Часть 2. Ничего не было, да?
16 июля 2022 г., 14:34
Чанёль сидел на полу напротив кровати и смотрел на всё ещё мирно сопящего Бэкхёна. В голове крутилась куча вопросов и Пак не знал, что ему делать. Надо ли будить парня? Или лучше уйти, что бы не смущать, когда тот проснётся? Стоит ли оставить на тумбочке номер с просьбой позвонить? Или подойти на ресепшн?
«Ага! И что я скажу? Извините, я провёл ночь с Бён Бэкхёном, да да, тем самым, он сейчас спит, но когда спуститься, не могли бы вы передать ему…» — голова Чанёля и без того была тяжёлой с самого утра, а бесконечный поток мыслей делал только хуже.
Пак настолько уходит в собственный размышления, что не замечает, когда просыпается Бён. Кажется тот тоже в шоке, потому что не спешит вставать с кровати. Изучает комнату взглядом, внезапно заметив Чанёля.
— Доброе утро! — беря инициативу в свои руки, настолько бодро, насколько возможно, говори Чанёль.
Бэкхён молчит, но наконец-то принимает сидячее положение. Большие глаза смотрят на Чанёля, словно спрашивая что вообще происходит. А тот не находит слов и давит из себя улыбку. Паника в глазах Бёна сменяется ужасом от осознания происходящего, потому что тот внезапно поднимает одеяло, видимо проверяя наличие одежды. Шумно выдыхает, потому что спал он прямо в джинсах и футболке, в которых выступал вчера.
— Я… — голос срывается и Бэкхёну приходится прокашляться, прежде, чем снова начать. — Я могу сходить в душ?
Чанёль кивает, указывая в сторону ванной и не может сдержать улыбки, когда Бён зачем-то обматывается одеялом, убегая в душ. Тот факт, что ничего не было — успокаивает, но если Паку ни перед кем отчитываться не надо, то у парня в душе, скорее всего, будут большие проблемы.
— Простите, я… — Пак настолько погружается в свои мысли, что не замечает, когда Бэкхён снова возвращается в комнату. — Я, кажется, немного перебрал и напортачил вчера. — начинает мямлить, переминается с ноги на ногу, словно провинившийся ребёнок.
— Бён… — парень вздрагивает, услышав свою фамилию. — Я никому не скажу, что ты был здесь сегодня. Не бойся. — старается говорить как можно более уверенно, но мысли немного путаются. — Тебе, наверное, лучше идти. Наверняка менеджер обыскался.
— А, да. Я… — кажется, что голова сегодня утром болит не только у Пака. — Спасибо.
Громкий хлопок дверью отдаётся неприятной болью в висках и Чанёль морщиться. Приходится отписать парням, что присоединиться позже. Желание поспать ещё часик другой берёт верх.
Скомканное, непонятное, немного неожиданное утреннее происшествие - быстро забывается, едва голова касается подушки.
