Мы справимся

Боль. Комок невыносимой боли. Шедоу прощупывал руками место чуть ниже белого меха, где внутри, предположительно, находился неприятно сдавливающий грудную клетку ком. Шедоу не понимал, что с ним происходит. С одной стороны, боль можно было расценивать как физическую, но с другой - она была только похожа на неё. Шедоу, тяжело вздохнув, положил руки обратно на колени, и задумался вновь, свесив ноги с обрыва. Этот комок уже долгое время не даёт уснуть ночью, одолевая разум разными негативными мыслями, заставляя сжиматься в клубок. Не даёт свободно вдохнуть свежий воздух полной грудью. При каждой попытке сделать это он начинает сильнее давить изнутри. Нет, он не затрудняет дыхание, лишь немного душит, и, похоже, не угрожает жизни. Но тогда в чём его смысл? Шедоу уже давно потерял ход времени. Он не помнит, где и когда образовался противный ком. Когда-то давно, после того, когда к нему вернулись потерянные воспоминания, он появился впервые. Но помимо него были и чувства: разочарование, жажда мести, желание снести всё вокруг и выдрать у себя все иглы, страх. У него отняли семью, единственного дорогого ему человека. Он был разбит, у него не было смысла жизни, он не понимал, зачем существует. Но вскоре Шедоу узнал, что эти ужасные чувства имеют способность проходить, пусть и не полностью, пусть и спустя долгие раздумья, и вскоре они постепенно ушли, забирая с собой и злосчастный ком, всё ещё оставляя после себя неприятный осадок и задачу найти себя в этом мире. Но ком вскоре появился вновь, после того, как он сблизился именно с Соником. Сначала всё было не очень. К новому другу, который являлся совершенной противоположностью хмурому ежу, было очень трудно адаптироваться. Он раздражал своей гиперактивностью и вечно светящейся улыбкой, однако совсем скоро Шедоу, то-ли привыкнув, то-ли этому способствовало что-то другое, перестал чувствовать постоянное желание сравнять лицо ежа с землёй. Ему начала нравиться его улыбка, позитивный настрой, неугомонность и целеустремленность, свободолюбивость и много других качеств, которые раньше чёрно-алый либо не замечал, либо, наоборот, ненавидел. Соник стал единственным за очень долгое время лучом света в жизни совершенного. Но вскоре, после осознания некоторой привязанности к этому чуду, злосчастное чувство полного опустошения вернулось, заставляя чувствовать себя рядом с синим огоньком некомфортно, избегать и вздрагивать от каждого случайного прикосновения, вновь закрыться в себе и говорить меньше обычного, убегать от него... Заставляя бояться лишнего контакта. Особенно после того случая. Как оказалось, помимо тех неприятных, мешающих спокойно жить чувств есть и положительные. Он лишь слышал о них, и очень редко испытывал: удивление, радость, счастье. "Я и так счастлив" - уверял сам себя ёж, хотя сам в это не верил. Он чувствовал лишь огромную дыру в груди и не знал, что такое счастье, каково это - быть счастливым. "Одиночество и свобода - вот, что значит счастье. Мне никто не нужен точно также, как и я никому, - на этом моменте его голос дрогнул, но он продолжил. - Я совершенно независим." - так однажды ответил он Сонику на неожиданный, вырывающий из колеи вопрос о том, счастлив ли Шедоу, пока они прогуливались вдоль берега бескрайнего моря. Разве друзья ему не нужны? А вечно приставучий Соник? Он сам не был уверен в том, что говорит, но он хотел поскорее обратно закрыться от любопытного ежа и не продолжать тему, в которой сам ещё не разобрался. Соник тогда удивлённо посмотрел на него, а затем слегка улыбнулся. Шедоу был в замешательстве, он не понимал, почему Соник улыбался. Разве он сказал что-то смешное? Ёж, в ответ на его вопросительный взгляд, тихо произнёс: "Я не знаю, что насчёт тебя, но мне ты нужен." В его голосе было что-то такое, что Шедоу не мог объяснить и понять. Надежда - с такой интонацией были произнесены эти слова. После того, как тот сказал их, что-то тепло встрепенулось, словно птица, внутри груди чёрного ежа. Дыра будто бы срослась, кровь прильнула к щекам, а ком на мгновение растворился. Он боялся