Дар безмолвной пустыни

      Грохот грома, темные тучи поглощают небо, с каждой секундой накрывая долины большой тенью. Молнии безудержно мечутся бесконечными вспышками, порождая пугающую картину, не свойственную обычной природе. Ветра обволакивают, отталкивают, среди них рождается смерч, подобно голодным волкам, сжирающий все на своем пути. Дикое завывание, под которым словно начинает содрогаться земля. Среди бесконечного хаоса мелькает силуэт, лишь наполовину похожий на человеческий. Существо входит в единство со смерчем, легко контролируя и подчиняя неугомонную стихию. Быстрые, неуловимые движения делают его неуязвимым для обычного противника в виде человека. Но его противник не смертный. Среди мрачных туч, которые освещаются вспышками молний, можно заметить и второго участника — более безобразного, непонятного, лишённого всяких гуманоидных черт. Зверь, разъяренный в пылу сражения, не иначе. Богу Ветра противостоит Божество, превосходящее его по силам, и они оба это знают. Только прямое слияние с ветром помогает обманывать врага, а самому Божеству больше ничего не остается, кроме как безнадежно скрываться среди черных туч. Иллюзии рассеиваются одна за другой, когда их насквозь пронзают большие электрические копья. Бог Ветра делает резкий рывок, в попытке выбить противника из колеи, но проворный зверь с лёгкостью отпрыгивает в темноту покрова ночи, а потом затихает. Морро переводит сбитое дыхание, но не ослабляет своей бдительности. Его так просто не отпустят, когда успели ранить. Из тела сочится жидкость, едва похожая на кровь, ведь Бог Ветра сейчас находится в смежном состоянии, между своей истинной божественной формой, и обликом человека. Когти слегка царапают кожу, ещё не до конца человеческую, но уже довольно чувствительную. Морро обладал острым зрением, но врага заметить не мог; Смольные волосы спутались, отельные пряди лезли на лицо, но времени поправлять их не было — его специальная заколка для волос упала с высоты сотен метров ещё в самом начале битвы. По телу пробегает дрожь от безнадеги и страха — его загнали слишком далеко от своих привычных земель, где были знакомые горы и равнины. Вместо них он наблюдает ночную пустыню, поглощенную в песчаной буре, которую он сам и устроил своим присутствием. Внизу не горели огни, и даже сквозь пыль не было видно города или маленькой деревни. Не было даже рек, сплошная пустошь. Ничего. Божества бессмертны. Так должно быть… Ночное небо озаряет яркая вспышка, откуда-то позади слышится пронзительный свист, явно летящего с большой скоростью по направлению к Богу Ветра. Реакция Морро подводит: он ошибочно создаёт очередную иллюзию, но его противник словно предвидел этот ход, потому резко перенаправил атаку громового копья в его сторону, обходя обманку стороной. Звук электрического треска застигает быстрее, чем ощущение невыносимой боли. Сильный разряд пробивает все тело, и Морро теряет равновесие, не ощущает прежнего баланса с ветром. Божество рухнуло вниз, сквозь темную пелену облаков, с каждой секундой все быстрее и дальше отдаляясь от поля боя. У Морро почему-то нет паники, чувства страха, есть единственное ощущение свободного падения. Он завороженно наблюдает капающие сгустки крови на уровне живота, в его уже сформированном человеческом теле. Уши закладывает от шума, до жёсткого приземления на песок пустыни остаются считанные секунды.       Разорванные раны выглядели ужасно, но в жизни Бога бывали передряги и похуже. Он выживет. Конечно, выживет, он из ада готов восстать, но какой-то жалкий электрозверюга не сможет сравнять его с землей. Вот увидят они все, будь он слабаком, то столько не прожил бы. С этими мыслями, Морро из последних сил создаёт под собой воздушную подушку из горячего пустынного воздуха, чтобы смягчить падение. Ничего, он не смертный, просто так не помрёт. В теле что-то громко хрустнуло, а на всей ближайшей местности поднялась пыль в воздух. Наступила желанная тишина, но с болью покоя не было. Морро тяжело хрипит, но находит силы, чтобы повернуть голову по сторонам, оценивая обстановку вокруг. Взгляд острых глаз цепляется ветхую хижину в сотнях метрах от него. В том доме горел свет. В том доме горела надежда на спасение от врага. Ночь поглощает за собой следы жестокой битвы, поглощает и сознание божества.       