Нежнее бабочки

Бабочки - это духи умерших. Не гоняйся за бабочками.

      Вы когда-нибудь задумывались о том, что мы не бесконечны? Конечно, задумывались. Все мы думаем о том, что смерть однажды настигнет нас, мы знаем это с рождения, потому что в нас это заложено природой. Но вы когда-нибудь ощущали это? Не просто понимали, что, да, я умру через пару десятков лет, а именно чувствовали, что конец есть, и он гораздо ближе, чем мы думаем? Если нет — не начинайте. И не потому, что мысли о смерти могут вызвать у вас тревогу или паническую атаку. Это начало конца, и куда дальше поведёт тебя дорога — неизвестно. Может, ты решишь отрываться, как в последний раз (из-за чего умрёшь, наверное, на пару десятков лет раньше), а, может, будешь сидеть, заперевшись в своей комнате. Или всё сразу.       Оливер ощущает приближение смерти. Однажды увидев её, почувствовав холодное дыхание этой богини или ангела тьмы — называйте, как знаете, — больше не смог забыть. Парень сидел на холодном кафельном полу ванной. В руке бутылка виски, почти пустая. Лицо ничего не выражало, хотя, если попытаться заглянуть поглубже в глаза, то там — дождливо, даже больше — настоящий шторм.       —Эй, кто там? Открой дверь! И поскорее! Я очень хочу писать.       Женский голос со стервозными нотками не пробудил Оливера, он так и остался блуждать по коридорам своего сознания. Однако юноша знал, что если не подчиниться этой даме, то будет сцена, чего он не хотел. На автомате парень встал и, пошатываясь, вышел. Стелла — так звали эту девушку — бросилась на его шею.       — Чего ты не сказал, что это был ты? О, Оливер, я не разговаривала с тобой целых 30 минут, тут столько произошло, мне нужно тебе всё рассказать, но сначала я хочу, чтобы ты сопроводил меня.., — она не успела договорить. Не потому, что Стеллу обидел безучастный взгляд парня, нет, ей плевать на это. Его стошнило прямо на её новую юбку от Dior (в честь которой она, кстати, и устроила эту вечеринку).       Стелла и Оливер — королева и король школы, самые популярные даже далеко за её пределами. Она обожает вечеринки и устраивает их по любому поводу. В прошлую пятницу причиной был выход новой серии сериала о межгалактической любви. Её родители-бизнесмены оставили дом в Хэдлвике, а сами переехали на Бали вместе с её старшей сестрой Шерил.       — Олли... Это — кошмар. Уходи сейчас же, я больше не хочу тебя видеть. Парень повернулся и облегчённо вздохнул, потому что он очень хотел поскорее оказаться где-нибудь ещё. Но не тут-то было. Громко плачущая за спиной блондинка окрикнула его и попросила остаться. Все считали её дурой, но поступила она по-умному: выгнать Оливера означало потерять репутацию.       — Я испортил тебе юбку, — холодно сказал Оливер.       — Ничего, я куплю новую или отдам эту в химчистку, всё хорошо, Олли, ты можешь не переживать, я просто испугалась и расстроилась, я так давно ждала её.       — Извини за это. И за то, что я всё-таки уйду. Мне очень стыдно перед тобой и мне давно пора.       Оливер развернулся и уверенно зашагал в сторону выхода. Уже у самых дверей хитрая Стелла догнала его и начала кричать:       — Как ты мог так со мной поступить? Как ты мог изменить мне с этой уродиной? Я никогда тебя не прощу! Даже не проси меня об этом! — она повернулась к стоявшим рядом подросткам, — Только посмотрите, из-за него меня стошнило на мою новую юбку, — Стелла начала всхлипывать, — Уходи, Оливер! И больше никогда не возвращайся! Это был умелый ход. Какая разница, сбудется мечта блондинки быть вместе с самым крутым парнем города или нет? Главное, что её репутация в безопасности, а он опозорен. Кесси и Джесси — верная свита — подхватили актрису под руки и повели в её комнату. Вечеринка продолжалась, но всё, что произошло, разлетелось очень быстро. Оливер лишь ухмыльнулся и вышел на улицу.       Дом юноши находился на достаточном расстоянии от притона Стеллы, чтобы успеть протрезветь. Он собирался завернуть в магазин, как услышал женский голос: "Чёрт!". Парень пошёл на голос и увидел девушку, стоявшую спиной к нему и что-то яростно изучавшую в своём телефоне.       — Ни черта не понимаю!       Девушка тряхнула головой и волосы разлетелись в разные стороны, а затем ровно легли на её плечи. Она была блондинкой, но не такой, как крашеная Стелла, нет. Цвет был девственно чистым и, можно сказать, белоснежным. Он переливался на свету фонаря, а волны, которые становились кудрями ближе к кончикам, завораживали.       — Нужна помощь?       Девушка обернулась.       — Да. Я ищу аптеку, но никак не могу разобраться с картой.       — Я тебя провожу, мне в ту же сторону. У тебя всё в порядке? Ты ищешь аптеку.       — У меня да. Сестрёнка разбудила меня, температура поднялась, а жаропонижающих не оказалось.       — Я Оливер, кстати.       — Габриэлла.       — Очень красивое имя.       Парень не понимал, что происходит. Казалось, что он нашёл какой-то свет в конце тёмного туннеля, но эта девушка так зацепила его на интуитивном уровне. Её невероятно приятный, мелодичный голос, и очень красивое имя. И сама она была недурна: голубые глаза, похожие на цвет морской волны, стройное, но такое хрупкое телосложение, что сразу захотелось сжать её в объятьях и защитить от всего мира. И эти грубые слова, так противоречащие её облику, что завораживало ещё больше.       — Ты здесь рядом живёшь? Я вижу тебя впервые.       — Да, я переехала недавно из Миннеаполиса.       — И как там?       — Не знаю, мы жили там пару недель, не успела ничего понять. Наверное, мне не понравилось, потому что тут мне комфортнее. Тихо и спокойно, а ещё здесь самая лучшая балетная школа в Америке.       — На самом деле здесь очень шумно, но не везде. Ты балерина?       — Да, — глаза Габи загорелись. Она широко улыбнулась и посмотрела на Оливера, — я мечтаю стать примой и совсем скоро это случится. Сейчас мы готовим "Спящую красавицу", где я буду в главной роли, Авророй. После этого я смогу поступить в балетную академию и стать известной балериной.       — Ого, вот это мечты. Я верю, что у тебя всё получится.       Девушка на секунду остановилась и посмотрела в глаза брюнета. Они практически ничего не выражали, но не были колючими. Знаете, бывает, посмотрит на тебя человек, и становится так жутко и холодно, что хочется скорее развернуться и бежать в сторону солнца. Взгляд Оливера завораживал, был безэмоциональным, стальным, но глубоким. Чем дольше смотришь, тем больше ощущаешь дуновение лёгкого ветерка, который бывает только тёплыми летними вечерами, когда природа уже расцвела, но ещё не собирается готовиться к зиме. Трава блестит на закате, всё словно золотое. Эти глаза говорили о том, что Оливер что-то спрятал внутри себя, залил тремя слоями бетона в надежде никогда к этому не возвращаться, но свет всегда находит способ проиться сквозь тьму. Габриэлла прищурилась.       — Почему?       — Что? Что — почему?       — Почему ты в меня веришь?       — Твои глаза. Они так загорелись. Можно говорить и показывать телом все, что угодно, но глаза... никогда не соврут. А у тебя всё и сразу. Ты настолько заряжена этим, что и мне передалось. Я даже сам захотел стать примой.       Габи прыснула. Глядя на неё, Оливер тоже широко улыбнулся. И впервые за долгое время искренне, от души. Он даже сам удивился этому странному чувству. Облегчение. Комфорт. И, — представляете? — радость.       Аптека и магазин находились в здании заправки и работали круглосуточно.       — Жутковато выглядит.       — А по мне — атмосферно. И никого нет. Красота. К тому же, это единственное место, где можно купить всё, что угодно. В любое время суток. И в любом возрасте.       — А ты разбираешься в таких местах, Оливер.       Место, на котором расположилась заправка, и в правду вызывало неприятное чувство покинутости и опустошённости. Тёмный лес, слегка подёрнутый дымкой пыли с плохо освещённой трассы и тумана, оповещающем о надвигающемся дожде; одинокий синий старый "Форд" хозяина заведения на платной парковке, рассчитанной на двадцать мест. Знак покосился, автомат оплаты заржавел и, наверное, уже очень давно не работал, а большая половина шлагбаума отсутствовала, словно её отрубили: концы острые и мятые. Фонарей - всего четыре, но ни один из них не работал. Не было смысла тратить электроэнергию на одного человека и редких посетителей: запоздавших водителей, захмелевших подростков и их подружек и сов-одиночек. На вывеске значилось "У Боба и Тода", но она давно выцвела, а ночью горели только "У Бода". Из-за грязи можно ненароком прочитать так: "У Бога". Если подумать, то эта иллюзия оправданна: место забыто и окутано мраком, свет - только из панорамных окон магазинчика, да из автоматов с батончиками и газировкой, что стояли на улице. Там же — удобная деревянная ничем не окрашенная, но покрытая лаком скамейка. Очевидно, место для курения. За углом - место для заправки. Обе бензоколонки работали исправно и выглядели ухоженно, всё-таки, трасса соединяла несколько важных городов, а единственное место, где можно было перекусить, отдохнуть и заправиться — здесь, на окраине Хэдлвика. Хотя висел только настенный фонарик, но всё было видно. Ошибиться, где бак автомобиля, а где — пистолет, в темноте точно нельзя.       