Одна сигарета на двоих

Через неделю Гермиона сидела с Джинни в Большом зале, лениво пережёвывая яичницу, когда над потолком раздался совиный писк. Десятки сов ворвались в помещение, доставляя почту, газеты и письма. Небольшая птичка, с чёрным оперением, покружила над головой Гермионы и села на ее плечо. В ее клюве был зажат слегка помятый конверт, украшенный парочкой клякс. Девушка поблагодарила сову и взяла его. Добравшись до содержимого, Грейнджер с придыханием начала читать: «Гермиона, Мы с Роном решили сообщить тебе, а ты могла бы передать это Джинни, что мы не вернёмся в Хогвартс. Кингсли предложил нам пройти ускоренный курс Авроров, чтобы уже к зиме получить должности. Мы не стали отказываться. Я знаю, что сейчас ты хочешь напомнить мне о том, как важно иметь образование для получения данной должности, но я поспешу перебить тебя: Кингсли сам предложил нам этот курс, зная, что мы ещё не закончили школу. Извини, если разочаровал тебя. Твой необразованный друг, Гарри. P.S.: Рон до сих пор не отошёл от твоих слов и бесится, вымещая это на мне. Может, ты могла бы написать ему?» Гермиона разочарованно выдохнула. Она предполагала, что лучшие друзья не вернутся, но откладывала эти мысли, пряча в самый тёмный угол в своей голове. Ей не хотелось этого. Девушка считала, что если бы они вернулись, то все было бы проще. Было бы легче вернуться к нормальной жизни, которая была у них до войны. Но теперь, когда Гарри четко дал понять о своём решении не возвращаться, Гермиона даже радовалась их выбору. После разрыва с Роном, во время которого было сказано много слов, некоторые из них были лишними, Грейнджер не могла расслабиться в его компании, чувствуя себя лишней. Быть может, даже лучше, что они не увидятся в скором времени. Ей вдруг вспомнился полёт с Малфоем на прошлой неделе, когда она чуть было не получила инфаркт. Первый порыв ветра, когда Драко направил метлу вверх, ударивший прямо в лицо, ослепляя ее. Но именно он дал ей вдохнуть полной грудью. Впервые за долгое время. У Гермионы промелькнула мысль, что наверное, это лучше, чем сигареты. Она задрожала от холода, когда ее тела коснулось новое дуновение осеннего ветра. - Не трясись, иначе мы проиграем из-за тебя, Грейнджер, - послышался насмешливый голос Малфоя прямо над ухом. Его дыхание щекотало, а голос патокой вливался в неё. Твою мать. Мотнув головой, гриффиндорка стряхнула воспоминания о том дне. В ту же ночь, когда они с Джинни вернулись в свою комнату, Гермиона четко для себя решила, что это не должно повториться, а случайные встречи со слизеринцами пора прекращать. - Это от Гарри? – поинтересовалась подруга, полностью вырывая ее из плена мыслей. – Что он пишет? - Они не вернутся, Джин, - плохо скрывая разочарование, сообщила Гермиона. – Их принимают в Аврорат. На лице Уизли на перегонки отразились грусть, раздражение и легкую тоску. Заметив это, Грейнджер мысленно стукнула себя. Ей было стыдно и тяжело, что именно она сказала об этом Джинни. Ещё она злилась на Поттера, который ни разу за последние пару недель не написал бывшей девушке даже пары строк. Они были плохой парой, но расставаясь решили остаться друзьями. Дружить у них получалось лучше. - Что ж, это даже хорошо, - пожала плечами Джинни. – Я могу без зазрения совести начать новые отношения с кем-нибудь другим. Не беспокоясь о чьих-то чувствах. Теперь подруга говорила воинственно, уверенно расправив плечи. Гермиона не могла понять, как расценивать резкую перемену в поведении Уизли, но решила разобраться в этом позже, когда увидит плоды ее действий.