Юноша осторожно выглядывает из-за большого камня, с большим интересом рассматривая незнакомого человека на безопасном для себя расстоянии. А человека ли? Кай даже и не знал что думать, ещё несколько минут назад ему хотелось забиться под стол в своем доме от ужасной грозы и смерча, но все внезапно прекратилось, не оставив за собой следа. Конечно, ему хорошо были знакомы непростые явления в пустыне, те же песчаные бури, но здесь явно приложили силу чего-то стороннего. «Что, если он один из богов? Правила запрещают вмешиваться, если между двумя идёт битва, но… Кроме него здесь никого нет, к тому же, этот человек ранен, ждать помощи неоткуда. Бесчеловечно будет ему не помочь.» Парень с опасением приближается к бессознательному телу, ещё издалека замечает растекающуюся лужу крови. Ранения выглядят достаточно серьезно, и Кай даже не уверен, сможет ли этот человек дожить до утра. Ноги были повреждены сильнее всего, находясь не в самом естественном положении. Но даже если это был перелом или вывих, то вправлять кости на место парень бы точно не решился. Он быстро достает с ремня закрепленную самодельную веревку, потому что на себе такой вес явно не сможет дотащить, и осторожно переворачивает тело на бок. Еды и простейших медикаментов у него не так много, но на первые несколько суток точно должно хватить — с этой мыслью Кай начинает тащить раненного к своей ветхой хижине, с опаской поглядывая на темное ночное небо, слепо ища в нем угрозу.

***

      Морро открывает глаза с какой-то особой тяжестью, потому что его тело словно забросали грудой огромных камней, не иначе. Очевидно, его разбудил запах свежеприготовленной пищи, хотя как божество, он вполне мог жить и без нее. Однако, в условиях тяжёлого ранения ему бы не помешало набраться сил, а нахождение в человеческой форме делало его более уязвивым. Кто угодно может навредить ему ещё больше — только сейчас Бог Ветра про это вспоминает. Под телом он ощущает что-то колющееся, накрытое сверху тонкой тряпкой. Зрение оказывается все ещё мутным, но на ощупь это пустынный кустарник. Не самая лучшая подстилка для самодельной кровати, но в пустыне выбирать не приходиться. Морро резко приподнимается, когда окончательно убеждается, что он не мертв, и находится в неизвестном для него месте. И без того узкие зрачки заостряются в предвкушении затаившейся опасности, а ногти на руках темнеют и изменяют длину. Внезапно, божество натыкается на макушку посреди тесной комнаты. Тот сидел к нему спиной у самодельной печи. У Морро от такого чуть глаз дёргаться не начинает. — Кто ты?! Очередной враг, решивший посягнуть на меня? Я тебя на месте прикончу! — угроза выглядит не очень убедительно, и похоже, это понимает не только Бог Ветра. — О, очнулся значит. — парень разворачивается к нему вперёд, держа в руках небольшую миску с тряпкой, заполненной красной жидкостью. — Ну, это тебе решать, враг я или нет. Но будь я твоим врагом, то бросил бы умирать в пустыне. Я, конечно, благодарностей не ждал, но угрозы — лишнее. «Смертный» — проскакивает мысль у Морро. Кто бы ещё стал тащить незнакомца в дом, как не эти глупые людишки? У них ведь есть это сострадание и желание помогать другим в беде… Только вот у божеств такого нет. — Я не умираю в отличии от вас, людей. И я не нуждаюсь в твоей помощи! Я не должен вообще быть в таком положении! — со злостью шипит Бог Ветра. Этот мальчишка