***
Думать о том, что произошло утром — не хотелось. Да и зачем? Ничего же не было, да? Да даже если и было, какая уже разница? Парень отыскал Минсока и Сехуна, которые были уже с головы до ног мокрые и, кажется, немного выпившие. Завидев старшего, ребята принялись обстреливать его из водных пистолетов, а тот даже отбиться толком не мог. — Двое на одного — нечестно! — кричит, хохоча и одновременно стреляя, сам не зная и не видя куда. День так и проходит в водных боях, музыке и еде. Впрочем, как и вчера. Только сегодня сцена кажется более живой. Каждый новый артист на сцене всё более и более энергичный, заставляет толпу кричать, подпевать и пританцовывать. Но наибольший фурор производят BlackPink. И Минсок, стоящий рядом с Паком, кажется, готов вот-вот потерять сознание. Он орёт каждую их песню, умудряется даже повторять какую-то хореографию, а потом кричать слова любви Дженни. — Я б на месте Сольхи тоже ревновал его. — шепчет Сехуну Пак и парни начинают громко смеяться. Выступает ещё парочка айдол-групп, а потом на сцену выходит испанский артист. Его встречают бурными овациями и тот пытается что-то сказать на корейском. Толпа чуть затихает, что бы лучше слышать о чём тот болтает и даже умудряется отвечать ему. — Ребят, не знаю как вы, а я голодный. — внезапно выдаёт Сехун. — Я бы тоже поел. — кивает головой Пак, а Минсок игнорирует их, уставившись на сцену. — Эй? — Без меня. Я тут ещё побуду. — отмахивается Ким, поддаваясь всеобщей эйфории и начиная вилять бёдрами в такт музыке. На территории фестивали очереди за едой были ну слишком большими, поэтому пришлось искать что-то в городе. А Пусан славился своими морепродуктами и, даже не смотря на то, что оба жили тут с рождения, парни решили поужинать морскими гадами. А рядом с пляжем как раз был небольшой ресторанчик, которым управляла весьма милая бабушка. — Я бы всё меню съел. — захлёбываясь слюнями, Сехун листает меню, теряясь в названиях. — Нам два мильмёна, сашими и соджу. — кладёт меню в сторону, ловя на себя немного расстроенный взгляд О. — Вот увидишь, пальчики оближешь! Это самый вкусный мильмён на всём побережье! — младший лишь кивает, чуть ли не умирая в предвкушении трапезы. И пускай это были вовсе не морские гады, которых он так хотел. Ресторанчик, находится возле самой популярной улиц Пусана, но скрыт от «посторонних» глаз. Хотя, судя по многочисленным автографам на стене — знаменитости захаживали сюда часто. А ещё, когда Чанёль ещё учился в школе, часто сбегал с уроков и сидел в этом ресторане. Было это, от части, от того, что ему просто нравился внук хозяйки, который часто работал тут официантом. Сейчас он появляется тут всё реже, говорят, что уехал учиться в Сеул. — Наверное я не вернусь сегодня на фестиваль, в сон клонит. — показательно зевая, тянет Пак. — А нечего под утро возвращаться. Ещё и не один! — Чанёль ничего не отвечает, но чувствует как его щёки предательски краснеют. Но главное, что они не знаю с кем именно он пришёл. И дело тут было даже не в Бёне. Чанёль не очень любил распространяться о своих сексуальных пристрастиях. Тем более, что с парнями он был не так уж и близок. Всего парочка совместных репортажей, после которых они сразу разбегались по своим делам. Когда приносят еду, Сехун, кажется, и вовсе забывает, что собирался расспросить коллегу с кем же тот вернулся в номер. Еда и правда оказалась очень вкусной, О даже порывался заказать добавки. Но Пак вовремя остановил его, решив, что ещё что-то они точно не осилят. Выходя из ресторана, ребята пересеклись с Бёном и его менеджером. Парень покраснел, опустив голову и пройдя мимо Чанёля так, словно он сделал что-то плохое. Может что-то всё-таки было, а Чанёль просто не помнит? Но это кажется совсем бредовой идеей. Оба проснулись в одежде, да и вряд ли Чанёль забыл бы, если что-то случилось. — Бё… — начал было Пак, но решил, что лучше промолчать. Вряд ли Бэкхён нуждался в излишнем внимании. У него и так было полно поклонников, не хватало ещё не то сделать, что бы потом оказаться на главной