***

Профессор Слизнорт был достаточно ведомым человеком, но совершенно глупым назвать его было нельзя. Он делал выводы из сплетен, которые слышал в Большом зале или в своём кабинете во время урока. Благодаря случайно услышанным сплетням он знал, когда первый раз поцеловалась Дафна Гринграсс, с кем ни за что в жизни не заговорит Ханна Аббот и почему Захария Смит отказался от предложения встречаться с пятикурсницей. У неё жуткие прыщи. Вдруг это передаётся через касания? Помимо прочего, профессор был весьма наблюдательным. Настолько, чтобы заметить, кто на его уроке тихо дремал на задних партах, а кто-то помогает соседу в варке зелья. Наблюдательность подвела его лишь раз, в истории с мальчиком Томом, но Слизнорт считал, что каждый имеет право ошибаться. Вот и сейчас, наблюдая за двумя последними партами, профессор делал выводы, чтобы свести концы с концами. Драко Малфой и Блейз Забини, два мальчика с тяжёлыми судьбами, но с отличным воспитанием и манерами, что-то тихо обсуждали между собой, изредка поглядывая на соседей, сидящих перед ними. Две девушки с Гриффиндора, несомненно, лучшие представительницы своего факультета и курса, так же переговаривались. Разница была лишь в том, что последние делали это чуть более эмоционально. Слизнорт был более чем уверен, что четверо нарушителей чем-то связаны, но никак не мог понять, чем конкретно, ведь ни слухов, ни мелких обрывков фраз об этих ребятах не было. Было очень любопытно, но профессор, похлопав по своему животу, решил зациклиться на этой истории позже, а не на лекции своего замечательного предмета. - Джинни, я поверить не могу, что ты так скоро нашла себе парня! – истерически шептала Гермиона. - Что поделать, я очень популярна среди мужского пола, - пожала плечами рыжая, - И мы не встречаемся, он просто помог мне донести сумку. - Джиневра, - наклонился через парту Блейз, протискиваясь между девушками, - скажи честно, ты делаешь это, что бы позлить меня? Уизли-младшая закатила глаза и тряхнула волосами, как бы ненароком задевая лицо Забини своими густыми прядями. Несмотря на это, мулат никак не отреагировал на данное действие, лишь растянулся в улыбке, напоминая Чеширского кота. Малфой, наблюдавший за представлением, весело ухмыльнулся. Поведение лучшего друга забавляло парня. - Разумеется, Забини, я делаю это только ради тебя. - Постой, - Блейз почти лёг на парту, придвигаясь ещё ближе к девушке, - зачем же такие старания? Могла просто позвать меня на свидание! Я бы не отказал тебе. Гермиона и Джинни вытянули лица, поворачиваясь к Блейзу. Лицо Грейнджер напомнило Малфою комический рисунок из детской книжки со сказками. - Не наглей, Забини, - шутливо отрезала Джинни, пытаясь вернуться к лекции. - Я понял, Джиневра, ты ждёшь первого шага от меня. - Что ты… Уизли не успела договорить. Блейз вскочил со своего места и, на глазах у всего класса, наколдовав палочкой красную розу, встал перед ней на одно колено, протягивая цветок. - Дорогая Джиневра, мне не передать словами, как ты красива, - начал слизеринец, - Надеюсь, ты сможешь принять эту розу, которая напоминает мне о тебе, сочетая в себе роскошь, утончённость и опасность. И пожалуйста, ответь на вопрос, который гложет меня уже много недель: ты пойдёшь со мной на свидание? Джинни, красневшая от каждого произнесённого Блейзом слова, лишь какое-то время открывала и закрывала рот, напоминая рыбку. За спиной слышался тихий смех Драко, а по рядам прошёл едва заметный шепоток. - Что ты творишь? – прошипела Уизли. - Прежде чем ты откажешь мне, - Забини вскинул руку, останавливая гнев гриффиндорки, - я должен сообщить тебе о серьезности своих намерений. Я готов отдать ради тебя жизнь, ведь ты – моя муза, моя путеводная звезда, мой лучик сол… - Хватит! – вскрикнула Джинни, выхватывая розу. – Я пойду с тобой куда угодно, только прекрати этот цирк. И когда последнее слово девушки вылетело из ее уст, Забини вскочил на ноги, подхватывая Уизли в свои объятия, закружив ее. В кабинете раздались громкие аплодисменты, в поддержку такого романтического жеста и последовавшего согласия. Гермиона закатила глаза, а Малфой долго не мог понять, чем думает его друг. Профессор Слизнорт, постукивая пальцами по столу, снова пустился в размышления о том, что же происходит между четырьмя студентами Слизерина и Гриффиндора. Его наблюдательность никогда его не подводила. И этот случай не станет исключением.