хочет его надурить, он в этом уверен. Хочет воткнуть нож в спину под добрым предлогом? Да пусть подавится! — Так ты… вы один из богов…? — парень на миг даже бледнеет от страха. Что-то здорово его перепугало. — Я думал, что боги никогда не сходят на землю во время своих сражений. Вы не выглядите как победитель, как вы остались в живых после схватки? — Тц, ты даже не видел сражения, а уже смеешь делать поспешные выводы! И почему ты используешь «Вы»? Я не твой бог, а значит, мы враги. Может, люди и пытаются быть хитрыми, но меня таким жалким способом не обманешь! — Бог Ветра предпринимает попытку встать с застеленного соломой пола, чтобы как можно скорее покинуть это место. Если и зализывать раны, то явно не здесь, та электрозверюга вполне может попытаться найти его, чтобы завершить начатое, а в такой хижине он на самом видном месте! Под пещеры, хоть самому песок копай, но не здесь. Морро стискивает зубы от неудачи, когда его ноги практически не реагируют. Кай смотрит на попытку бегства с особой обеспокоенностью во взгляде. — Вам лучше не двигаться, мышцы на ногах пострадали сильнее всего. У меня мало что здесь есть, но я успел немного обработать раны, ну и сделать бинты, — Кай с опаской, медленно приближается к ощетинившемуся Морро, который полностью был готов к нападению или обороне. Смит не уверен, что божество действительно могло его бояться, тот явно не нападал из-за отсутствия сил, либо из логичных соображений. Кай уж очень надеется, что Бог Ветра поумнее него будет, и глупостей не совершит. — Вот здесь мышцы практически разорваны, так что если вы не обладаете регенерацией, то уже никогда не сможете снова встать на ноги. — Смит аккуратно ведёт линию пальцем вдоль икр, а после снова отстраняется на безопасное для себя расстояние. — Это несущественные повреждения, характерные для хрупкого и слабого человеческого тела. И прекрати ко мне так обращаться! — Кай только пожимает плечами в ответ. — Где мы находимся? Что это за место? — Мы в самой настоящей пустыне, где практически отсутствуют оазисы. Сомневаюсь, что сюда кто-нибудь захочет сунуться. — И почему ты вдруг захотел жить прямо посреди песков и жары, где вокруг никого нет? Тебе что, смертный, совсем жизнь не дорога? — Вообще-то, у меня имя есть. Кай, и я всегда здесь жил. Что-нибудь ещё? — Да чтоб тебя… — тихо выругивается Морро. — Я проведу здесь не более трех суток, и если ты попытаешься выкинуть что-то, то обещаю, я из тебя душу высосу! — Что сделаешь? Типа, раз ты Бог Ветра, то и такое делать можешь? — парень свою забаву продолжает с более веселым настроем, но Морро на нее не особо ведется. — Ладно, мистер ветрогон. Я приготовил немного горячего бульона, так что не стесняйся. — тарелка с полупрозрачной жидкостью оказывается на небольшом стульчике, рядом с постелью Морро, и ему приходится с некоторым отвращением рассматривать примитивную, человеческую пищу. Подумать только! Морро вообще почти никогда не ел, ведь бессмертному это ни к чему, а ради забавы и «наслаждения», как это делали другие боги, он не разделял и не понимал. Каждый раз, когда он пытался пропихнуть в свой пищевод хоть кусочек еды, то его едва не выворачивало, потому что ощущение пищи внутри него было… мерзким и странным. Поэтому Бог Ветра за свои отжитые века ел всего пару раз в жизни — на каких-то очень важных собраниях, где обычно восседали высшие из божеств, либо из простого приличия, когда отужинать ему предлагали близкие ему боги. Среди таких была Амелия — богиня штормов, по совместительству некогда его возлюбленная. Но все это уже в прошлом. Морро поклялся себе, что в последний раз он ел на ее поминальной обеде, и нигде более. Морро ещё раз оглядывает тарелку, на которой были заметны давние трещины и сколы. В его небесном храме любая посуда или изделия выглядели дорого и качественно, а это… хуже собачьей