посмотреть на Соника, поэтому, не оборачиваясь, фыркнул, на что тот неловко и как-то грустно рассмеялся, и ответил лишь тихое "Извини". После этого Шедоу, ничего не говоря, поспешно ушёл с берега, постепенно переходя на бег. Соник остался там. За что? За что он извинялся? Зачем я ему нужен? Это была очередная шутка? Почему я убежал? С того дня эти вопросы крутились у Шедоу в голове, не давая покоя. Когда он оставался один, а это было постоянно, мысли накрывали его, одолевая разум и заставляя думать лишь о них, и ни о чём другом. Самое ужасное было то, что ответов на эти вопросы не было. Ёж хватался за голову, сжимая мокрыми от слёз пальцами иглы, ком становился больше, давил сильнее и из груди поднимался к горлу, заставляя чувствовать боль при каждом вдохе и попытке что-то произнести. Он сворачивался в клубок на собственной кровати. Он боялся узнать правду. Боялся подпустить к себе близко кого-то ещё, как и её, а затем также потерять. С того момента он ни разу не встречался с Соником или его друзьями, поспешно исчезая, когда замечал кого-то из них в своём поле зрения. Иногда Соник, видимо, специально находил его, однако ёж и тогда поспешно телепортировался к себе домой, хватаясь руками за грудь и пытаясь успокоить вырывающееся от волнения сердце из груди. Ком сменялся беспокойством, Шедоу боялся подпустить его близко, боялся даже простого разговора. Но он не мог признаться в этом даже самому себе. Останься. Поговори с ним. Он сам ищет тебя, сам хочет узнать и понять, в чём дело. Но даже сам чёрно-алый себя не понимал. Не смотря на желание наконец расправиться с невыносимой болью, он не может показать свою слабую сторону перед другими, и он не будет просить о помощи или высказываться кому-то. Вывернуть свою душу, довериться, открыться - именно это делает всех существ слабыми. Собственные проблемы нужно решать самому, нельзя открываться другим. Нельзя проводить с другими много времени. Нельзя подпускать кого-либо близко к себе. Если что-то из этого, если не всё вместе, произойдет, то он может привязаться к кому-то, что сделает его снова уязвимым... Но как решить их самому? Он ничего не знает о том, как решать проблемы, связанные с чувствами, душевными травмами, даже физическими болезнями. Может быть, его всё-таки снова поглощает прошлое? На этот раз точно нет. Что-то случилось в настоящем. Это связано с синим идиотом? Что за бред.. Он же не настолько переживает из-за его слов. Сказать точнее, он вообще не переживает. А может.. Шедоу распахнул глаза. Эггман. Вот, кто может быть в этом виноват. Он мог незаметно подкрасться к нему во сне и вколоть ему что-то, или использовать какой-либо другой способ, чтобы заставить предателя чувствовать себя отвратительно рядом с новым другом, что позволило бы Яйкину разрушить их дружбу, а также убрать лишнего соперника со своего пути. Это было бы гениально, но если бы Яйцеголовый всё-таки заранее подготовил план по доведению чёрного ежа до подавленного состояния, то уже давно бы явился. Но данное объяснение было единственным более-менее походящим на правду. Хотя, Шедоу мог бы ещё и заболеть. Звучит, конечно, странно, ведь он пока что ни у одной болезни не слышал таких симптомов, как боль в груди и чувство опустошения, однако звучало даже более правдоподобно, чем теория с Эггманом. Но как лечиться? Что это за болезнь? Она убьёт его? Она связана с Соником? Волна встречных вопросов снова заполнили сознание ежа. Шедоу положил голову на колени, сидя на том же обрыве. Помощь ему всё-таки понадобится. Он вздохнул. Пора уже начать разбираться с этим, ведь сама болезнь, если это, конечно, не очередная выходка Яйцеголового, видимо, не пройдёт. Из знакомых он знал только Тейлза, который разбирался в разных изобретениях, их влияниях на организм, а также был, пусть и не профессиональным, но доктором для всей команды. Что бы это ни было, он точно хоть что-то знает о том, что с ним происходит. Ёж поднялся с земли и обречённо отправился прямиком к Тейлзу, надеясь, что он наконец избавится от кома, мучительно пожирающего его изнутри уже долгое время.