***

Уже через два урока по всей школе разошлась весть о предстоящем свидании Забини и Уизли-младшей. Сплетники, радующиеся о такой грандиозной новости, подливали в рассказы о незаурядной парочке все новые и новые подробности. Гермиона, в силу своих возможностей, услышав от нескольких четверокурсниц, что Джинни на самом деле изменяет Гарри с Блейзом, сняла с девочек по десять баллов с каждой. Это было мелочью, но зато у них на какое-то время отсохнут языки. В кабинете ЗОТИ было пусто, не считая парочки студентов Слизерина, с которыми это был второй по счету совмещённый урок за день. Грейнджер села за одну из предпоследних парт, не желая оказываться в центре внимания. Джинни убежала в комнату за конспектом с прошлого занятия, а остальные гриффиндорцы, видимо, не особо спешили на урок. Гермиона открыла учебник, решив пролистать пару параграфов вперёд, чтобы быть готовой заранее. За чтением девушка не заметила, как студенты медленно заполняют помещение. Джинни вошла в кабинет вместе с Забини и Малфоем, которых встретила в коридоре. Первый что-то активно отстаивал в споре с гриффиндоркой, но судя по его отчаявшемуся лицу, явно не одерживал победу. Слизеринцы снова сели за девушками, но отвлечь Гермиону от чтения так и не смогли, хотя пару раз Блейз пытался это сделать. Когда после звона колокола, извещавшего о начале занятия, прошло около двадцати минут, в дверь кабинета громко постучали, после чего на пороге появилась Макгонагалл. Ее лицо как всегда было спокойным, но большие глаза горели от эмоций. - Прошу прощения за вторжение, но мне срочно нужно забрать мисс Грейнджер на остаток занятия, - уверенно, но с едва заметной отдышкой, проговорила директор. Билл Уизли, временно занимавший должность преподавателя Защиты от Темных искусств, окинул студентов взглядом и, найдя Гермиону, которая непонимающе глядела на обоих профессоров, кивнул, давая согласие. Вряд ли он мог ответить отказом, но все же. Грейнджер, не теряя ни минуты, начала собирать свои вещи в сумку, но Макгонагалл остановила ее, сообщив, что им нужно спешить. - Беги, я заберу их, - шепнула ей Джинни. Гермиона кивнула в знак благодарности и поспешила к выходу. Когда девушка осталась наедине с бывшим деканом своего факультета, она все же решилась на вопрос. - Профессор, куда мы идём? - В мой кабинет, - решительно ответила Минерва, - там тебя ждёт посетитель. Весь остальной путь до кабинета директора они прошли в давящей тишине. С каждой минутой Гермиона все больше и больше накручивала себя. В кабинете практически ничего не изменилось с уходом Дамблдора, но было видно, что женская рука все же коснулась помещения. На кресле для посетителей сидел короткостоиженный седовласый мужчина, дорогая мантия которого кричала о неописуемых богатствах своего носителя. - Мисс Грейнджер, - начала Макгонагалл, - это доктор Мортисс. Он специалист в работе с потерей памяти. - Добрый день, - неуверенно произнесла Гермиона, не решаясь сесть на соседнее от доктора кресло. Мужчина встал и протянул руку гриффиндорке, которой ничего не оставалось, как принять ее. - Рад знакомству с вами, мисс Грейнджер! Для меня большая честь встретиться с Героиней войны лично! - Не стоит, доктор Мортисс, - вежливо остановила его Гермиона. Она ненавидела это. Когда каждый встречный считал своим долгом подойти к ней и поблагодарить ее, подбирая при этом самые лестные слова из своего арсенала. Грейнджер считала, что свой пыл некоторые из таких представителей могли направить на борьбу с темными силами. - Доктор Мортисс специализируется в восстановлении памяти после заклинания Обливиэйт, - продолжила Макгонагалл, нарушая неловкую паузу, - И я, узнав об этом, решила, что мы могли бы ещё раз попытать удачу с твоими родителями, Гермиона. - Для меня было бы честью помочь такой девушке, как вы, - поддержал директора мужчина. Он был вполне приятным. Полная фигура и добрые карие глаза, четко выделявшиеся на фоне седых волос и бледной кожи. Пара морщин говорила о возрасте, а дружелюбная улыбка цепляла глаза. - Кажется, последний доктор сообщил нам, что все потеряно, - сухо ответила Гермиона. Макгонагалл тепло улыбнулась и наклонилась вперёд. - Если на всей Земле ещё остался человек, способный помочь нам с этим, то почему бы нам не испытать удачу?