Оливер снял чёрную ветровку и протянул Габи.       — Возьми. Тут прохладно.       — Как ты думаешь: это из-за леса или из-за атмосферы?       — Из-за Боба и Тода. Всё тепло забрали в свой магазин.       — Здарова, Олли. Чё нового? — парень за кассой поднялся, держа в руках жестяную банку с каким-то дешёвым пивом и протянул руку брюнету.       Вид его отталкивал, но мужчина улыбался и шутил, поэтому нельзя было точно сказать, какие чувства он вызывает больше: тёплые или жутко неприятные. Рыжий, обросший, на бороде свисали капли пива. Зубы — жёлтые. Зелёная футболка с нашивкой "Боб" сильно обтягивала, выставляя напоказ каждую жировую складку, коих было немало.       Габриэлла прошла к стеллажам с лекарствами. Олли взял бутылку "Бада" из холодильника, подошёл к кассе и выложил деньги — сколько было в кармане. Боб наклонился к брюнету и прошептал:       — Красивая девчонка. Фигурка что надо. Нужна комната на ночь?       — Мы просто друзья. Всё, что она возьмёт — запиши на мой счёт. Я попозже занесу, — у Боба челюсть отвисла, он чуть не засмеялся, но сдержался. Олли продолжил уже громче, - Пробей мне ещё "Мальборо". Красный. У меня всё как всегда: пораньше ушёл с вечеринки, а на меня разозлились. Сам как? Где Тод?       — Драит комнату, — Боб громко отхлебнул из банки, несколько капель вылилось на футболку, — У нас останавливался дальнобойщик. Представляешь, нашёл же где-то проститутку. Два дня тут пробыл. И ещё бы трахал, если бы она не сбежала вся в слезах. Не знаю, что у них там случилось, но судя по тому, в каком состоянии номер остался - я бы тоже сбежал. Повсюду использованные презервативы, всё грязное, куча бутылок дешёвого пойла, я бы даже такое не стал пить. А, ну и ещё. Уколы. Зипки. Привычное, конечно, явление у нас, но чтобы так загадить - никто не позволял. Хотели взять сверху пару сотен, а у него нет. Говорим: подожди, щас решим, что с тобой делать. Пошли посовещаться, возвращаемся, а его и след простыл. Думаем менять политику.       Олли пожелал удачи и вышел на улицу. Открыл пиво, присел на скамейку и закурил, отхлёбывая понемногу "Бада". Через несколько минут вышла и Габи.       — Я думала, у них совсем всё плохо с деньгами, а он у меня не взял ни цента. Сказал, сегодня праздник. Вроде как аптекарь пытался захватить их бизнес, а они его прогнали, теперь в этот день все медикаменты бесплатно. Странный парень.       — Но, согласись, весёлый. По-своему, конечно, но все мы в какой-то степени чудаки.       — Значит, Тод — тот самый фармацевт?       — Не-е, - Оливер рассмеялся, — это его брат. Близнец.       — Он такой же?       — Полная противоположность. Серьёзный, мрачноватый. Худющий. Ещё в животе мамы Боб забирал всё себе, чудом оба родились. Врачи говорили, второй плод не выживет, первый поглотит или что-то такое — я не разбираюсь. Да и парни рассказывают это каждый свой день Рождения, чем дальше — тем больше настоящих подробностей забывается, а остальное — придумывается.       Габи нервничала, заглядывала в телефон.       — Слушай, я бы с радостью с тобой поболтала, всё это так интересно. Но мне надо спешить, там сестре плохо, я итак уже задержалась.       Оливер затушил сигарету, попросил подождать, зашёл обратно в магазин и вышел через секунду. Потряс ключами от машины и широко улыбнулся.       — Долетим за секунду.       Доехали и правда быстро. Дом семьи Габриэллы выглядел уютно. Двухэтажный, окрашен в светло-голубой. Дверь — железная, прочная. На втором этаже — небольшой балкончик с цветами. Во дворе прямо у входа валялся детский велосипед и игрушки. Чуть дальше во дворе было развешано бельё, но не много: только детские вещи и несколько женских, самой Габи. Складывалось впечатление, что живут они вдвоём.       — Спасибо, что показал магазин и довёз до дома. Ты меня правда очень спас. Не знаю, что бы делала без тебя. Честно.       — Обращайся. Может, я могу ещё чем-то помочь? Уход за ребёнком для меня не в новинку. Да и просто поддержать.       — Я справлюсь. Спасибо. Встретимся ещё.       Габриэлла вышла из машины и легко взбежала по ступенькам в дом. Как птичка.             Наверное, потому, что балерина.       В сердце Оливера что-то кольнуло.