странице в ежедневной газете, а то и вообще сенсацией какого-нибудь журнала, который будет продаваться не только в Пусане, но и по всей Корее. Журналисты умели делать слона из мухи и Чанёль это знал наверняка. — Ты в отель? — Пак кивает головой и, наказав младшему не гулять допоздна, отправился домой. Если честно, спать не хотелось. Но шум и излишняя активность на фестивале — выдавили все соки из Чанёля. У него болели ноги и руки из-за водной войны; трещала голова то ли от выпитого алкоголя, то ли от громкой музыки. Хотелось просто полежать звёздочкой на полу. Но оказавшись в номере, все его мысли занял он — Бён Бэкхён. Этот ребёнок, оказавшийся в его кровати сегодня утром. Он не казался шокированным, увидев рядом мужчину. Даже ничегошеньки сказал, не спросил. Он что тоже из «этих»? — Вчера со мной…сегодня с другим. — хмыкнул Пак, внушая самому себе, что на стоит зацикливаться на странных событиях этого утра. Тем более, что они уже прошли. В голове вертелся только один вопрос «А пересечемся ли они когда-то ещё?»***
Третий и заключающий день фестиваля выдался жарким. Люди, уставшие от бесконечных пьянств и беготни, сегодня просто стопились у главной сцены, откуда всех поливали из огромного шланга. Артисты этого дня не раскрывались, поэтому кто выйдет на сцену — было сюрпризом даже для журналистов, людей, которые обычно всё и про всех знают. — Думаю, это будут сольные артисты. — пожал плечами Минсок, больше всех заинтересованный в происходящем на сцене. Сехуну и Чанёлю было откровенно плевать кто там приезжает. Репортаж был отснят, поэтому интерес ко всему на третий день заметно поутих. Порядком уставшие, с головной болью и помятые, они еле волочили ноги. Хотелось уже домой, отдохнуть. А от мыслей, что завтра утром надо будет ехать на работу и снова не удастся выспаться — хотелось выть. Ещё немного постояв возле главной сцены — Чанёль пошёл в сторону ларьков с едой. Хотелось поесть любимые пуноппан и запить каким-нибудь еще более сладким напитком. Сахар же поможет взбодриться? Купив в ларьке желаемую сладость и отойдя в сторону, где было поменьше людей — Пак устроился поудобнее на песке и принялся трапезничать. До конца фестиваля оставалась пара часов, но, кажется, люди и не собирались расходиться. Уже немного поднадоел этот шум и гам. Вдалеке мелькает осветлённая макушка Бёна. Почему-то Чанёль точно уверен, что это именно он и никто другой. Носится из стороны в сторону, словно кого-то ищет. И Чанёль улыбается, вспоминая его щенячьи глаза тем утром. Сейчас они такие же большие? — Ты дурак, Чанёль. — констатирует Пак, отворачиваясь. Пытаясь сосредоточить мысли на чём-то, парень и не замечает, как фестиваль подходит к концу. На сцене объявляют о завершении концерта, а Пак понимает, что так и не узнал, кто выступал сегодня. Да и не важно это было. Куда больше его интересовал вопрос о том, как в этой толпе найти Сехуна и Минсока. Хотя проблема решается сама собой. «Мы ждём возле входа.» — приходит сообщение от Кима и парень мчится в сторону выхода, где уже образовалась толкучка. Желание убраться отсюда поскорее уже невозможно было скрыть. Пробираясь сквозь толпу людей, Чанёль чувствует почти невесомое касание плеча и оборачивается. Бён Бэкхён. Стоит напротив, мнётся. — Надо поговорить. — и, не дождавшись ответа, тянет в сторону палаточных лагерей. Оказавшись внутри небольшого фургончика, Пак смотрит на людей внутри. Все вокруг такие серьёзные, смотря на него, будто он серийный убийца. Небольшой передвижной дом, парень ещё никогда не было внутри подобных фургончиков, оказался на удивление вместительным. И, в отличии от того, что он представлял, внутри оказалось достаточно просторно, а мебели предостаточно. — Добрый день. — Чанёль нелепо машет рукой, но увидев, что его игнорируют, прячет руку за спину. — Доброе утро, Пак Чанёль. — начинает один из мужчин и выкладывает на стол толстенную папку. — Я менеджер Бэкхёна, Ким Чондэ. Хотел бы попросить вас подписать пару бумаг… — Не бойся ты так! — шепчет на ухо Бён, но, словив