***

Драко не мог уснуть уже сорок минут. Он ворочался в своей постели, чувствуя раздражение по всему телу. Ему хотелось отдохнуть, но сон никак не шёл к нему навстречу. Храпящий на соседней постели Блейз только мешал парню сосредоточиться. Ещё через пару минут Малфой вскочил с кровати и, нацепив на ноги туфли, вышел из комнаты в одних лишь пижамных брюках, забыв надеть верх, но прихватив с собой пачку маггловских сигарет. Время дежурства старост уже подошло к концу, а значит и Филч ушёл в свои покои, что позволяло Драко беспрепятственно бродить по замку, в поисках места, где не будет портретов. В подземельях было чертовски холодно даже для октября, но парня это отнюдь не смущало. Тусклого света факелов хватало для того, чтобы различать дорогу, но Драко мысленно ругал себя за то, что не догадался взять палочку. Ещё волшебник называется. Пройдя несколько лестничных пролётов и извилистых коридоров, где его изредка пытались отругать недовольные портреты, Малфой вышел на каменную террасу, откуда был виден школьный двор и далекий серп полумесяца. Помимо прочих прелестей, украшавших эту ночь, он заметил ещё одну: Гермиону Грейнджер, стоявшую к нему спиной. Гриффиндорка стояла в тонкой белой маечке на бретельках, а ноги закрывали клетчатые пижамные штаны, на размер больше нужных. Они свисали с ее талии, открывая вид на покрытую мурашками кожу. - Кажется, это уже входит в привычку, - заметил Драко, подходя ближе к девушке. Она хмуро посмотрела на него, окидывая взглядом его внешний вид, и прислонила к губам сигарету, делая затяг. - Ты должен быть в постели. - Ты тоже, - со скрываемым весельем ответил он. Гермиона отвернулась и снова посмотрела во двор. Там не было ничего необычного, кроме пары светлячков, круживших вокруг друг друга. - Я – староста, Малфой, - безэмоционально продолжила девушка, - и у меня будет куда меньше проблем, чем у тебя, если нас двоих засекут здесь во время отбоя. Драко шутливо ахнул, делая вид, что поражён ее словами. Когда же Грейнджер фыркнула, парень достал сигарету из пачки, но вспомнил о отсутствии с собой палочки. - Твою мать, - ругнулся он. В поле зрения появился кончик древка, который излучал небольшой огонёк. Грейнджер протягивала ему палочку. - Спасибо, - произнёс Драко, делая медленный выдох, выпуская первый дым из легких. Гермиона пожала плечами, облокачиваясь о перила. Ее волосы обрамляли тонкие острые плечи, прикрывая их от октябрьского холода. - Почему ты здесь, Грейнджер? - А ты? – парировала девушка. - Не могу уснуть, - честно ответил он, - Бессонница, наверное. - Да, у меня, наверное, тоже. Они постояли в тишине пару минут, пока у обоих не закончились сигареты. Взяв по ещё одной, оба продолжили размышлять о своём. Драко думал о том, что ему на удивление комфортно молчать с Грейнджер наедине. Она не пыталась залезть в душу, допытывая расспросами о самочувствии или настроении. Гриффиндорка в этом году вообще не была похожа на саму себя. Малфой понимал, что огромный отпечаток войны лежит на всех, но каждый вокруг старался стать прежней версией себя. Но не Грейнджер. Она словно погрузилась в этот груз, который лёг на ее плечи в прошлом году и не свалился с неё после окончания войны. - Ты сегодня печальнее обычного, - тихо начал Драко. - А ты, на удивление, разговорчив. Снова ее иголки. Грейнджер редко выпускала их без причины, и Малфою казалось, что за последние несколько недель им удалось установить подобие нейтралитета, но, видимо, он ошибался. - Не хочешь обсудить? - Что именно я должна хотеть обсудить с тобой, Малфой? – резко ответила девушка. – С каких пор мы стали друзьями, которые открывают друг другу свои секреты и делятся проблемами? Мы не друзья и никогда ими не будем! В ее словах была желчь. Ее было много. Драко едва заметно отшатнулся, но вовремя взял себя в руки. Так ему казалось. Но Гермиона заметила эту слабину в толстой броне слизеринца. Секундной слабости хватило, чтобы она переключила злость и обиду на более спокойные эмоции. - Прости, я… Я просто немного потеряна и расстроена. Но это никак не касается тебя. Извини. Грейнджер тараторила что-то ещё, но в дальнейших ее словах практически не было смысла. Драко пытался уловить четкую последовательность ее мысли, которую она пыталась донести, но у него не выходило. - Ничего, - остановил ее парень, - я