миски, простолюдины только и могли себе такое позволить. — Я уже повторял: я не человек, мне не нужна пища, тем более такая ущербная. И не жди от меня никаких благодарностей! Если ты планировал на мне нажиться, думая, что за свое спасение я одарю тебя неисчерпаемым богатством, то здорово ошибься, дружок. — Хм, как хочешь, — Морро подмечает в голосе мальчишки некую обиду за отказ от блюда, но его это не особо волновало. — Да и с чего бы мне так поступать? Чем ты меня можешь одарить в пустыне? Привычные человеческие ценности здесь изменены, так что я бы хотел просто неисчерпаемой воды и еды, а не денежное богатство. — парень поднимается с уже остынувшего от дневной жары пола, доставая из-за угла подобие снаряжения. — Что это? — спрашивает Бог Ветра. — Куда ты собрался идти ночью? — До ближайшего оазиса. Тебе повезло, что ты попался мне на глаза прежде, чем я бы ушел, дорога до того места занимает много времени, и ты вполне мог погибнуть без должной помощи. Но не радуйся слишком рано, меня не будет здесь долгое время, и если ты восстановишься к этому времени, то можешь проваливать. — Я бы отрезал тебе язык за неуважение. — Ты же сам возмутился, когда я обращая к тебе на «Вы». В общем, оставляю тебя наедине, мистер я-не-могу-умереть-потому-что-я-бог! — ветхая дверь захлопывается, и комната погружается в тишине. Тусклая свеча на подоконнике почти дотлела, а дом был лишен иного вида света. Шум ветра и песка успокаивал, и Морро даже начал чувствовать себя в безопасности, когда остался один. Он уверен, что восстановление — вопрос пару дней, так что он покинет эту лачугу до прихода того лохматого тупоголового грубияна, вернется обратно в долину, домой в храм, где его наверняка уже заждались. Людишки под его надзором снова будут крутиться под ногами, слезно выражая свои переживания о своем господине, но Бог Ветра как всегда будет их игнорировать. В конце концов его долг — охранять долину, а их — лишний раз не мозолить ему глаза. Пусть лучше поклоняются его каменным статуям. Да, так и будет.       Морро оказался не прав. Нет, он облажался. Оказывается, тот пацан был прав — рана намного серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд, и даже хваленая божественная регенерация не улучшила ситуацию. За двое суток никакого прогресса не наблюдалось, и ему с каждой секундой начинало казаться, что он чувствует себя хуже привычного. Наверное, те громовые копья электрозверюги оказались не так просты. Может с ядом каким, порчей, но хреново Морро было явно из-за них. Это и объясняло, почему его враг все же решил покинуть поле боя, а не добить его, как поступил бы любой другой на его месте — тупой звереныш понадеялся на кончину Бога Ветра от порчи, но прогадал. Морро не помер, он все ещё жив, в сознании и уме, а значит, он выиграл. Найдет потом зверюгу, да шею ему скрутит пополам, вот и будет справедливая месть. Это и стало его единственным развлечением — постоянно думать о будущем, да и просто строить планы на своей территории. За такой короткий промежуток времени никто не начнет суетится, что он пропал, поэтому долине ничего не угрожает. Только людишки бесконечно бегают к его храму и просят благословений, а ещё хуже — возводят культы вокруг его каменных статуй. Божество на милости народа никогда не отвечало, но и каменные статуи также молчали в ответ людям. Ну и ладно, пусть развлекаются, время их жизни и так скоротечно. А заняться было нечем. Пищу он не принимал из собственных принципов и убеждений, (ну и бараньего упрямства) а больше здесь ничего и не было. Только ветер за окном и невыносимая жара, которая по ночам сменялась на пробирающий до костей холод. И Бог Ветра мог бы перейти в свою истинную форму, где погодные условия перестали быть для него неудобством, но истощение не давало шансов. Похоже, потолок станет его товарищем на некоторое время.