строгий взгляд людей напротив, отстраняется. — Кхм. — явно недовольный, что его прервали, начинает снова. — Бэкхён сообщил нам, что вчера утром, проснулся у вас в номере. Личная жизнь нашего артиста, если она не распространяется в массы, то это его личная жизнь. — мужчина что-то ищет в ящичках небольшого стола. — Но, в связи с тем, что вы репортёр… Хотелось бы быть уверенными в том, что эта информация не распространится нигде. — протягивает ручку и стопку бумаг для подписания. — Я бы и так никому не сказал… — мямлит Пак и, прежде чем подписать, внимательно читает содержание. Рассказать о таком, значит рассказать о себе. Не хотелось, что бы все вокруг знали кто он такой и почему отказывает девушкам. Хотя, в таком случае, внимание к нему могло поутихнуть, но всё равно, мысли о подобном - пугали. Целая куча пунктов, которые мало того, что были сформулированы сложно, так ещё и периодически повторялись. Но один из пунктов выделялся «Запрет на какой-либо контакт между объектом А (Бён Бэкхён) с объектом Б (Пак Чанёль).» — Подождите, то есть, если мне дадут репортаж о нём, то я должен буду отказаться? — короткий кивок в ответ и сердце куда-то падает, пропускная удар. — Между нами ничего и не было… зачем? — Что бы между вами точно ничего и было. — выделяя каждое слово, говорит мужчина. Хотелось возразить, попросить вычеркнуть хотя бы пункт о работе! Но смелости не хватало. Если вписали — значит был риск опасности. А подвергать опасности молодого исполнителя и портить ему только начавшуюся карьеру — Чанёль не хотел. А свою, тоже только начавшуюся, хотел? Немного сомневаясь, всё же поставил печать. В конце концов, мало ли репортёров в Пусане? Найдётся уж кто будет снимать его. — Надеюсь, мы больше не увидимся с вами.***
Лето так и проходило в работе. Стабильно несколько раз в месяц случались какие-то экстренные события и Чанёль со своей «горе командой» выезжал на место событий. Остальное время парни проводил офисе. Редактировали новости, планировали что-то или просто спали. И вот последний пункт, в последнее время, был наиболее частым. Под конец лета канал, на котором работал Чанёль, готовил какой-то глобальный проект о биографии Бён Бэкхёна, а Чанёлю оставалось только молиться, что бы его не отправили на эти съёмки. Потому что директор сразу предупредил, что для съёмок будут назначены репортёры-студенты, что бы у них была возможность добавить это в свой отчёт о проделанной работе. Но Паку было плевать на отчёт, достаточно работы он сделал летом, поэтому просто надеялся, скрещивая все пальцы на руках и ногах. В день икс все работники собрались в главном зале, где обычно проходили собирания, слушая указания директора. Сначала Ким Чунмён сообщил о наиболее выделившихся в прошлом месяце работниках, даже вспомнил фестиваль двух месячной давности. Он не забыл поблагодарить парней за сюжет, который завирусился в Инетрнете и, во многом, благодаря интересной внешности Чанёля и красивому исполнению Бэкхёна. — Минсок, Кёнсу и Сухо, вы отправляетесь снимать фильмы о Бён Бэкхёне. Чанель, Сехун и Чонин — вам предстоит съемка репортажа о урагане на юге Пусана. — слова директора успокаивают и, кажется, Чанёль выдыхает слишком громко, ловя на себе взгляд присутствующих. — Поверь, лучше бегать за завездившимся школьником, чем брать интервью у, оставшихся без крыши над головой, людей. — как-то обречённо тянет Сехун, складывая блокнот и ручку в рюкзак. — Но не нам выбирать. Выезжаем через 30 минут. — и, так и не дождавшись ответа, выходит из душной комнаты. Пока было время, Пак решил подготовиться к репортажу. Ураган прошёл вчера и в Интернете уже появилась небольшая информация о случившемся. Вчера погода так разбушевалась, что ни один канал не послал туда своих репортёров, не желая рисковать. Сотни жертв, огромное количество домов оказалось уничтожено, а бесконечный дождь, казалось бы, только усугублял ситуацию. — Зато я точно соблюдаю условия того дурацкого договора. — пожимает плечами Пак, распечатывая найденную про трагедию информацию.