понимаю. Мы не друзья, чтобы делиться сокровенным. Но иногда чужие друг другу люди бывают гораздо более понимающими, чем верные товарищи. Гермиона уставилась на него, переваривая смысл сказанных слизеринцем слов. Чуть помедлив, она снова опустила руки на перила и тихо сказала: - Ты, пожалуй, прав. - Тогда давай, Грейнджер, дерзай. Расскажи мне, если я прав. Между ними снова воцарилась пауза, но она, отнюдь, не была давящей или неловкой. Как Драко заметил ранее, а сейчас только нашёл этому точное подтверждение, тишина между ним и Грейнджер была комфортной. По крайней мере для него. Драко не думал, что гриффиндорка действительно рискнёт поделиться с ним собственными проблемами или мыслями о наболевшем. Каково же было его удивление, когда девушка заговорила. - Перед началом войны, когда официального подтверждения ещё не было, но тучи уже сгущались, я стёрла своим родителям память. Они забыли о том, что у них есть дочь. Я внушила им, что они в срочном порядке должны переехать подальше от Британии, чтобы в случае чего, их не смогли найти. И они переехали. Гермиона взяла небольшую паузу, пытаясь отдышаться и сформулировать дальнейшие свои слова. - Но когда все закончилось, я отправилась к ним, в надежде, что получится вернуть все на свои места. Не вышло, - она грустно усмехнулась, - Тогда я попросила помощи у Макгонагалл, и она действительно пыталась помочь мне: искала целителей, докторов, кого угодно, кто был хоть как-то связан с памятью. Но за все лето ни один из них не смог помочь родителям. Последний из них, доктор Майлз, сказал, что ещё пара попыток внедрения в мозг моих родителей, и они могут получить серьезные повреждения. Малфой слушал рассказ Грейнджер, больше напоминавший исповедь, затаив дыхание. Ему было интересно и, в то же время, тяжело слышать ее откровения, но ведь он сам вызвался побыть ее жилеткой для слез. Слез, на самом деле, практически не было. Единственное, что позволила себе Гермиона, - это красные глаза, от накативших эмоций. - Тогда я отказалась от помощи, решив, что не стоит больше пытаться. Думала, что могу что-нибудь придумать, и просто общаться с родителями, несмотря на то, что они не помнят меня. Но сегодня Макгонагалл представила мне нового доктора, который прибыл из Штатов, чтобы помочь в моем сложном случае. Директор, как оказалось, уже договорилась о международном порт-ключе, и мы втроём отправились к моим родителям. Но через четыре часа обследования, доктор Мортисс сообщил, что случай действительно редкий и, как оказалось, совершенно не подлежит рассмотрению. Гермиона рвано выдохнула, переводя дыхание и опасаясь смотреть на Драко, который не стесняясь сверлил ее лицо взглядом. - Так что сегодня, Малфой, я получила надежду и снова разбилась в дребезги. Когда девушка все же решилась и подняла глаза на слизеринца, то встретилась с твёрдым взглядом, в котором читались попытки поддержать и понять ее саму. - Знаешь, Грейнджер, - хрипло произнёс Драко, - я не думал, что скажу это кому-то из Гриффиндора, а тем более представителю Золотого трио, но… Ты чертовски сильная. Я говорю это не потому, что хочу как-то тебя подбодрить, хотя и это тоже, разумеется. Я говорю это, потому что это, мать твою, правда. Ты перенесла столько дерьма, сколько никому из студентов этой школы и не снилось, но продолжаешь ходить на занятия, выполнять задания и, в добавок, приняла должность старосты. Если это не показатель силы духа, то я не знаю, что в таком случае должно им стать. Теперь Драко смотрел на неё мягче, чем после ее рассказа, а лицо едва заметно потеряло остроту сосредоточенности. Все в парне говорило об искренности его слов и вере в произнесённые им фразы. Гермиона была поражена, но старалась не показать этого. Едва ли у неё это получалось. - Спасибо, Малфой. - Если тебе стало чуть легче, то не за что, Грейнджер, - пожал плечами парень, словно между ними не было откровенного разговора, к обсуждению подлежал какой-то пустяк, - А теперь, скажи мне, что ты думаешь о свидании Уизли и Блейза? Резкая смена темы разговора заставила гриффиндорку мысленно всколыхнуться. Но и за это она должна была благодарить Малфоя: он отвлекал ее от навязчивых и, даже, депрессивных мыслей. Кажется, она была чертовски не права, крича о том, что им не стать друзьями. Хотя, зарекаться об этом тоже пока что было рано.