь? — А что ты делала у меня все эти месяцы? Прокрадывалась по ночам и залезала в мою постель. Девушка открыла рот и не знала, что ей на это ответить. — Гермиона, думаю, что нам нужно прекратить всё это. Ей показалось что её сердце больше не билось, а рот стал свинцовым, отчего она не могла его закрыть. — Тебе скоро рожать! Со дня на день. И всё, что ты делаешь, это безрассудно. А я, как влюблённый глупец, повторяю за тобой. Мне нужно было давно прийти сюда и прекратить всё это. До родов я буду находиться здесь, с тобой рядом, и спать теперь уже в твоей постели. Речи не может быть о том, чтобы пользоваться камином. А потом, когда малыш родится, мы переедем в поместье. Я не собираюсь это обсуждать. Ты хочешь есть? — он спокойно встал и пошёл в сторону кухни. — Я так понял, кухня там. Надо ещё разобраться со строением этого странного дома, — пробурчал он. Гермиона слышала, что он чем-то гремит, что-то отодвигает и открывает. И, когда наконец-то её мышцы лица пришли в нормальное состояние, она открыла и закрыла рот, словно проверила работает ли он. — Драко, — громко позвала она. — Что? — выглянул парень и удивленно посмотрел на неё, словно ничего не происходило. — У меня нет эльфа. — Я заметил. И снова она слышала, что он что-то открыл и закрыл,а потом что-то уронил. Гермиона нахмурилась, после чего услышала голос Драко. — Вьятт. Гермиона фыркнула. И это было очень похоже на Драко. Он решил поступить проще. Девушка хотела встать и возмутиться, и немедленно отправить эльфа домой. Она уже слышала его хлопок и голос старого помощника, но, попытавшись встать, девушка вскрикнула. Тут же перед ней оказался и эльф и Драко. – Я, кажется, я рожаю, Драко. — Что это? — удивленно спросил Драко, подойдя к ней ближе. — Это вода, — прошептала Гермиона. — Я вижу, но почему? — Драко, не важно. Так должно быть. Это естественный процесс. Срочно, срочно найди Гарри. Он знает клинику и это он обо всём договорился. — Что? Это магловская хрень... — Драко, пожалуйста. Я очень волнуюсь, сделай, как я прошу. — Ты будешь рожать там, где рожают волшебницы. И мы будем вместе. — Что? — девушка ничего не понимала. Она смотрела на него и хотела возразить, но чувствовала, что внутри неё происходит что-то другое, то, чего она раньше никогда не чувствовала. Драко наклонился и ладонями сжал её колени. — Послушай, родная, всё будет хорошо! Мы сейчас вернёмся. Стоит подождать только чуть-чуть. Я за целителем. Я люблю тебя, — и, после этих слов он выставил свою ладонь, и Гермиона увидела, как старый эльф взял её. Хлопок, и они исчезли. Гермиона закрыла глаза и начала считать один, два, три, пять, десять, двадцать один, двадцать восемь, тридцать три... Снова хлопок и его голос.